Илья Таранов – Охотник за БПЛА. Философия победы (страница 2)

– Поэтому нужна практика, а не теория.

– Да, но мне нужно ещё время. Мы внедрили модуль адаптивного переобучения, – сказал Панкратов, когда машина выровнялась. – Каждое успешное отражение атаки, каждый перехват – это новый набор данных для нейросети. Система становится умнее с каждым боем. Но первый бой — самый страшный. Если на старте мы пропустим удар…

Вертолёт резко развернулся и стал снижаться. Солнце ударило прямо в иллюминатор, заставляя пассажиров прищуриться.

– Я не спорю с цифрами, Панкратов! – голос Шевцова звучал у самого уха, перекрывая шум турбин. – Я против твоей слепой веры в них. У дежурного по роте больше порядка, чем в твоих алгоритмах. Потому что у него есть армейская чуйка…

Глава 2

Панкратов сидел поражённый собственной мыслью. «Интуитивное управление хаосом», – вот чего не хватает бортовому ИИ «Охотника». Эта мысль жгла его изнутри. Он знал, что Шевцов не поймёт. Для полковника война оставалась ремеслом, где решение принимает человек, а машина лишь исполняет. Главный конструктор видел «Охотника» как сложное логарифмическое уравнение с миллионом переменных, и «чуйка» была неучтённым коэффициентом. Винтокрылая машина сделала круг над кровлей вытянутого здания из светлого стеклофибробетона. Пребывая в размышлениях, Панкратов пропустил момент приземления. Ветер от лопастей стихал, когда пассажиры спрыгнули на бетонную площадку. Полковник удивлённо смотрел на крышную конструкцию в виде больших объёмных букв.

– Пробиотик-Вега Плюс, – прочитал он. – Мы не сбились с курса, Александр Иванович?

– Это действующий завод по переработке молочной продукции. Стеклопакеты оснащены поляризационной плёнкой. Защищают внутренние помещения от ультрафиолета, так как для ферментации йогуртов критичен световой режим, – ответил Панкратов.

– Ваш «Охотник» работает на кефире? – усмехнулся Шевцов.

– Скоро всё поймёте.

– Маскировка секретного объекта, – кивнул военный, осматривая здание, примыкавшие к нему склады из термопанелей и несколько арочных ангаров в стороне, соединённых между собой и главным корпусом галереями.

– Так точно! – ответил Панкратов. – У нас с вами ещё полчаса до назначенных испытаний. Прошу сюда, – он указал на стеклянный атриум с двойными дверями-шлюзами. Оттуда вышел приветливый мужчина в белом халате, накинутым поверх делового костюма.

– Александр Иванович, рад вас видеть!

– Это наш Сергей Петрович, директор ПВП – Пробиотик-Вега Плюс… Ну и всего остального. Знакомьтесь – товарищ Шевцов.

– Очень рад!

Они зашли в холл, отделённый от демонстрационного зала панорамным стеклом, и некоторое время наблюдали за автоматической линией розлива.

– Работает как часы, – сказал Шевцов. – Надеюсь, наша хищная птичка так же безупречна.

Сергей Петрович кивнул:

– Прошу за мной.

Они миновали несколько переходов. За очередной гермодверью открылось просторное помещение без окон, залитое холодным светом светодиодных ламп. В центре на платформе стоял «Охотник ХМ1», окружённый подкатными лестницами, стапелями, тележками с аппаратурой, паутиной кабелей. Вокруг суетились инженеры-регулировщики в синих комбинезонах. Чуть дальше перед большими телемониторами и компьютерами сидело несколько молодых людей. Симпатичная девушка оторвалась от экрана и пошла навстречу вошедшим людям.

– Здравствуйте, Александр Иванович! – приветливо улыбнулась она. – Программисты обновили ядро, центральная система управления адаптирована с нейросетью. Нам необходимо четверть часа на окончание тестирования, и можно запускать симулятор атаки.

– Это наша София – ведущий инженер-программист проекта. – А это товарищ Шевцов, представитель главного заказчика из штаба округа.

Полковник с недоверием посмотрел на молодую симпатичную девушку, а Панкратов, перехватив его взгляд, добавил:

– Мы переманили Софию из Сколково. Она занималась инновационной разработкой алгоритмов стохастической оптимизации для биотехнологических кластеров. Кстати, для производства «Пробиотик-Вега Плюс» программное обеспечение разработано командой Софии.

– Знаете, Александр Иванович, – прищурился Шевцов, – какая разница между дронами и йогуртами?

– И какая же? – Панкратов предчувствовал подвох.

– Йогурт надо взбалтывать перед употреблением, а дрон лучше не трогать.

Смех полковника никто не поддержал. Девушка, возможно, и не вступила бы в разговор, будь Шевцов в военной форме, но сейчас она будто на экзамене, слегка волнуясь, ответила:

– Моя модель управления ферментационными процессами, где хаос бактериальной активности требует постоянного пересчёта параметров, схожа с моделью управления «Охотника». Если нейросеть способна управлять живым хаосом микробиологии, она сможет перехватывать и рои беспилотников, где каждый БПЛА – как отдельная бактерия, а их коллективное движение – как процесс в бродильном чане. И наша программа прогнозирует вероятность распределения беспилотников в пространстве на основе суммирования сигнатуры от каждой системы боевой платформы.

