Илья Воробьёв – Маска падшего (страница 16)
Впрочем, из-за упомянутой коррумпированности правительства (а оно было по счёту пятым, обвинённым в сём грехе) уровень жизни населения не поднимался, а продолжал падать. Процент нищих горожан оттопыривал веки, а быт так называемого среднего класса вызывал лишь мучительную жалость. «Монолит», между тем, ежегодно сообщал одну и ту же неутешительную новость: за границей не лучше, и проблемы там здравствуют те же. Всё это стало давить даже на таких оптимистов, как Александр и Вендель, для которых и дни теперь словно всегда пасмурны.
Продолжалась эта серость вплоть до нынешнего года, пока два месяца назад не сменилась совсем уж тоскливой темнотой: Норман Райтер был неожиданно убит, вместе с ним – недавно избранный президент; тотчас исчезли без единой весточки Вайтмуны и с десяток влиятельнейших людей мира.
Подозрения правительства и обрётшего силу ГОБа пали тут же на «Монолит». Он был объявлен рассадником терроризма, подлежащим полному уничтожению.
Выяснилось вскоре, что штаб-квартира организации расположена в огромном мегаполисе, бизнес-центре Тандера; беда в том, что местоположение этой штаб-квартиры и вообще любая информация о ней покрыты беспросветным мраком – пожалуй, всё в «Монолите», кроме личности его спикера, спрятано от чужих взоров. ГОБу необходима грамотная разведка, причём желательно послать одного, на край двух разведчиков, дабы не привлекать внимание «Монолита»: через пару дней после объявления вне закона он получил контроль над всем мегаполисом. Посему выбрали для столь ответственного дела одного Александра, весьма опытного сотрудника и прославленного шпиона.
«Дело дрянь, рассказываю. Если даже ребята Альберта ничего тут сделать не могут…» – промелькнула тогда у него мысль. Человека, известного как Альберт, заслали однажды лазутчиком в наркокартель; ровно через три месяца он встал во главе этого картеля и превратил его в эффективный разведывательный штаб под контролем ГОБа, могущий получить информацию о состоянии дел в любой точке мира.
Однако сейчас, сидя в поезде, мыслил Александр не о новых «правителях» Тандеры – «Монолите», – но о возлюбленной своей. Когда Хелена узнала об исчезновении дорогих родственников, из которых более всего любила брата и дядю, печаль её была неописуема. Каждое здание родного города, каждое кафе и каждый кустик напоминали ей о них и выжигали душу тёмным пламенем. «Усердная работа очищает ум», – произнёс Александр, предлагая Хелене переехать в Тандеру и устроиться в Медицинском центре. Предлагая от чистого сердца, хотя ясно понимал, что не может последовать за ней, что станут они разлучены. Так Хелена оказалась в Тандере, и даже в эти дни не спешит она покидать город.
За окном трясущегося вагона серело хмурое небо; в некоторых местах было порвано оно, и из тёмных дыр прозрачной стеной проливался на землю дождь. Железная дорога змеёй виляла по заросшей лесом горе, неуклонно с неё сползая; вдалеке, у кромки взволнованного моря, у устья крупной реки, стояла величественно и непреклонно могучая Тандера. Безмолвными стражами блюли её покой сияющие великолепием небоскрёбы; десятки автомагистралей и железнодорожных путей вонзались в сердце страны.
Наконец и этот поезд вошёл в тень городских зданий, извещая своим пронзительным свистом о прибытии новых рабов городской жизни. Стоявшие особняком стеклянные башни, побитые, искорёженные, одна за другой проносились мимо алюминиевого червя, скрывая собою тучи от пассажирских взоров. Транспорт остановился. Двери разъехались, и сотни людей вышли наружу, вздохнув с облегчением.
Платформа находилась на широком мосту. Под ней теснились на дороге автомобили, стирая шины о сухой асфальт. Где-то звучала сирена, откуда-то доносилось бибиканье. Вокруг стоял раздражающий шум, в котором едва возможно было различить отдельные фразы деловых людей, досадующих на очередь и ожидание. Этот шум в несколько раз противнее любого пчелиного роя, поэтому Райтер, схватив сумку покрепче, ускорил шаг. Хмурые, бледные люди, чьи лица не знали улыбки давно, рвались занять места в вагонах и расталкивали прохожих.
На пунктах контроля нет более той охраны, что и в прочих городах: стоят на страже там теперь люди в чёрных костюмах, тщательно проверяющие каждого прибывшего и, конечно, способные легко опознать гобовца по содержимому багажа. Потому пришлось Александру спрыгивать с моста в том месте, где высота небольшая, и спешно идти к ближайшему проспекту.
