Илья Штемлер – Возвращение долга. Страницы воспоминаний (страница 48)
С высоты этажа Линкольн-центр видится хрустальной подковой с пятнышком фонтана посредине. С другой стороны здания картинно раскинулся Центральный парк. Более престижного месторасположения жилья в этом городе и представить трудно. Вечер дарит запахи даже на высоте – сладковатый, вязкий запах щекочет ноздри; вечер, густея, насыщает огни небоскребов, реклам, автомобилей, и, контрастируя с этим, глубина квартиры дышит уютом, достатком, согласием и любовью…
– Ты доволен судьбой? – задаю я наивный вопрос хозяину.
– Понимаешь, прошлое меня угнетает, – отвечает Сэм. – На что потрачены десятки лет? На что ушла жизнь моих родителей?! На иллюзии! На борьбу с тенью! Такое не очень способствует ощущению удовлетворения. Даже на детях лежит память прошлого их родителей. Другое дело – внуки. Они, если ничего не случится, надеюсь, будут счастливы… Моя жизнь была не из легких – голодное детство, эвакуация, возвращение в Одессу после войны, тяжелое, безденежное существование нашей многодетной семьи. Первые шаги подростка, даже тюрьма…
– Тюрьма? – вырвалось у меня.
– А что такого? Человек должен подумывать о тюрьме, особенно в России, – Сэм улыбается широкой белозубой улыбкой. – Я работал на резиновой фабрике и стибрил галоши, не бегать же в дырявых ботинках. Год дали. Просидел от звонка до звонка.
– Да нет, я так, – пожалел я о своей глупой реплике.
– Потом первые шаги взрослой жизни. Женитьба. С женой я вытащил козырную карту. Очень важно в эмиграции… Многие в эмиграции испытывают отчаяние. Но мне удалось вырваться из капкана и что-то сделать для своих внуков…
С какого-то верхнего этажа здания запустили бумажного голубя. Плавными кругами голубь лениво тонул в воздушном мареве, ужимаясь в точку…
– Выше живет какой-то болван, – прокомментировал Сэм. – В Америке полно болванов. Хорошо еще, бабу не сбросил.
– А кто он? – вырвалось у меня.
– Болван? Вроде бы киноартист из Голливуда.
– Наверно, состоятельный человек, – не удержался я, – живет в таком доме.
– Состоятельный? Вряд ли, – ухмыльнулся Сэм. – Ну, покривлялся за какие-нибудь пару сотен миллионов… Сопляк. Дождется полиции со своими голубями.
Помолчали. Я едва удерживал себя, чтобы не поинтересоваться финансовым благополучием самого хозяина квартиры…
– В Москве вышла книга «Сто ведущих российских бизнесменов», – Сэм не стал испытывать мое любопытство. – Я там стою на втором месте. Почему-то меня отнесли к деловым людям России. Россия нередко лицемерно сокрушается о своих детях, которых она выжила, точно мачеха, из родного дома. Таких примеров много в ее истории… Ты спрашиваешь: доволен ли я судьбой? Я счастлив, когда работаю, когда выхожу на интересный проект. Каждый новый проект, как новая любовь. Душу охватывает восторг. Спортивный азарт… Если задать вопрос: хочу ли я жить так, как живу сейчас? Да, хочу. Но при условии, что со временем я вновь не соглашусь на повторение прошлого, даже такого прошлого, как сейчас. Жизнь – постоянное накопление опыта. Но даже самый печальный опыт есть мое собственное достояние, я не вправе его забыть. Объективно я многого достиг… Хороший бизнесмен, как шахматист, должен просчитывать на много ходов вперед. Рынок надо чувствовать. Надо точно знать, когда «собирать камни, а когда бросать камни», когда закупать товар, а когда избавляться от товара. Учитывать все – от прогноза погоды до здоровья руководителя страны, куда плывут мои корабли. Я председатель совета директоров созданной мной компании «Транс коммодитес». С филиалами во многих странах мира. Закупая товар в одних странах, я продаю там, где он сейчас нужен. Серьезный бизнес – это шоу, в котором заняты тысячи актеров, а ты один – режиссер… Взгляни вниз, Илья, сколько автомобилей…
Я прилежно последовал предложению хозяина заоблачного пентхауса. Мириады автомобилей гнали себя вниз, в Даун-таун, оставляя красный хвост от стоп-сигналов. В то же время встречный поток гнал себя вверх, в Ап-таун, помечаясь светлячками передних фар.
– И каждый пятый автомобиль сделан из стали, которую доставили мои суда из Англии. Впечатляет?! Ладно, пошли. Перекусим что-нибудь из прошлого. Что еще мирит меня с Америкой?! Это еда, доставленная из России… Вы там давно забыли настоящую свою еду, особенно сейчас, с вашей перестройкой-перестрелкой… А здесь, на Брайтоне, ты только зайди в Интернейшенел-фуд, к Марику из Одессы. Мне он подкидывает кое-что…
Миновав анфиладу комнат, мы прошли на кухню. Честно говоря, я даже разочаровался, ожидая увидеть нечто особенное – хозяин весьма состоятельная персона. Просторное помещение с расставленной вдоль стен обыкновенной кухонной утварью, оставляло впечатление лишь чистотой и порядком…
– Мой офис, Илья, находится в Эмпайр-стейт-билдинге, на 68-м этаже, – Сэм уловил мое удивление. – А здесь я дома. Жаль, нет жены, она уехала в Израиль открывать культурный центр, построенный мной… Но мы с тобой не пропадем…
Сэм отодвинул от стола тяжелый стул с высокой резной спинкой и предложил мне сесть. Сам сел напротив… Тотчас на кухне появилась моложавая женщина в брючном костюмчике. Улыбаясь, она принялась выкладывать столовые приборы…
– Кстати, в Одессе построили туберкулезную больницу на мои деньги, правда, половину разворовали. Я ездил на открытие… Заглянул к себе, на Молдаванку. Ни черта не изменилось, будто только вышел из своей халупы на Средней улице…
– Да, ничего не меняется, – согласился я, наблюдая, как цветастая скатерть покрывается столовыми приборами.