– И это правильно! Вражеский беспилотник – опасная бактерия, и её надо давить, как летающее насекомое, – пошутил полковник, но его экспромт не был оценён.

– Работая с симуляторами, нейросеть «Охотника» самообучается, но ей необходимы полигонные учения, как для молодого бойца, – продолжил мысль девушки Панкратов.

– Вот в корень зрите, Александр Иванович! В реальном бою и надо пробовать «Охотника», – Шевцов указал пальцем на винтокрылый аппарат.

Панкратов в сердцах махнул рукой.

– Ваша твердолобость, товарищ Шевцов, хороша для бронетанковых войск, а не для интеллектуальной платформы перехвата большого роя умных беспилотников.

Полковник уже не слушал. Он с восхищением рассматривал «Охотника», обходя его вокруг. Чёрная матовая поверхность боевой машины, турели с отверстиями для ракет, сопла пулемётов, шарообразный обтекатель с радиолокационной станцией его больше интересовали, чем невидимые нейросети и непонятные программные модули.

– Товарищ Панкратов, расскажите о его конструкции. Меня интересуют дальность и скорость полёта, системы защиты, объём боекомплектов.

– Вы сами его расспросите, – усмехнулся Панкратов.

– Шуточки решили шутить?

– И не думал.

– Тогда поясните.

– Вы можете поговорить с «Охотником», как с интеллектуальным существом.

– Интересный танк с музыкой, – Шевцов с подозрением посмотрел на «Охотника», от которого техники откатывали тележки с настроечным оборудованием и убирали кабели. – А он не пошлёт меня к Лешему шишки собирать?

– Он дружелюбный, – ответила София. – И вполне симпатичный.

– Да, и общительный, – улыбнулся Панкратов и кивнул в сторону огромного экрана на стене ангара. – Называйте его ХМ1. Он сам себе выбрал визуальный образ, копируя Софию. Смелее!

– Икс эм один, расскажи о своей конструкции! – громко произнёс Шевцов, переводя взгляд с «Охотника» на экран, на котором появилось лицо Софии, но оно было будто собрано из металлических пластин.

– Вы не зарегистрированы в моём протоколе безопасности, – ответила с экрана виртуальная София.

– Разрешаю регистрацию с доступом секретности С1, – сказала настоящая София.

«Охотник» будто ожил. Светодиодные полосы на его корпусе вспыхнули мягким зелёным светом, а из динамиков, установленных по периметру ангара, прозвучал голос, лишённый эмоций, но с узнаваемыми интонациями Софии:

– Я, охотник за БПЛА модель ХМ1, представляю собой многоуровневую летающую интеллектуальную платформу, внешне напоминающую гибрид вертолёта, гироплана и самолёта. Корпус выполнен из композитных материалов с радиопоглощающим покрытием чёрного цвета с матовой текстурой, снижающей заметность в оптическом и радио диапазоне. У меня гиростабилизированная оптико-электронная система и квазиэлектронный модуль подавления. В центральной части размещён основной отсек полезной нагрузки, от которого отходят четыре складывающихся трапециевидных крыла разного размаха: нижняя пара обеспечивает маневренность на малых высотах, верхняя – стабильность на больших. Два складывающихся подъёмных винта, два скоростных пропеллера, две газотурбины. Моя длина составляет десять метров, масса без боекомплекта – семь тонн. Полезная нагрузка – пять тонн… Продолжу позже, когда ваша центральная нервная система усвоит полученные данные.

Панкратов наслаждался произведённым на Шевцова эффектом. Тот, забыв о первоначальном скепсисе, сделал шаг вперёд и застыл с полуоткрытым ртом. София, наблюдая за взаимодействием человека и машины, не удержавшись, добавила:

– Ядро центрального процессора в непрерывном режиме прошло обучение на множестве симулированных воздушных боёв, включая сценарии с противодействием радиоэлектронному, инфракрасному и лазерному подавлению. Ядро не управляет каждым выстрелом. Оно создаёт динамическую модель поля боя и действует в её рамках для достижения заданной цели: очистки охраняемого воздушного пространства.

Шевцов поднял вверх руку:

– Стоп машина! Я вам не Энштейн в квадрате. Давайте по одному и поэтапно, раскладывая информацию по полочкам в шкафу моих знаний. А то тут развелось Софий, пусть даже очень симпатичных, больше, чем маршалов в армии.

– Я поняла, – София продолжала приветливо улыбаться, а Шевцов подошёл вплотную к носу «Охотника».

– Икс эм один, мне необходимо понять твои тактико-технические характеристики. Скорость, дальность, навигация, средства поражения целей. И ещё один момент. Зачем тебе складывающиеся винты и крылья?