Илья Таранов – Охотник за БПЛА. Философия победы (страница 1)
Илья Таранов
Охотник за БПЛА. Философия победы
Глава 1
– Понимаю вашу озабоченность, товарищ полковник, – голос Панкратова звучал жёстко, – но передавать боевую платформу без комплексного испытания с бортовой системой ИИ – это не риск, а самоубийство. Вы получите не охотника, а неуправляемую груду железа и электроники, которая начнёт конфликтовать сама с собой.
Полковник Шевцов, невысокий, плотный, с резкими чертами лица, шагнул вперёд, напирая грудью на оппонента – долговязого мужчину в очках и неухоженной бородкой:
– А если завтра рой вражеских беспилотников в триста единиц войдёт в городскую зону?.. Вы будете оправдываться перед семьями погибших, что ваша система ещё не готова?
Панкратов медленно снял очки и протёр их, пытаясь выиграть секунды для размышления.
– Полковник, поймите главное. Охотник на БПЛА – это не просто набор радаров, навигации, системы наведения на цель, оптики, лазеров, пулемётов и умных ракет. Говорю вам как главный конструктор!.. Это сложнейший комплекс, где все узлы, блоки, субблоки, печатные платы, микрочипы должны функционировать синхронно, с задержкой не более двух миллисекунд. В противном случае вместо поражения цели мы получим ложные захваты, а враг сработает на опережение. Вы готовы отвечать за потерю новейшего боевого комплекса?
– Я готов отвечать за всё, Александр Иванович. Но не за бездействие. У вас неделя на всё про всё.
Панкратов, сморщив лоб, задумался. Шевцов посмотрел в окно и вздрогнул. Стаю птиц, скорее всего ворон, он на мгновение принял за рой беспилотников и вспомнил, как две недели назад стоял перед генералом, пытавшимся уничтожить полковника грозным взглядом за десяток прорвавшихся вражеских дронов в центр города.
– Мне необходимо больше времени! – послышался голос Панкратова.
– Говорите конкретнее.
– Месяц! Не меньше.
Полковник нахмурился.
– У нас нет времени на лабораторные танцы с бубнами. Данные военной разведки – не предположения, а факт. Через десять дней может быть поздно.
Панкратов нервно крутил в руке шариковую ручку, разглядывая напряжённое лицо Шевцова и улавливая в бескомпромиссном взгляде военного человека жадное желание любой ценой добиться своей цели.
– Поступим следующим образом, – главный конструктор сел за свой рабочий стол. Машинально подвинул в сторону Шевцова сувенирный флажок на блестящей металлической подставке с логотипом АО «ЗАСЛОН» и продолжил:
– В нашей компании есть устоявшиеся ценности. Мы своевременно исполняем принятые на себя обязательства перед партнёрами и заказчиками, подтверждая высокий уровень надёжности нашей продукции.
Полковник перебил:
– Давайте без лирики, Александр Иванович!
– Хорошо! Но вы понимаете, что наша корпорация выполняет множество других оборонных заказов. У меня горят сроки по госконтракту на сенсорику для БПЛА и робототехнику. Кроме этого, заказы на радиолокационные и измерительные системы, лидары, техническое зрение, которым, кстати, мы оснастили нашу "птичку".
– Вы хотите, чтобы я вам поплакал в жилетку?
– Нет.
– Тогда соберитесь и действуйте.
Панкратов нажал кнопку селекторной связи.
– Соедините меня с начальником дальней базы… Сергей Петрович! Через три часа внеплановые испытания «Охотника ХМ1». На первом этапе готовьте симуляцию на земле, грузите боевые сценарии реальных атак на города N231 и N318. На втором этапе запускаем в небо два роя беспилотников по три десятка в каждом.
– Александр Иванович, вы же знаете, что у нас ваши программисты с утра переустанавливают нейронку в ядре системы управления «Охотника». Может, на завтра отложим? – раздался в ответ бодрый голос.
– Нет-нет!.. Я лично буду с представителем заказчика из Генштаба с товарищем Шевцовым.
Лучи весеннего солнца упали на груду бумаг на столе, нашли пустое запылённое пространство столешницы. «Надо бы навести порядок», – мелькнула мысль в голове Панкратова. Последние три месяца он практически без выходных пытался увязать алгоритмы всех систем в единый контур управления через бортовой ИИ, однако стопроцентного результата достигнуто не было.
Шевцов удовлетворённо хмыкнул, но его взгляд оставался напряжённым и цепким. Полковник не любил уступок, которые давались легко. По его мнению, это означало, что собеседник либо блефует, либо оставляет лазейку для манёвра. Скрестив руки на груди, он подошёл к большой плазме на стене. Там в просторном экранированном цехе шла сборка нескольких «Охотников» – летающих платформ с лопастями и ромбовидным оперением, напичканных механизмами и электронными блоками, с подвешенными системами пуска ракет, оптикой, лазерными установками, крупнокалиберными пулемётами и кучей непонятных изделий. Каждая платформа напоминала что-то среднее между вертолётом и космическим челноком пришельцев. Панкратов подошёл к полковнику.
