Илья Тё – Игры Смерти (страница 46)
Десяток миль по непролазным таёжным тропам являлся ничем для животных в людском обличье. Кто-то бежал на своих двоих, кто-то взмывал в ночное небо летучей мышью, вороной, совой или беркутом. Кто-то мчался медведем, куницей, лисой, барсуком, кошкой, соколом, кречетом, коршуном и даже причудливым «лесным леопардом», сиречь здоровой пятнистой рысью с кисточками на ушках.
Славянщина, блин!
Ветер мягко трепал перевоплощенной Ведьмочке густую холку. Лапы бесшумно пригибали высохшую сухую траву под снегом, делая гигантские скачки от сосны к сосне с такой частотой, что волчьи ноги сливались в размытые тени. Она почти парила над землёй, ощущая в теле невероятную мощь.
Холмы и канавы, заваленные деревья и частый кустарник, глубокие сугробы и бурелом не были для волкодлака преградой. Стволы мелькали как частокол. Периферийное зрение, в то же время, фиксировало бег других Игроков. Их было много — тысяча. Тысяча голодных животных. В основном, кстати, как раз волков, все остальные были скорее исключением.
Вот это действительно, силища! Тысяча хищников, порвут любую деревню в ошметки, не дай бог ей встать на пути. Похоже, сегодня людям не повезет.
Чаща, тем временем, «кричала» ночными шорохами. Если бы Ведьма остановилась, она, возможно, была бы поражена удивительными видами, звуками и таинственными ароматами, которые наполняли собой тайгу. Но в ушах её свистел ветер.
«С какой же скоростью мы несёмся? — мелькнула мысль. — Ни одно настоящее животное не способно лететь по чаще так быстро». Ведьмочке трудно было определить во время бега собственные размеры, но тот факт, что в момент перевоплощения, ее руки удлинялись, морда вытягивалась, а платье лопнуло, было легко заключить, что она больше обычного природного волка как минимум раза в два. А то и больше!
Тем временем, пихты и кедры стали раздаваться в стороны, и через несколько огромных скачков, Ведьмочка со всей стаей вылетела на обширный подлесок, поросший сухой полынью и низкорослым кустарником, присыпанным белым снежным порошком.
На противоположном конце подлеска стояла небольшая деревня — как раз то, чего Ведьма боялась больше всего. Десять миль, отделявших ее от «тёмных» были пройдены почти молниеносно. Ведьму даже не мучила одышка. Мощь оборотней просто потрясала!
Но впереди, в домах и между домов бродила добыча. Забыв об удивлении, страхах и возможной опасности, звери потрусили вперёд.
«Но что же делать с людьми? — думала Ведьмочка, мягко переступая с лапы на лапу. — Убить? Так просто? Пусть даже не настоящих?»
Система не могла позволить играть свободно. На этом уровне снова должна была погибнуть большая часть Игроков. Это значило, что деревня и зов инстинктов, призвавших сюда оборотней, в этот миг и час были созданы Игрой совсем неспроста.
Мастерицы разбрелись по деревне в поисках жертв. Некоторые — обернувшись обратно в человека. Как и ожидала Ведьмочка, все «обратившиеся» становились голы и ступали босыми ногами по холодному снежному накату, покрывающему дорогу между домов. Ведьма не поняла, зачем некоторые «подруги» вернулись в человеческий облик. Не хотели есть человечину? Ну, возможно. Но «не есть» можно и оставаясь волком.
Тогда зачем?
Мотивы спутниц выяснились скоро. Став людьми, немногочисленные перевоплощенные девушки вернули себе человеческий рост. И стали заглядывать в окна.
Все дома, однако, оказались заперты на засовы. На узких убогих улочках не было ни души!
Однако внутри домов уверенно теплилась жизнь. Это ощущалось, ведь каждая из ночных охотниц чувствовала тепло и жар очагов. Заглядывая в открытые окна, оборотни видели лишь зажженные свечи на убогих деревянных столах.
Аромат человека — запах мяса, раздирающий ноздри, стоял столь сильный, что невозможно было терпеть. Однако что-то сбивало Ведьму и окружающих мохнатых тварей. Ни одна из них, не могла поймать след.
Может магия?
Ведьмочка глухо зарычала, словно урчащий мотор. Где же люди? Неужели чутьё подвело? Горящие свечи на подоконниках уже доползали до блюдец и чаш, на которых стояли. Но все же ГОРЕЛИ, а значит, их зажигали совсем недавно, быть может, около часа назад…
Сердце тревожно заколотило в звериную грудь, дыхание захватило от острого предчувствия.
Тук-тук, тук-тук.
На крышах домов, защищенных магической сферой, сверкнули человеческие кольчуги, шишковидные шлемы, круглые щиты. Сотни воинов и крестьян, а также необычных людей в широких грязных рубахах, спрыгнули вниз и окружили длинную улицу.
