Илья Штемлер – Коммерсанты (страница 46)

Вообще Платов не упускал из поля зрения затею Феликса и его приятелей. Звонил по телефону, интересовался нуждами. Именно с его помощью и удалось пробить в инстанциях этот полуподвальный отстойник в центре города, пройти все подводные и надводные рифы на пути к аренде помещения в исторической части города. Кстати, не без помощи Платова удалось добиться разрешения архитектурного управления пробить окна в глухом саркофаге, который обнаружил рыжий Тиша. В конце зимы строительные рабочие покинули объект, оставив кое-где неубранный мусор на радость Тише…

Отсалютовав у кучи, что высилась подле той самой заветной двери, Тиша принялся скулить, вскидывая голову. Дверь отворилась, и секретарша Зинаида — добрейшая душа — впустила почетного акционера в приемную, не дальше: в кабинете генерального директора проходило совещание, на которое Тишу не приглашали. Пришлось собачке покориться и лечь под вешалкой, так сладко пахнувшей шубой хозяина, Толика Збарского. И еще курткой на овчине принадлежащей человеку, который подсел в машину хозяина. Потом они втроем прохаживались по аллеям родного Михайловского сада, сменившего зеленую окраску на белый снежный наст. Если бы Тиша понимал, о чем разговаривали хозяин и владелец куртки на овчине, то перестал бы гоняться по снежным аллеям за голубями.

Семен Прокофьевич Гордый до прогулки в Михайловском саду с Толиком Збарским работал в системе государственной безопасности. Но с некоторых пор ушел в отставку, имея за плечами всего лишь сорок пять лет. Да и на здоровье не жаловался, хоть и приходилось работать в Уганде и на Ближнем Востоке, пока Анвар Садат, президент египетский, не турнул из страны всех советских советников. Афганистан тоже был отмечен в послужном списке. Причину, по которой Семен Гордый попал в немилость высокого начальства, он бы не выдал и на Страшном суде, да и Збарского причина та не интересовала. Збарского интересовал сам Семен Прокофьевич. Познакомились они в 1982 году в туристической поездке в Испанию за два года до того, как Толик загремел в колонию по статье 147, часть I (мошенничество). В туристической дружине Семен Гордый представлял глаза и уши Комитета госбезопасности, но вел себя скромно, не задавался и не привередничал. А с Толиком Збарским так вообще свел дружбу, время от времени перезванивались, поздравляя друг друга с праздниками и Новым годом. В период отсидки Збарского по статье телефонные перезвоны прекратились. И вот спустя много лет они вновь повстречались. Збарский не стал крутить вокруг да около. Семен Гордый был не из тех, кого можно водить за нос. Разговор велся конкретный: Збарский от имени генерального директора предлагал Семену Прокофьевичу Гордому работу в «Кроне» с окладом гораздо более высоким, чем тот получал в Комитете госбезопасности до ухода на пенсию. И профиль менять не надо — работа предлагалась по специальности.

В последнее время все чаще и чаще появлялись факты нарушения договоров о намерениях на значительные суммы как в рублях, так и в валюте, отчего «Крона» терпела убытки. Выяснялось, что заказчиков переманивали другие фирмы на более выгодных условиях. Каким образом им удавалось узнать секреты «Кроны», оставалось загадкой. Так вот, не хочет ли Семен Гордый организовать отдел безопасности и охраны производственных интересов с тем, чтобы выявлять и пересекать подобные действия. К примеру, существует в Ленинграде фирма «Катран» с генеральным директором Евгением Нефедовым во главе. «Катран» увел из-под носа «Кроны» жирный кусок — заказ барнаульцев на несколько миллионов рублей. Хорошо бы разнюхать, на какой стадии выполнения находится этот заказ. И разработать превентивные меры, которые могли бы в решающий момент заставить «Катран» принести не только извинения «Кроне» за нанесенный ущерб, но и компенсировать этот ущерб. Проще говоря — потаскать для «Кроны» из огня жареные каштаны, а заодно преподать урок для тех, кто нарушает договора о намерениях. Скажем, с тем же казеином. Завод в Самаре нежданно-негаданно отказался от поставок казеина и передоверился какой-то неизвестной компании. Почему? Кому? На каких условиях?.. Семен Гордый слушал Збарского внимательно, меланхолично отщипывая от батона вкусный мякиш и подкидывая Тише, чем вызывал у песика симпатию и расположение.