– Мы планировали в этом году подготовить два дивизиона «Охотников» по шесть штук в каждом, управляемым роботизированным космическим аппаратом. С Роскосмосом у нас подписан контракт. Этап проектирования на стадии завершения. Отдельные узлы уже на сборке.
– С этого места поподробнее, – оживился Шевцов.
– При всём уважении, товарищ полковник, но это сверхсекретная информация.
– Понимаю!
– Тогда прошу на вертолётную площадку. И переоденьтесь в специальную униформу.
– Это ещё зачем?
– Соблюдение секретности объекта. Вы всё сами увидите.
Несущие винты уже раскручивались, когда Панкратов и Шевцов заняли места в салоне. Машина плавно оторвалась от бетона, набирая высоту над территорией режимного предприятия. Панкратов смотрел на панораму города, уходящую за горизонт. Солнце ярко отражалось в стёклах зданий, где-то внизу шла обычная жизнь – люди учились, работали, растили детей. Он вдруг остро осознал, что все алгоритмы, коды, нейросети, системы «Охотника» – барьер между порядком и хаосом. И этот барьер пока что имеет трещины.
Шевцов достал планшет и вывел на экран карту города, показывая промышленные кварталы, административные здания и жилые массивы. Запустил сценарий атаки на город. Первыми начали взрываться трансформаторные подстанции и административные здания. Сквозь гул вертолёта до Панкратова долетали отдельные фразы:
– Каждый беспилотник несёт либо кумулятивный заряд, способный пробить метр железобетона, либо термическую боеголовку, создающую зону сплошного поражения радиусом не менее ста метров… Большинство погибнет не от прямого попадания, а от обрушения перекрытий и ударной волны, которая ломает внутренние перегородки и выбивает стёкла. Рой в триста БПЛА, по нашим расчётам, приведёт к потерям среди гражданского населения не менее пятисот человек. А если последует вторая, третья волна?
Шевцов давил на самое больное – на ответственность разработчика. Панкратов молчал. Он понимал, что военный не шутит, когда, понизив голос, говорил, что военная разведка зафиксировала концентрацию нескольких тысяч роевых БПЛА у границы. Если «Охотник» не сможет перехватывать такие рои, если система управления не отработает автоматическое целераспределение, то всё пойдёт по сценарию полковника.
– Проблема в том, – наконец сказал Панкратов, – что рои могут менять траекторию и рассредотачиваться хаотично.
– Вот именно, – жёстко ответил Шевцов.
– Однако, любой хаос управляемый.
– Согласен! – подобие улыбки появилось на смуглом лице военного. – Хаос – это когда все бегают, шумят, ничего не понимают, но поставленную задачу выполняют. Поэтому хаос должен быть задокументирован, обоснован и подписан командиром.
Панкратов хотел продолжить шутку, но его мозг был полностью поглощён производственными проблемами.
– Да-да! Всё подчиняется цифрам, полковник, как и этот пейзаж под нами.
Вертолёт летел над промзоной, лесополосами, над излучинами речки, похожими на змеящиеся петли. Разграфлённые грунтовыми дорогами на прямоугольники поля сменялись скоплением сельских строений с разноцветными крышами, среди которых свечкой поднималась колокольня. По асфальтовым лентам шоссе ползли вереницами автомобили, сворачивая на ровные дуги транспортных развязок. Панкратов смотрел на эту геометрию цивилизации: всё было просчитано, разложено по координатам, нанесено на карты. Но с высоты птичьего полёта становилось очевидно, насколько хрупка эта упорядоченность. Достаточно одного сбоя в системе энергоснабжения – и город погрузится в темноту. Достаточно одного прорыва в киберзащите – и рои беспилотников превратят эти аккуратные линии в хаотичные завалы.
– Хорошо, полковник. Допустим, «Охотник» получает целеуказание и запускает перехват. Что мешает противнику применить ложные цели? – Панкратов перевёл взгляд с иллюминатора на экран планшета, где пульсировали красные точки потенциальных угроз.
Шевцов откинулся в кресле:
– Противник не дурак. Их разведка тоже работает. Они постоянно взламывают наши алгоритмы.
– Поэтому «Охотник» должен отличать реальную боевую единицу от имитации не только по геометрии корпуса или тепловой сигнатуре, а по поведению. По тому, как дрон маневрирует, как взаимодействует с соседними единицами, как реагирует на помехи. Это уровень, которого пока нет ни у кого, кроме «Охотника», но у него случаются сбои. Это поведенческий анализ роя на основе нейросетевых моделей, обученных на сотнях симуляций воздушных боёв. Теоретически система может предсказывать следующее движение цели с вероятностью восемьдесят-девяносто процентов. Но теория – это бетонные плиты взлётной полосы, ровные и надёжные. Практика – это воздушная яма, в которую вертолёт только что провалился, заставив желудок подпрыгнуть к горлу.