Илья Шумей – Незапертые двери (страница 66)
– Рано радуетесь! – осадил его Шимаэл, продолжавший то и дело запрокидывать голову, чтобы взглянуть на небо. – Главное действо еще впереди… ну вот, пожалуйста.
Грохот еще одного снижающегося десантного транспорта слился с ревом предыдущего в единый вибрирующий вой, но на сей раз прибывшие не стали размениваться на высадку передовой группы, а сразу же перешли к залпу из главного калибра.
С безоблачного неба вертикально вниз ударила ослепительная молния, немедленно разбежавшаяся своими искрящимися ветвями по противоположной стороне посадочного поля. Несколько деревьев вспыхнули, запаленные ее разрядом, и огонь шустро побежал в стороны, быстро охватывая все новые и новые площади.
Но, в отличие от природных прародителей, эта молния угасать отнюдь не спешила. Ее лиловый мерцающий столб начал утолщаться, обрастая все новыми и новыми шарящими по земле ответвлениями. Ее сверкающие когти буквально выжгли всю растительность в радиусе нескольких десятков метров, после чего на расчищенный бетон низверглась вся мощь СВЕТА.
Обрушившееся с небес ослепительное полыхание не согревало, но опаляло и обращало в пепел все, что встречалось ему на пути. Павшее на землю безжалостное пламя твердо намеревалось подчинить себе все, до чего только могло дотянуться. Ну а все прочее просто сжечь дотла.
Тугой жгут разрядов некоторое время набирал силу и осваивался на новом месте, после чего начал ощупывать окружающую местность, выбрасывая в стороны все новые и новые искрящееся плети, которые неумолимо приближались к шаттлу.
Одна из них скользнула вверх по посадочной опоре корабля, и, секунду спустя, на головы всем, кто под ним укрывался, посыпались серебристые хлопья от осыпающейся с оперения эмблемы Служителей.
– Нас разжаловали, – проворчал Шимаэл, в голосе которого прозвучала досада, вызванная необходимостью впредь самостоятельно проводить все техническое обслуживание корабля и следить за исправностью его систем.
А потом вдруг пронзительно закричала Сью…
Тонкая искрящаяся нить обвила ее ноги и заскользила вверх, обжигая девочку всем жаром гнева разъяренной богини. Та боль, что Сьюзен ранее щедро дарила своим недругам, теперь обрушилась на нее саму, угрожая начисто выжечь ее разум.
– Лайс, сделай что-нибудь! – крикнула Дэлери, и парень, не переставая сдерживать напор Тьмы, выбросил в противоположную сторону и левую кисть, где среди страшных шрамов извивался еще один черный узор.
Электрические разряды немедленно отпрянули, продолжая плясать на некотором удалении от буквально зажатого между двумя беснующимися стихиями Лайса. Жрица и пилот подбежали к лежащей на земле Сьюзен, от чьей одежды еще поднимался дымок.
– Пульс есть! – облегченно выдохнула Дэлери. – Учащенный, но ровный. Давай-ка оттащим ее к кораблю.
Шимаэл, кивнув, подхватил девочку на руки и понес к трапу, а Жрица вновь обернулась к Лайсу, который стоял, выбросив руки в стороны и сдерживая натиск жаждущих битвы богов. Вокруг него образовался словно невидимый пузырь, внутри которого помещался и шаттл и все его испуганные пассажиры, и чьи стенки ощупывали нити Тьмы и Света в поисках хотя бы малейшей уязвимости.
Пузырь колыхался и пульсировал под их напором, то прогибаясь внутрь, то вновь откатываясь назад, и вместе с ним пошатывался и сам Лайс, отдававший этому противостоянию последние силы.
– Я… не знаю… как долго смогу еще… их сдерживать… – прохрипел он. – Улетайте… пока не поздно.
– Мы здесь не для того, чтобы трусливо убежать, поджав хвост! – неожиданно резко огрызнулась Дэлери. – Мы здесь для того, чтобы сражаться!
– Но… как..?
– Ты же сам говорил, что заигравшиеся боги боятся появления на сцене их Отца, способного задать своим детишкам хорошую трепку! – приходилось уже кричать, чтобы перекрыть нарастающий рев бушующих вокруг стихий. – Ты же сам все чувствуешь, слышишь его зов! Так действуй! Впусти его! Именно ради этого он привел нас сюда, а ты – тот ключ, что способен открыть перед ним эту дверь!
– Я понятия… не имею, что… делать!
Не устояв под напором накатывающих стихий, Лайс пошатнулся и упал на одно колено. Почувствовав слабость, стенки удерживаемого им защитного пузыря вздрогнули и еще немного сдвинулись вперед. Сверху послышался резкий треск разрядов, и ослепительные вспышки расчертили землю черно-белым пляшущим узором – первые, пока еще тонкие плети Тьмы и Света схлестнулись друг с другом. Их взаимная аннигиляция неизбежно сотрет с лица земли всех, кому не посчастливилось стать свидетелями их схватки, и превратит изрядный кусок планеты в еще одну выжженную пустыню, еще один Пустынный Континент.
