Илья Шумей – Душа машины (страница 12)

Трасси коснулась и истории создания первых караванов, поведала о тех опасностях, которые пришлось преодолевать первым их капитанам, отважившимся отправиться в путь через пески, вкратце описала устройство и принцип работы исполинских машин. Она не упустила ничего.

Свой рассказ девчонка приправляла изрядным количеством шуток и забавных эпизодов, заставлявших детей радостно гоготать. Пару раз она прошлась и по персоне Вальхема, которого ее шпильки, как ни странно, совершенно не зацепили. Слишком уж увлек его открывшийся его взору масштаб внутреннего мира бороздящих пески караванов.

До сего дня Вальхем представлял себе эти огромные странствующие через бескрайние просторы пустынь машины чем-то вроде банальных сундуков на колесах. Да, внутри, несомненно, имеются разные отсеки для двигателя, для проживания, для грузов, но, по сути, любой эшелон в его воображении являлся не более чем большим железным громыхающим ящиком.

Но нет. Еще никогда в жизни Вальхем не ошибался настолько сильно.

Караван представлял собой самый натуральный передвижной городок со всеми его улочками, магазинчиками и прочей суетой. Здесь нашлось место и продуктовым лавкам, и прачечным, и самому настоящему ресторану, персонал которого был удовлетворить любую прихоть забредшего путешественника. Вальхем даже подозревал, что тут имелись и свои развлечения, вплоть до дам легкого поведения, всегда готовых скрасить тяготы долгого пути.

И повсюду, где бы ни появлялась их когорта, все приветствовали Трасси с искренним радушием и помогали ей управляться с малышней. Маленькая рыжая девчонка пользовалась здесь огромным уважением, а Вальхем рядом с ней чувствовал себя натуральным недотепой, на которого она имела полное право смотреть сверху вниз. Ну а дети ее просто боготворили, увиваясь подле Трасси, точно выводок цыплят вокруг наседки, и всячески пытаясь привлечь ее внимание.

Последним пунктом их вояжа по каравану стал «Хоррам». Трасси на правах хозяйки пригласила детвору в кабину, где их встретил добродушно улыбающийся Лажонн, тоже своего рода местная достопримечательность. А еще она открыла один из люков и позволила экскурсантам заглянуть внутрь машинного отделения. Вальхем оказался последним в очереди, и вредная девчонка уже хотела захлопнуть крышку перед самым его носом, но, поймав насупленный взгляд отца, все же смилостивилась над парнем.

Вид подсвеченных тусклым светом фонаря неустанно молотящих воздух огромных шатунов произвел на него, как, впрочем, и на всех остальных, неизгладимое впечатление. Было в их ритмичной работе что-то напоминающее биение огромного сердца, что-то делающее стальную машину почти живой.

Вальхем невольно вспомнил об Авруме, по поводу природы которого до сих пор испытывал сомнения. Тот вел себя в точности как живое существо, но где вы видели зверя, питающегося металлом и химикатами? И все равно мысль о том, что Аврум – машина, никак не укладывалась у Вальхема в голове, слишком уж далек он был в своем пугающем совершенстве от понятных и привычных механизмов, которые можно рассмотреть, пощупать, разобрать на отдельные детали и изучить принцип их действия…

– Эй! Заснул что ли? – Трасси толкнула его в плечо. – Хватит уже таращиться, подвинься, мне люк закрыть надо.

Вальхем послушно отступил в сторону, к остальным экскурсантам, наблюдая за тем, как девчонка ловко управляется с замками. Ее четкие, выверенные движения, отработанные бессчетное число раз, невольно напомнили ему то, как работал в кузнице Торп, в руках которого раскаленная заготовка словно сама собой приобретала требуемую форму. Вальхем мечтал и сам когда-нибудь стать таким профессионалом, но судьба распорядилась иначе…

– Ну что, народ, – обратилась Трасси к подопечным, – глотнем напоследок немного свежего воздуха?

– Да-а-а, – промычали те на разные голоса. Бывалые – с восторгом, а новички – с опаской.

Вальхем тоже не сразу сообразил, что кроется за этим предложением, ровно до тех пор, пока Трасси, вернувшись со всей ватагой в главный коридор, не ухватилась за поручень лестницы, ведущей еще выше.

– Астейт, давай за мной! – скомандовала она. – А снизу малышам Вальхи подсобит, если что.

Она взлетела по ступенькам, и распахнула очередной люк, в который немедленно ворвался яркий солнечный свет и порыв ветра. Трасси приглашала своих гостей на самую верхнюю, открытую палубу.

Вальхем аж обомлел. Он и раньше замечал ограждения на самой крыше эшелонов, но предполагал, что они требуются исключительно во время проведения технических работ во время стоянки, и никак не думал, что туда можно забраться прямо на полном ходу.

