Илья Шумей – Незапертые двери (страница 22)
– Понимаешь? – Верховная остановилась перед Лайсом, заглядывая ему в глаза. – Не думай! Чувствуй!
– Вы просите от меня невозможного! – возмутился тот. – Мужской мозг работает не так, как женский. Некоторые вещи нам просто недоступны!
– Мне показалось, или ты наслаждаешься своей ограниченностью? – прищурилась Дэлери. – Ладно, я поняла. Сейчас мы твою шибко умную голову отпустим немного отдохнуть.
Она вытащила из-за пазухи уже знакомую флягу и протянула ее Лайсу.
– Пей!
– Еще пара глотков вашего огненного пойла, и я в собственных руках запутаюсь! – он предпринял тщетную попытку отступления.
– Возражения не принимаются. Это – приказ.
– Ну хорошо, хорошо, – Лайс послушно принял у нее флягу и открутил ребристую крышку, – почаще бы такие приказы…
Примерно минуту спустя, когда в горле перестал клокотать расплавленный металл, а из глаз более не хлестали слезы, Дэлери снова требовательно вернула Лайса к действительности, потребовав продолжать упражнения.
– Это нечестно! – взмолился он. – Ваши ученицы годами оттачивают каждый жест, каждое движение, выверяя их до миллиметра, а от меня вы требуете всего и сразу!
– Согласна, это нечестно, – кивнула Верховная, – их-то дорогими напитками никто не отпаивает. Да и идеальная точность тут ни при чем. Важен сам посыл, ощущение, чувство… Ведь ты же не выверял каждое свое движение, каждый импульс своего тела тогда, в спальне. Ты просто
– Да чтоб вас!
Происходящее уже начинало его откровенно злить. То не так, это не этак… Лайс вскинул вверх правую руку, втайне мечтая, чтобы она низвергла на головы надоедливых зануд весь гнев вселенной и прекратила его мучения. Чтоб неповадно было…
…и словно врезался на полном ходу в бетонную стену. Ему показалось, что даже его ноги на мгновение оторвались от пола.
Резко взлетевшая рука Верховной стиснула его запястье, остановив его на полпути. Лайс чувствовал, как дрожит Дэлери, и видел, как на ее бледном лбу выступили мелкие капли испарины.
– Все, – прохрипела она, – достаточно.
– Но, – Лайса буквально трясло, его прямо-таки распирало от неудержимого желания продолжать, – что не так на этот раз?!
– Отлично, все просто отлично! – Дэлери силой оттащила его назад и бросила на диван. – Отдохни немного.
– Что происходит, Анрайс вас раздери?! – возмутился Лайс, массируя запястье, ощутимо ноющее после знакомства с ее твердой рукой. – То вы недовольно ворчите, требуя повторять все снова и снова, то вдруг бьете по тормозам. Да что с вами не так-то?!
Он умолк, переводя дыхание. Мысли в голове постепенно начали возвращаться в колею, и на самом краю сознания забрезжила внезапная догадка.
– Или… – внезапно похолодевший Лайс судорожно сглотнул, – или я все же смог…
– Не то слово, – присевшая рядом с ним Верховная достала свою фляжку и основательно сама к ней приложилась. – Боюсь, мне теперь самой исподнее менять придется.
И действительно, обычно невозмутимая и властная Жрица являла в данный момент печальное зрелище – дрожащая, бледная, с облепившими виски прядями темных волос – до такого состояния ее могло довести только что-то совершенно неординарное. Дэлери с явным сожалением вытрясла в рот последние капли, после чего спрятала флягу обратно.
– Поздравляю, Лайсиндор, – повернула она к нему осунувшееся и все еще бледное лицо, – ты – Наследник.
– Наследник? – это слово Лайсу ровным счетом ни о чем не говорило. – Чей?
– Покойной Лиры Кьюси.
– Кьюси? В каком смысле?
– Ты видел ее смерть, ты смотрел ей в глаза, и Лира в тот миг, скорей всего неосознанно, передала тебе свою душу. Теперь ты – ее Наследник и хранишь в себе ее знания и опыт.
– Но… – у Лайса голова пошла кругом, – как такое возможно?!
– Очень старое умение, ранее практиковавшееся странствующими Жрицами… – Дэлери вздохнула. – Жизнь далеко не всегда была к нам благосклонна, и смерть являлась нашим постоянным спутником. Чтобы не утратить ценнейший опыт, оказавшиеся на смертном одре Жрицы передавали его своим ученицам. Обычно такая процедура требовала серьезной подготовки и предельной сосредоточенности от обеих, но Лира всегда отличалась необычайной одаренностью. Она смогла осуществить это спонтанно, по чистому наитию.
– Даже не предупредив, не спросив моего согласия?
– Взрыв адронной боеголовки – не самая подходящая обстановка для обсуждений и уговоров. Да и вряд ли ты смог бы хоть как-то повлиять на случившееся. Простому школьнику никак не устоять перед силой Жрицы.