– Лайс, дурачина! – закричала Дэлери, перекрывая оглушительную канонаду. – Ты же сам все прекрасно знаешь! Просто НЕ ДУМАЙ!
Парень хрипло заревел, распрямляясь, а потом медленно, словно продавливая густой и вязкий гудрон, начал сводить руки вместе, сближая запылавшие вдруг на его кистях татуировки. Почуяв неладное, боги навалились на его оборону с удвоенной энергией, нахлестывая темными и светлыми щупальцами по дрожащему и съеживающемуся с каждым ударом «пузырю». Еще немного – и они бы добрались до маленькой фигурки Лайса, озаряемой ослепительными сполохами…
Но они не успели. Спустя еще секунду, тягучую и нестерпимо долгую, его кисти соприкоснулись, и узоры на них слились в единый сияющий символ…
Много позже Дэлери долго размышляла над тем, какой именно образ способен наиболее точно передать ее ощущения от произошедшего. Но, перебрав все мыслимые поэтические и возвышенные аналогии, она снова вернулась к той самой, простой и доходчивой, что пришла ей на ум в самый первый момент.
В общем, впечатление было такое, будто кто-то выдернул огромную сливную пробку в днище мироздания, и все оно разом устремилось на выход.
Могучий, но, одновременно, неосязаемый вихрь подхватил все, что находилось вокруг и закрутил в бешеном водовороте. Мимо пронеслись выдранные с корнем кусты, стабилизатор шаттла, рифленые подошвы чьих-то ботинок, бетонные плиты посадочного поля… Все перемешалось, переплелось, опутанное тонкими светлыми и темными нитями, которые искрили и рвались на более мелкие кусочки, превращаясь в бесформенный и бесцветный первозданный Хаос.
Жрица не испытывала боли или дискомфорта, все чувства словно отключились, предоставив ей отрешенно созерцать окружающую хаотическую вакханалию. Ей казалось, что она слышит чей-то отчаянный крик, однако воспринимала она его не ушами, но, скорее, своим телом, и мысли, приходившие ей в голову, с удовлетворением отмечали: «так тебе и надо!»
Страха, кстати, Дэлери также не ощущала. Быть может потому, что для испуга требуется некоторое время, а вся катавасия случилась настолько быстро, что осознать опасность она просто не успела. Только промелькнуло: «вот же ж!..», как все и закончилось.
Перед глазами промелькнули уже знакомые плиты посадочного поля, и в следующее мгновение она, больно ударившись плечом, кубарем по ним покатилась. Немедленно всплывшая в воображении ассоциация нарисовала перед мысленным взором Дэлери вставленное в слив мойки ситечко, в котором она умудрилась застрять в самый последний момент.
И не только она, кстати.
Приподнявшись на локте и покрутив головой, Жрица обнаружила неподалеку вполне целый шаттл и несколько распластанных вокруг него человек, некоторые из которых уже начали шевелиться, осторожно себя ощупывать и осматриваться по сторонам. Сверху на всю эту сцену неспешно падали крупные хлопья белого пепла, делая картину похожей на последствия не в меру буйной рождественской вечеринки. Только перемигивающихся праздничных гирлянд не хватало.
В отдалении виднелись окружавшие посадочное поле деревья, которые выглядели вполне целыми и зелеными. Уже легче. Выходит, разрушения не распространились особо далеко, и об опустошении целого континента речи не шло.
– Сью! Шим! – окликнула Дэлери. – Вы там целы?
– Я в порядке, – отозвался пилот. – Сью еще слегка оглушена, но с ней все будет нормально.
– А что там с Калимом?
– Спасибо, конечно, что спросили, – сварливо проворчал старик, – но я пока и сам за себя ответить могу.
И только потом, до самого конца оттягивая пугающее неизбежное, Жрица обратила взор в ту сторону, где находился Лайс.
Парень лежал ничком совершенно неподвижно, и его уже успело припорошить тонким слоем пепла. Его левая рука была выброшена вперед, и ее кисть была абсолютно чиста, черная татуировка исчезла без следа. Подойдя ближе и присев на корточки, Дэлери осторожно коснулась его плеча и услышала тихий стон.
– Шим, скорей сюда! – крикнула она и облегченно выдохнула.
Роль проводника божественной воли иногда оказывалась непосильным испытанием для хрупкого человеческого тела. На ее памяти немало Наместниц остались калеками, а то и вовсе погибли, буквально разорванные изнутри чудовищной энергией своей Госпожи. Развернувшееся только что сражение между сверхъестественными силами, способными походя плавить камень и испарять цедые озера, оставляло Лайсу, оказавшемуся в самом его эпицентре, не так много шансов.
Но он все же уцелел!
– Что с ним? – Шимаэл остановился рядом, стряхивая с одежды белые хлопья.
– Лайс жив, но надо бы его медботу показать, – Дэлери просунула пальцы под воротник его куртки и нащупала слабый пульс. – Все-таки мясорубка получилась знатная!