Илья Стрекалов – Народная тайна русской революции. Советы. 1905–1917 гг. (страница 13)

Даже если последнее обстоятельство отчасти верно, то только потому, что царская власть в 1905 г. обладала силовыми рычагами давления на Совет и не была совершенно парализована в своих действиях (пример обратного – практически полного паралича власти при всевластии Советов – показали события конца 1905 г. в Чите и Красноярске, о чём будет сказано ниже). При этом важно понимать, что власть отнюдь не располагала большим, чем Совет, авторитетом в глазах населения. В силу того, что 1905 г. дал, возможно, самый первый колоссальный опыт взаимодействия партийной интеллигенции и рабочих масс, а также неоднозначности позиции крестьянства и армии по отношению к правительству, Совет, несмотря на свой реальный властный авторитет, конечно, допускал ряд тактических просчётов в отношениях с действующими властями. Последние же, сначала не придавая значения Совету, затем какое-то время признавая его и считаясь с его властным авторитетом в глазах населения, в конце концов силой прекратили существование этого органа революционной власти.

С точки зрения широты революционных настроений Петербургский совет, в отличие, как будет показано ниже, от Московского и других советов европейской части России, колебался между отстаиванием интересов пролетариата в виде стачек и забастовок и идеей вооружённого восстания, которая стала основной буквально в последнюю неделю его существования, а её выражение в форме лозунгов дало законное основание властям арестовать членов Совета. Тем не менее историческое значение Петербургского совета 1905 г. не может быть преуменьшено: именно о нём в большинстве случаев сохранилась память в общественном и массовом сознании в послереволюционные годы вплоть до февральских дней 1917 г., именно его опыт учитывался при попытках создания и конструирования Советов в межреволюционный период 1907–1917 гг.

В. Московский совет рабочих депутатов. Советы европейской части России

Пока в октябре-ноябре 1905 г. развивал свою деятельность Петербургский совет рабочих депутатов, в Москве также образовался Совет. Предпосылки к его созданию видны в деятельности типолитографских рабочих в сентябре, когда они организовали свой «Совет депутатов». Во второй половине сентября 1905 г. Союз типографских рабочих Москвы объявил стачку. Представители Союза в выпущенной листовке с призывом о стачке настаивали на необходимости всех рабочих этой отрасли одновременно выступить с общими требованиями и отстаивать их совместно до того, пока стачка не будет ими объявлена оконченной. Говорилось также и о необходимости утверждения свободы собраний. Завершалась листовка так: «Для ведения переговоров выбирайте депутатов от каждого отделения, пусть они ведут переговоры с хозяином и сносятся друг с другом и пусть останутся постоянными защитниками наших интересов по окончанию стачки»[184].

25 сентября общее собрание депутатов типолитографских рабочих г. Москвы установило порядок проведения стачки. В первом пункте резолюции собрания говорилось, что на время стачки необходим постоянный «Совет депутатов от типографий». Он должен был созывать собрания рабочих, предлагать вопросы для обсуждения и проекты решений собраниям, исполнять принятые решения, распределять деньги на поддержку стачки, вести переговоры с хозяевами типографий[185]. Предполагалось созвать собрание, на котором в том числе рассмотреть вопрос и о том, следует ли сделать Совет постоянным учреждением после окончания стачки.

26 сентября должно было состояться собрание Совета депутатов на Грузинской площади, однако Народный грузинский дом был оцеплен полицией, для чего оказались привлечены казаки, – выяснилось, что градоначальник отказал в проведении собрания. Очевидно, что это была ошибка властей. Авторы листовки об этом событии писали: «Мы можем быть благодарны градоначальнику: он нам дал такой урок, который мы не забудем; никогда никакая мирная борьба рабочих за свои интересы не может быть законной в глазах начальства, следовательно, борьба рабочих есть вместе с тем борьба политическая»[186]. Тем самым московские власти своими действиями допустили усиление волнений и оппозиционных настроений среди рабочих-печатников. Представители Союза писали, что стачка принимает для них «крутой оборот». Авторы листовки призывали агитировать за всеобщую стачку, которая охватывала бы не только печатников (их было, как они писали, около 8 тысяч человек), но и представителей других рабочих профессий. В целом настрой авторов листовки оставался на проведение мероприятий мирным образом, хотя протестные настроения усиливались. Совет стал «руководящим политическим центром печатников»[187].