Ведьма, уже почти ожидавшая чего-то подобного, зарычала громче и медленно попятилась назад. Поздно — ловушка уже захлопнулась.
Отступая, животные лишь упирались друг другу в спины, сталкивались хвостами. Им некуда было отступать.
Вспыхнули огни. Удивительные люди в длинных грязных рубахах, возглавлявшие вооруженную толпу, выдвинулись вперёд. Как и перевоплотившиеся «волчицы», они были босы. Поверх тел, прикрытых лишь легкой тканью, висели тяжелые цепи, вериги и массивные, грубые кресты. Сквозь дыры в одежде виднелось тощее тело. Люди в рубахах были худы до безобразия. Длинные, седые бороды, спускавшиеся почти до пояса, спутанные, грязные волосы и гнилые зубы также не украшали.
«Юродивые», — догадалась Ведьма, — Так вот значит что! Вовсе это не языческие былины. А куда более поздняя «мифология». Христианские святые уничтожают волчих оборотней, нападающих зимой на деревни!
Один из юродивых вышел дальше остальных. В руках его светилась огромная тяжелая книга в массивном деревянном окладе, украшенном грубыми нешлифованными самоцветами. Они вспыхнули световой магией! Этот свет ослеплял глаза, был противен ночному зрению. Огонь свечей или пламя костром оборотни выносили с легкостью, но магический свет являлся совсем иным.
В руках воинов в кольчугах, замерших за спинами уродливых старцев, застыли длинные рогатины и короткие «степные» копья, предназначенные больше для метания, чем для укола. На поясах «воинов» вместо старинных русских прямых мечей висели кривые «татарские» сабли. Ведьма поняла. Точно, перед ней находился не древний славянский эпос, а более поздняя версия восточно-европейской мифологии. Век тринадцатый-четырнадцатый, должно быть.
— Кто вы? — напрямую спросила одна из Мастериц в обличии человека. В звериной шкуре оборотни не могли использовать речь, но говорили друг с другом мысленно. Говорящая была именно человеком. Она закрывала обнаженные груди руками, топталась голыми стопами по снегу, но спрашивала понятно, громко и внятно.
Однако ей никто не ответил.
— Кристиане! — прокричал один из юродивых, обращаясь к своим бойцам. — Небесный отец наш даровал сегодня нам добычу! Низвергнем же нежить, словно не было её никогда!
— Низвергнем, братья мои! — пылко прокричал другой, потрясая веригами. — Убьем их всех!
С этим криком — время слов завершилось.
С дикими криками, масса людей обрушилась на оборотней, зажатых на единственной улице со всех сторон. Немногочисленные летающие тёмные Мастерицы (почти несколько сотен) немедленно взмыли в небо. Часть из них сшибли стрелы и камни, пущенные человеческими лучниками и пращниками, всё ещё остававшимися на закрытых «щитами» крышах. Но часть из летунов спаслась бегством и это, пожалуй, хуже всего подействовало на оставшихся оборотней. Это звучало, как зачитанный приговор. Если хищные птицы, составлявшие около четверти всех Игроков, сумели спастись, то все остальные были обречены на полное истребление…
Ведьмочка внимательно наблюдала за тем, как разворачиваются события. Зрение и слух её усилились в десятки раз. Но понять к чему движется вся картина, было возможно и человеческими глазами. Люди, устроившие ловушку, не использовали оружие, и столкновение с Тёмными не превратилась в сражение мечей и клыков. Бегом растекаясь вокруг Мастериц, люди выстраивались в определенном порядке. Первый ряд занимали воины в кольчугах, со щитами и рогатинами в руках. Второй ряд — юродивые с предметами, от которых истекал обжигающий зверей свет. За ними толпились крестьяне.
Ослеплённые исходящими от книжных окладов лучами, оборотни пытались атаковать! Один из старикашек вскинул над головой книгу. Пространство вокруг озарилось пронзительным, ослепляющим светом!
Под жуткими парализующими лучами, Мастерицы рухнули на колени. От былой ярости и жажды крови не осталось даже следа.
— Каждый, кто обратит свой взор к Свету, да будет прощён! — произнес вождь «святых» твёрдым, гулким, почти утробным голосом.
От тел Мастериц, тем временем, в небеса исходило тёмное полупрозрачное пламя. Это их грешные души — выпаривались под действием священных лучей. Оставленные тела — волков, куниц, рысей, медведей и не обратившихся женщин — оседали на землю одно за другим.
Сначала, лучи воздействовали на тех, кто оставался в лике животных. Катаясь по земле, оборотни снова принимали в человеческий вид и только потом, превратившись обратно в прекрасных девушек, падали на колени и «истекали» душей.
«Какая жуткая смерть!» — подумала Ведьма.
Сама она, не в силах устоять на ногах, уже обращенная обратно в человека, как подкошенная брякнулась на колени.
— Прости, прости, — услышала собственный невнятный шепот. — За всё… За Тёмный Путь … за жажду плоти …
И тут же — в ней словно распрямилась пружина.