– И что теперь?
– Теперь Лира – неотъемлемая часть тебя самого, и тебе следует принять ее дар с благодарностью. Постепенно ты будешь открывать в себе все новые и новые некогда принадлежавшие ей знания и навыки. Думаю, такой поворот открывает перед тобой весьма заманчивые перспективы, и я буду крайне внимательно следить за твоим прогрессом.
– То есть я для вас – что-то вроде подопытного кролика?! – взвился Лайс. – Вы, точно селекционер к саженцу, привили мне часть другого человека и с любопытством наблюдаете за моей реакцией?!
– Не стану лукавить, – голос Верховной заметно похолодел, – твой случай и впрямь уникален. Душа Жрицы еще никогда не оказывалась в мужском теле, и ни одному мужчине в истории не удавалось постичь тайну Танца. Ты – пока первый и единственный Танцор. Последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми и неожиданными, а потому мне придется постоянно присматривать за тобой, нравится это тебе или нет. Да и ты постарайся держать язык за зубами, еще неизвестно, как другие воспримут такой поворот.
– Если бы вы сегодня этот дар во мне не пробудили, то я так и жил бы спокойно дальше, ни о чем не подозревая! – продолжал негодовать юный Советник. – Но нет же, вам обязательно понадобилось все растеребить! Из научного интереса, что ли?!
– Растеребить? Сегодня? – Верховная вдруг рассмеялась. – Да ты живешь «на два дома» с самого первого дня! Я уже давно замечала в тебе и твоем поведении отдельные характерные для Лиры черты. Твое Посвящение только облегчило и ускорило процесс ассимиляции, но в действительности он шел уже давно. Если не будешь капризничать, то очень скоро научишься его контролировать и извлекать пользу из своих новых возможностей.
– Да не хочу я никакой ассимиляции! Не нужны мне эти ваши… и, потом…
Лайс умолк и сгорбился, обхватив голову руками, словно боялся ее взрыва от набившихся туда чужих мыслей и чувств. Дэлери терпеливо ждала продолжения, поскольку догадывалась, что на самом дне ушата переживаний, выплеснутого на нее Советником, оставалось еще кое-что недосказанное.
– Почему я? – чуть слышно прошептал он. – Почему она избрала именно меня? Я недостоин даже целовать пыль у ее постамента! Она пожертвовала собой ради моего спасения, а что сделал я? Я же ничем не заслужил право носить в себе ее частичку!
– Выходит, Лира разглядела в тебе что-то такое, что заставило ее в тебя поверить, – Дэлери положила руку ему на плечо. – Так же, как верю в тебя я. Неси возложенное на тебя бремя достойно – тогда это и станет твоим ответом на оказанную тебе честь.
– Мне бы вашу уверенность!
– Не волнуйся, одного тебя мы не бросим, – Жрица выудила коммуникатор и пробежалась пальцами по экрану, – но вот твой рабочий график придется существенно скорректировать…
Глава 10
От раскатившегося над морем гула двигателей задрожали и зазвенели бокалы на столике. Сейдуран недовольно поморщился, провожая взглядом еще одну огненную комету, взмывающую к небу с противоположного берега залива.
– Они стартуют чуть ли не каждый день! – проворчал он, поплотнее запахнув свой плед. – Такое впечатление, будто война у нас уже на пороге!
– Представители Священной Канцелярии неоднократно заявляли, что считают нынешнее положение дел неприемлемым, – пояснил беззвучно выросший за его плечом секретарь. – C учетом их очевидного желания пересмотреть итоги Разделения, нам приходится принимать необходимые меры предосторожности.
– Можно подумать, только их одних результат не устраивает! В желающих переписать историю недостатка никогда не водилось.
Калим никогда не считал себя параноиком, но он ни секунды не сомневался, что его секретарь при первом же удобном случае передаст содержание их короткого разговора в вышестоящие инстанции. А потому не упускал ни единой возможности бросить камешек в огород Анрайса и всей его команды. Пусть знают, что далеко не все встречают любое их решение громом аплодисментов и одобрительными криками.
Разумеется, Калим прекрасно осознавал, что и стены в его доме имеют свои чуткие уши, незамедлительно пересылающие куда надо каждое сказанное им слово, но, увы, стены не имели рта, а вещать в безответную пустоту – то еще удовольствие. Секретарь же время от времени позволял себе не соглашаться и даже приводить контраргументы, что заметно оживляло дискуссию и скрашивало одиночество.
Не обманул ожиданий он и в этот раз.
– В обществе немало спорят о мотивах, побудивших Сиарну освободить нашего Господина из темницы, но многие сходятся во мнении, что ею движет желание подтвердить свое главенствующее положение, – разразился секретарь на удивление пространной тирадой, – доказать, что ее прошлая победа не стала следствием случайного стечения обстоятельств, что она властвует галактикой по праву победителя, по праву сильного, а не по прихоти слепого случая.