Это заметили представители революционного движения. Московский комитет большевиков в своём обращении к рабочим от 2 октября призывал их к всеобщей стачке, для чего следовало образовать Советы: «Пусть депутаты всех фабрик и заводов объединяются в общий Совет депутатов всей Москвы. Такой общий Совет депутатов объединит весь московский пролетариат». Сплочённость, по мысли большевиков, была крайне необходима пролетариату для борьбы с его врагами – самодержавием и буржуазией. Тогда же, 2 октября, по инициативе большевиков было созвано собрание Совета рабочих депутатов от пяти профессий, где печатники доложили о работе своего Совета депутатов, развернувшего борьбу за свои экономические интересы (среди требований также было положение о 8-часовом рабочем дне), у которого была исполнительная комиссия. Собрание пяти профессий постановило одобрить работу Совета депутатов от печатников и призвало представителей остальных профессий принять ту же организационную структуру. Важным признавалось то обстоятельство, согласно которому собрания по профессиям и общий Совет должны были добиваться «открытого и гласного существования»[188]. К 15 октября немало депутатов было выбрано от разных профессий в Совет, состоялось их общее собрание, постановившее назначить пленум Совета на 18 октября. Но последний так и не состоялся.

Как бы то ни было, спустя время план создания Московского совета на фоне ослабления центральной власти в октябре и ноябре всероссийскими стачками и забастовками, поддержанными Петербургским советом, всё-таки был реализован. Первое заседание общегородского Совета состоялось 22 ноября. На нём руководящий орган Совета – Пленум – выслушал доклад представителя Петербургского совета и принял решение послать своих представителей в различные города для координации действий между Советами. По воспоминаниям одного из руководителей Московского совета, большевика М.И. Васильева-Южина, это был Степан Голубь, которого «командировали на Волгу и в некоторые другие города за организацию везде советов рабочих депутатов»[189]. Большевик М.Ф. Владимирский вспоминал, что после доклада питерского товарища «было решено организовать Совет в Москве и послать вместе с питерским делегатом одного из Московского совета»: некий Васильев из Замоскворецкого района действительно был командирован, посетил Нижний Новгород и Саратов[190]. Представляется, что это было уже одной из предпосылок к возможному объединению Советов по стране в единый общероссийский центр.

В Москве были созданы и районные Советы (например, Пресненский, Хамовнический, Лефортовский). На заседании 22 ноября присутствовали 180 избранных депутатов от рабочих и представители партий. С.И. Мицкевич вспоминал, что с самого начала деятельность Московского совета была подчинена конкретной цели – подготовке к восстанию, и в этом он, по его мнению, был гораздо последовательнее Петербургского совета, поскольку руководство в нём осуществлялось преимущественно большевиками[191]. Так или иначе, 27 ноября, на втором Пленуме Совета, обсуждался вопрос об аресте председателя Петербургского совета рабочих депутатов Г.С. Хрусталёва-Носаря, выражении протеста по поводу этого ареста, поддержки петербургских рабочих в борьбе с правительством. Как и на первом Пленуме, на втором прозвучала мысль о вооружённом восстании. В то же время однозначно вопрос о восстании не был решён: Московский совет оглядывался на действия «старшего собрата», то есть Петербургского совета, пока ещё бывшего центром общероссийского движения[192]. М.И. Васильев-Южин, участник событий, показывая обсуждение идеи восстания, писал: «Удивительно при этом, что московская администрация, охранка, жандармерия, полиция ничего тем не менее не предпринимали до самого восстания…»[193] Это, по его мнению, стало свидетельством растерянности властей в тот момент.

Депутаты Московского совета совершали поездки по городам (например, в Казань, Тверь, Саратов, Самару, Тулу и др.), чтобы вести переговоры о созыве «Всероссийского съезда депутатов Советов»[194]. Московский совет более последовательно и решительно боролся за воплощение в жизнь идеи вооружённого восстания, чем Петербургский совет, в исполкоме которого были не только большевики, но и социал-демократы, эсеры и беспартийные. Некоторые рабочие реально стремились вооружаться, о чём, к примеру, свидетельствует речь рабочего депутата на заседании Бутырского районного совета, который заявил, что рабочие решили «взять на себя отливку пушек»[195].