Илья Скад – Снежные фигурки (страница 2)

Но это же просто лёд. Просто чья-то больная, изощрённая шутка.

Он с силой ударил метлой по своей фигурке.

Удар раздался глухо. Фигурка не разлетелась вдребезги. Она лишь наклонилась, оторвалась от ледяной подставки, упала на бок и, не разбившись, покатилась по крыльцу. Она остановилась у его ног, уставившись в белое небо пустыми ледяными глазницами. Тело её было цело. И в этом была своя ужасающая логика – лёд был прочным, будто его вырезали из вечной мерзлоты.

Рой, задыхаясь от нелепого усилия и паники, сбил метлой фигурку Рэйчел. Она упала рядом с его, отломив при падении одну руку. Хрустальная кисть откатилась в сугроб. Потом он добрался до фигурки Мэйси. Занес метлу. И не смог ударить. Просто не смог. Вместо этого он наклонился, схватил маленькую ледяную девочку за талию. Холод проник сквозь рукавицу и обжёг ладонь. Он побежал к краю крыльца и швырнул фигурку в глубокий сугроб. Та бесшумно утонула в белизне, оставив лишь аккуратную дыру.

Он стоял, тяжело дыша, пар вырывался из его рта клубами. Его ледяной двойник смотрел на него с досок крыльца. Фигурка Рэйчел лежала, прижавшись к нему, как в каком-то нелепом ледяном объятии.

«Надо убрать. Спрятать», – думал он, лихорадочно озираясь. Он собрал две большие фигурки, запихнул их в старый мусорный бак у сарая, сверху накидал снега. Место, где утонула фигурка Мэйси, он заровнял метлой, стараясь восстановить идеальную гладь. Его руки онемели от холода, а в груди поселилась тяжесть соучастника.

Вернувшись в дом, он тщательно закрыл дверь, повернул ключ. Прислонился лбом к холодному дереву. Из кухни донёсся звук шагов. Легких, быстрых.

– Пап? – позвала Мэйси. – Ты там?

Он быстро сглотнул комок в горле, заставил губы растянуться в улыбку, которую она не увидит.

– Да, зайка. Я здесь.

– Снега много?

– Очень много. Целое море.

Он оторвался от двери и пошёл навстречу дочери, чувствуя, как ледяной ожог на его ладони пульсирует в такт сердцебиению. А за спиной, на чистейшем, нетронутом снегу двора, теперь зияли только его собственные, одинокие следы, ведущие от крыльца к мусорному баку и обратно. И ни одного, ведущего к дому.

Завтрак прошёл в гробовой тишине, нарушаемой только стуком ложек о фарфор и тихим сопением Мэйси, которая ковыряла в тарелке размокшие хлопья. Рэйчел, бледная, с тёмными кругами под глазами, молча разогревала на плите единственную оставшуюся банку спагетти – электричество так и не вернулось, и холодильник начал медленно отдавать своё содержимое прощающей прохладе. Запах томатного соуса, обычно такой уютный, сейчас казался приторным и назойливым.

Рой сидел, пряча обожжённую ладонь под столом. Кожа на подушечках пальцев ныла тупой, отдалённой болью, будто его укусило какое-то странное насекомое. Он не мог выбросить из головы образ ледяных фигурок. Их совершенство. Их зловещую точность.

– Телефон всё ещё не работает? – спросила наконец Рэйчел, не оборачиваясь от плиты. Голос у неё был плоским, лишённым всякой интонации.

– Нет, – ответил Рой. – Батарея села. В доме – темнота. Должно быть, линии где-то порвало.

– А у Дэйва? Мы могли бы сходить к нему. Проверить.

Рой посмотрел в окно. Белое безмолвие. Сугробы между домами казались непроходимыми.

– Может, позже. Когда немного… расчистится.

Он понял, что сказал глупость. Расчистится чем? Лопатой? Она где-то в сарае, но пробиться через эти снежные дюны… На это уйдёт целый день. Если вообще получится.

– Я хочу посмотреть телевизор, – тихо сказала Мэйси.

– Не работает, зайка, – ответил Рой. – Ничего не работает.

– А поиграть на улице?

– Там слишком глубоко, – быстро сказала Рэйчел. Слишком быстро. – И холодно. Оставайся в доме.

В её голосе прозвучала нота тревоги, которую Рой уловил сразу. Она чего-то боялась. Но чего? Просто снегопада? Или она что-то видела? Слышала?

После завтрака Рэйчел увела Мэйси наверх, под предлогом поиска настольных игр в старых коробках. Рой остался один на кухне. Он подошёл к окну и украдкой взглянул во двор. Его следы к мусорному баку и обратно уже казались чужими, грубыми шрамами на идеальном лице снега. Сарай, бак, забор – всё было погребено. И снова – ни птицы, ни зверька. Ничего.

И тогда он это увидел.

На крыльце. Снова.

Он прильнул к стеклу, сердце заколотилось где-то в горле. Фигурка была больше. Или ему так казалось? Она стояла ровно посередине, там, где недавно была их ледяная семейная группа. Это был он. Но не стоящий, а сидящий. Ледяной Рой сидел на краю невидимого стула, склонив голову на руки. Поза отчаяния. Усталости. Поражения. Каждая деталь его халата, каждая прядь волос на склонённой голове – всё было выточено с леденящей душу точностью.

Кто-то наблюдал. Кто-то видел, как он уничтожил первые фигурки. И теперь отвечал. Возвращал ему его собственное изображение, но в новой, более уязвимой позе.

Ярость, внезапная и бессильная, ударила в виски. Он чувствовал себя лабораторной крысой в белом лабиринте, за которым наблюдает невидимый, холодный глаз. Он распахнул дверь и выскочил на крыльцо, не думая о куртке, только в пижаме и тапочках.

Холод обжег его мгновенно, как пламя. Он подбежал к фигурке. Вблизи она была ещё страшнее. В прозрачном льду он видел пузырьки воздуха, словно это было настоящее тело, замороженное изнутри. Он занёс ногу, чтобы ударить, раздавить эту мерзкую пародию.

И замер.

Внутри фигурки, в районе груди, там, где должно быть сердце, было что-то тёмное. Маленькое пятнышко, будто капля чернил или застывшей крови, вмёрзшая в лёд. Рой наклонился, почти не дыша. Это была мушка. Обычная комнатная мушка, попавшая в янтарь льда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.