Приличный и богатый, на первый взгляд, сквер, через который проходил он, обезображен и изуродован: здесь и там обломки досок и погромлённые скамейки; одно дерево, срубленное, лежит тут же на земле; некоторые урны перевёрнуты, остальные же сорваны; через щели в покрошенной брусчатке прорывается к свету трава. На вытоптанном газоне сидит, съёжившись, мужчина в пиджаке; недалеко от него парочка людей в чёрном, играя роль полицейских, отбирают у воровки украденную сумку. Картина эта ясно дала понять Александру, что жизнь тандеровских горожан мало чем отличается от жизни людей в любом ином городе. Немного лучшая, но всё ещё безнадёжная.
Гобовец проскочил в переулок и вышел к проспекту. Движение здесь было плотным, а зебр и светофоров мало, отчего переход наглухо забитой дороги не представлялся возможным. Александр нырнул в телефонную будку и вызвал такси. Прошло не менее получаса, прежде чем лимонная машина удосужилась добраться до точки назначения. Райтер успел зайти в ближайший магазин и купить банку газировки.
– Вам куда? – угрюмо спросил таксист.
– Торговая улица семьдесят два.
Начинало капать. Туча поглотила город, сокрыв его во тьме, и в этой тьме светлячками засияли фары машин, лампы фонарей да огоньки в окнах жилых высоток. Движение всё замерло в миг.
Удивительное ощущение оживлённости, такое щекочущее и радостное, наполняло душу Александра, когда он оглядывался по сторонам. Сидя во тьме, он наблюдал далёкие стаи огоньков, движущихся стройными рядами по тёмным дорогам, неподвижные квадратики в дремлющих стеклянных гигантах и сотни весёлых капелек, сползающих по стёклам.
Из-за подобных чудес природы такси остановилось у нужного места только через три часа. Чем-то расстроенные небеса не могли найти утешения, и слёзы небесные стали падать на землю чаще – дождь перерастал в ливень.
– Сколько с меня?
– Семьсот пятьдесят.
– Сколько?! – поразился Райтер. – Это за что столько брать-то? Мы, рассказываю, проехали не больше семи километров!
– Мы ехали в тяжелейших погодных условиях! Есть всем хочется! Давай деньги, иначе я полицию вызову.
– Да подавись! – буркнул гобовец, бросил бумажки на сиденье и в сердцах хлопнул дверью. Обиженная машина укатила.
Стоял Александр на краю широкого проспекта, у парадного входа в высокий стеклянный небоскрёб, из тысяч окон которого несколько десятков выбиты неясно кем и неясно как. Проспект пуст, только в переулках виднелись группки прижавшихся друг к другу промокших до нитки бездомных. Их много, но меньше, чем в иных городах. Некоторые нищие прохаживались возле небоскрёба, жадно поглядывая на его роскошные стеклянные двери и на старого швейцара в потрёпанном фраке. Небоскрёб этот был отелем, ради небольшого богатства которого некоторые особенно отчаянные бедняки готовы были положить свою голову и сотни других в придачу.
Хотел было Александр пообщаться со швейцаром и с администратором, да только заметил справа пятёрку людей в чёрном, уверенно шагавших в его сторону.
– Вы ко мне? – как можно невиннее спросил Александр.
– Не могли бы вы показать вашу сумку? – напористо выдал один из новых полицейских. Все как на подбор: одеты в чёрные костюмы с красными галстуками, носят тёмные очки, и лица свои, обыкновенно живые, уподобляют кирпичу.
– Извините, а по какому это праву?
– Мы имеем право обыскивать всех подозреваемых. Покажите сумку!
Райтер без колебаний выстрелил в одного из «полицейских» и сразу же нырнул за угол небоскрёба: как он и ожидал, несколько свистящих мелких убийц пролетело мимо него.
«С финансами у “Монолита” всё в порядке!»
Александр высунулся из-за угла, едва только грянул этот залп, и метким выстрелом вывел из строя второго преступника. Остальные, отстрелявшись, спрятали пистолеты и бросились на гобовца кто с кинжалами, кто с мечами. Райтер, бросив сумку, молнией вылетел из укрытия и одним кинжалом одолел неопытных противников.
Люди в чёрном, побитые, в синяках, лежали на земле. Теперь, как казалось Александру, «Монолит» должен потерять его след. Собрался гобовец уже пешим ходом пройти через несколько переулков к жилью Хелены, что недалеко отсюда, как понял, что отправленный за ним отряд пятью преступниками не исчисляется – острый глаз его заметил прижавшийся к стенке небоскрёба тёмный силуэт. Когда этот силуэт подошёл к одному из бесчинно лежащих тел, схватил с земли пистолет и направил его на Александра, тот метнул в неприятеля нож, точно попавший в огнестрельное оружие. Пистолет пружиной вылетел из рук силуэта, и он, разозлённый видно, выхватил из-за пояса кинжал.
Ринулся преступник в атаку; на миг пролился слабый свет на одежду его – тёмно-синюю куртку с чёрной балаклавой, – и сверкнули два разъярённых сапфировых глаза.
Выпадом руки Райтер перенаправил удар и взмахнул кинжалом. Преступник заблокировал, клинки их скрестились.