Тем временем детвора один за другим поднималась по лестнице и словно растворялась в ярко освещенном проеме люка. Некоторым Вальхем помогал вскарабкаться по крутым ступенькам, но вскоре все уже были наверху, и он последовал за ними.

Его первое впечатление целиком и полностью состояло из ослепительного солнечного света и ударившего в лицо ветра, который немедленно забился за шиворот и надул пузырем его куртку. В уши ударил гулкий лязг перемалывающих километры песков огромных колес и натужное сопение пара. Справа и слева вздымались столбы вырывающегося из труб дыма, ну а впереди, за спинами сгрудившейся у ограждения малышни, раскинулась бескрайняя бегущая навстречу пустыня, над которой словно парили далекие заснеженные горные пики.

Вальхем был не просто потрясен, он буквально лишился дара речи! Он неоднократно ездил на телегах, даже правил ими, несколько раз ему довелось промчаться на лошади верхом, но весь предыдущий опыт никоим образом не мог подготовить его к встрече с таким!

Скорость, скорость и еще раз скорость, да еще созерцаемая с высоты третьего, а то и четвертого этажа! Если что-то в жизни и могло хоть немного приблизиться к передаче ощущения полета, то это был тот самый момент! С трудом переставляя подкашивающиеся ноги, Вальхем привалился к ограждению и закрыл глаза, поскольку его мозг оказался просто-напросто переполнен ощущениями. Одного только бьющего в лицо ветра и грохота металлических сочленений оказывалось более чем достаточно, чтобы полностью погрузить его в состояние полнейшего блаженства. Ему так и хотелось просто раствориться в моменте, отдавшись ему целиком и полностью.

Обернувшись, Вальхем бросил взгляд на тонувший в поднятой пыли караван. Теперь становилось понятно, почему Трасси выпустила свою ватагу наверх именно здесь. На всех остальных эшелонах, что следовали за «Хоррамом», верхние открытые палубы оказывались полностью занесены пылью, и даже в каютах, думается, приходилось плотно затворять иллюминаторы, чтобы не наглотаться поднятого колесами песка.

Здесь же, на самой верхотуре головного транспорта, царило чистейшее, рафинированное наслаждение свободой и скоростью.

– Ну все ребят, хорошего понемножку! – Трасси хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание. – Астейт, давай вниз, будешь других страховать.

Детвора недовольно заныла, им хотелось поторчать наверху подольше, хотя Вальхем подозревал, что тут, на открытой платформе можно совершенно спокойно провести целый день, даже не заметив, как он пролетел – и все равно будет мало. Трасси, тем не менее, оставалась непреклонной, и ее отряд потихоньку потянулся к ведущему на лестницу люку.

Вальхем спускался последним. Он отступил в сторону, наблюдая за тем, как Трасси запирает крышку, а когда она затопала вниз по ступенькам, вдруг, сам того не ожидая, подал ее руку. В ответ он получил настолько красноречивый уничижительный взгляд, что ему захотелось провалиться сквозь пол. К счастью, девчонка никак его нелепый жест не прокомментировала, отвернувшись к малышне.

Она на всякий случай еще раз их пересчитала, и они отправились в обратный путь по длинным покачивающимся коридорам и шатким соединительным мосткам.

Однако уже перед самым спуском в салон, откуда начиналась их экскурсия, один из мальчишек остановился и ткнул пальцем в дальний конец галереи, где виднелась дверь, ведущая к следующему эшелону.

– А туда мы разве не пойдем?

– Нет, Пирси, – Трасси уже успела выучить все их имена, – на сегодня хватит.

– Но почему?! – к этому моменту и другие дети заинтересовались данным вопросом.

– Там Правительственный Эшелон, – терпеливо разъяснила девчонка, – туда посторонних не пускают. Так что все, спускайтесь уже.

Ребятня запрыгала вниз, в салон, к ожидающим их родителям, а Вальхем, оставшись один, прошел до конца прохода и прижался к окошку в двери, что вела на улицу.

За пыльным желтоватым стеклом виднелся вздымающийся лоб темно-вишневой машины, обшитый полированными латунными планками, образующими герб Империи – две соединенные короны, оплетенные лавровым венком. Вальхем почувствовал, как у него засвербело в груди, когда в его душе сцепились противоречивые чувства – ненависть к тем, кто был повинен в смерти отца, и восхищение совершенством их торжественной и горделивой эстетики.

От Правительственного Эшелона буквально веяло величием и монументальностью. Он олицетворял собой несокрушимую силу, возвышающуюся над мелочной суетой окружающего мира.

Только действительно мощное и богатое государство могло позволить себе держать подобный дорогостоящий транспорт и гонять его через пески исключительно ради того, чтобы в безопасности и комфорте доставить в другой город одного-единственного высокопоставленного чиновника, в то время как в обычные пассажирские секции набивалось по несколько десятков человек. Да и билеты им обходились отнюдь недешево.