Вот приборы и впрямь выглядели солидно, под стать моему представлению о статусе хозяина. Тонкий фарфор тарелок с затененным пейзажным рисунком на белом фоне. Хрустальные бокалы для вина на крученых ножках с изящным кверху сужением. Толстые бочковатые рюмки. Тяжелые вилки и ножи с тиснением на полукруглых удобных ручках. Салфетница с петушиным гребнем торчащих ярких салфеток…
Появление на столе миски с отварной картошкой в чесночной приправе и селедочницы с селедкой в укропе выглядело вызовом изящным приборам. Еще и грибочки в масляной вязи собственного сока…
– В Америке грибы не в чести, – проговорил Сэм, заправляя за ворот рубашки накрахмаленную салфетку. – Не понимают американцы грибного вкуса… Если бы не люди с Брайтона! Знаешь, откуда эти грибы? Из Вологды. Прямиком! А селедка? С ваших берегов, «залом» называлась, ты, вероятно, и не помнишь такое название. Прямые поставки на Брайтон, в магазин Интернейшенел-фуд. – Сэм приподнял графинчик с водкой над толстым рюмочным бочонком. – Вздрогнем?! Или ты предпочитаешь вино? «Саперави», «Кинзмараули»? Вся Грузия здесь, будто я и не выезжал из Совдепии тридцать лет назад.
Эта загадка и меня донимала, когда я заходил в продуктовый рай «Русских магазинов» Америки. Каким образом сюда попадали продукты, изготовленные в России? И какие продукты!
Чокнувшись, мы выпили и приступили к еде.
– А водку я предпочитаю шведскую, – продолжал балагурить Сэм. – В сравнении с ней все прочие самогон, даже ваша…
– Да ладно тебе, – ревниво взъелся я. – Про водку бы ты помолчал… Можно подумать…
– И думать нечего, – отмахнулся рукой Сэм. – Ни хрена всерьез у вас нет, кроме бомбы… Вот послушай… Когда я стоял в том своем магазине… Тимур тогда был помощником, стоял рядом, в кипе… Туда заглядывали многие из русского представительства. Товар был проверенный и немного дешевле, чем у других. Однажды приходит ко мне один хмырь, он когда-то купил у меня несколько 286-х компьютеров, отвез в Россию и имел с них хороший навар. Тогда у вас эти компьютеры были дороже машины… И говорит тот консульский хмырь: «Сэм, хозяину нужен хороший холодильник. Приведем его к тебе завтра, часов в двенадцать». Ну, говорю, пусть приходит. Как раз у меня оставался один «шкаф», трехкамерный, последней модели. Хотел придержать для магазина, но, думаю, посмотрю, что за хозяин. После двенадцати дверь открывается, появляется ваш посол Трояновский, в вечернем костюме – а стояла жара. Следом за послом входит человек в шляпе и сером плаще. Я тут же обратил внимание на его рот. Какие-то скошенные вниз, с правой стороны лица, узкие губы. Глаза из-под нависших бровей зыркают с подозрительным прищуром. И с ним несколько знакомых пацанов из консульства, все в черных костюмах… Вот, Андрей Андреевич, говорит посол, хозяин магазина, Сэм Кислин. Тот, в плаще, протягивает мне руку, до сих пор помню – холодные, вялые пальцы. «Здравствуйте, товарищ… э-э… господин Кислин», – и представляется вежливо так: Андрей Андреевич Громыко!… Ни хера себе, думаю! Громыко?! Министр иностранных дел Совдепии, член Политбюро. Вторая или третья шишка после Брежнева… И пришел за холодильником?!
Громыко повернулся к Трояновскому: «Жена говорит, без холодильника не возвращайся. Она прочла о нем в каком-то журнале. Решай, говорит, вопрос с Ираном. Купи холодильник, и домой». Трояновский понимающе кивнул. Но тут влез Тимур: «Хорошая у вас жена!» – и подмигнул Трояновскому… В дерзком замечании грузинского еврея Громыко уловил какую-то угрозу. Взглянул на бархатную кипу Тимура. Лицо министра окаменело. Пацаны притихли, только булькнул у двери остаток смеха… Я подвел министра к холодильнику, открыл дверцу. Тот внимательно осмотрел, поинтересовался электрозаменяемостью. «А то, – повеселел министр, – один наш работник купил где-то телевизор, вернулся в Москву, включил и весь дом оставил без света. Да еще грохнуло так, что думали – война!» – «Ну, насчет войны – вы бы первым знали», – не утерпел Тимур. Громыко вновь со значением посмотрел на кипу болтливого еврейчика, поморщился, как от лимона. Поручил Трояновскому оплатить покупку и дать ему чек. Надвинул шляпу и направился к выходу. В дверях остановился, протянул мне руку и сказал: «Жаль, что вы покинули родину, Семен. Мы бы назначили вас министром торговли». – «Я уже был директором магазина в Одессе, мне вполне достаточно», – ответил я… Вот так, Илья! Ничего у вас нет, кроме бомбы.