Вот и сейчас, лежа под вешалкой, вбирая запах шубы хозяина и тот, уже знакомый, от овечьей шкуры, Тиша дремал, полный радужных воспоминаний. И когда за дверью раздались шаги и голоса, Тиша вскочил и вытянул мордаху, подрагивая черными ноздрями, махая хвостом с обильной рыжей бахромой.

— Дождался, песина, дождался, — проговорил Феликс.

— Дождался, — согласился Збарский. — Тиша дождется.

— Тиша своего дождется, — уточнил Семен Гордый, высокий мужчина с головой, напоминающей просторной лысиной крупный бильярдный шар. Щеточки усов над короткими губами, чуть приподнятые вверх на уголках, придавали лицу веселое выражение.

Секретарша Зинаида проводила троицу глазами и юркнула в кабинет. Сноровисто смела на поднос пустые чашки, пепельницу, вазочку с конфетами «Каракум» и печеньем. Открыла форточку. Холодный воздух сквозняком дунул из тихого двора, наводя глянец на репродукцию картины Рериха, на двух бронзовых клодтовских лошадей, охраняющих письменный прибор, перекидной календарь с фотографией сына генерального директора Игорька на бронзовом вылете подставки…

Только сейчас Зинаида заметила садящую в нише комнаты юриста «Кроны» Ревунову.

— Ох, Галина Кузьминична, я о вас и забыла, — смутилась Зинаида и засмеялась. — Сидите в уголочке, как мыша. А здесь так накурено.

— Думаю, Зинаида, думаю, — низким надтреснутым голосом ответила Ревунова. — А курю я уже лет тридцать, так что нормальная моя атмосфера.

Неделя, как Ревунова приняла предложение Феликса Евгеньевича перейти на работу в «Крону». Служба в исполкоме Ревунову материально устраивала, если учесть еще и приработок в юридической консультации, но скука… невыносимая скука и однообразие. Холод, полумрак помещений исполкома, толпа разъяренных горожан, требующих свое, и полное равнодушие чиновников. Чашу переполнил ерундовый случай — кто-то спер ковровую дорожку в коридоре исполкома. Комендант ходил по отделам и допытывался, у кого на кого подозрения… Ревунова позвонила Феликру и сказала, что если обстоятельства не изменились, то она принимает предложение, сделанное еще в те времена, когда Ревунова помогала составить учредительную документацию и проводила ее через бюрократические препоны. Бьша еще одна причина перехода ее в «Крону». Галина Кузьминична надеялась пристроить в «Крону» сына-педагога, не век же ему маяться в школе на нищенском окладе.

— А что, Галина Кузьминична, — проговорила Зинаида, — этот наш новый сотрудник, с такой… шевелюрой…

— Не нравится? — усмехнулась Ревунова.

— Очень заметный. Все у нас кудрявые, а этот лысый. — Зинаида осеклась — в кабинет вернулся генеральный директор, следом, бочком, как бы пританцовывая, проник Забелин. Его детское лицо с круглыми глазами сияло удовлетворением и оптимизмом. Хохолок на затылке топорщился, точно рыбий плавничок. И вообще он был похож на окунька.

Забелин воротился из местной командировки на молокозавод, где вел переговоры по заданию Феликса.

Тот вспомнил о заместителе главного технолога молокозавода Николае Гавриловиче, с которым попал на выездную сессию суда.

— Встретил как родного брата, — Забелин раззявил в улыбке узкий рыбий рот, полный мелких зубов. — Как же, как же, говорит, помогу своему подельнику, найду казеинчик. Превосходное качество, Феликс Евгеньевич, по шкале Тернера тянет до трех десятых, жирность до одного процента. А Самара нам поставляла полпроцента, и мы радовались. И зольность в норме. Словом, обещал дать двадцать тонн, как в аптеке, в мешках с полиэтиленовой прокладкой. Экспорт! Куда будем посылать?

— Ну, это уж не моя компетенция, — радовался Феликс. — С этим вы в торговый отдел, к Рафаилу Наумовичу.

— Так ведь Дормана нет на работе второй день, — Забелин почему-то посмотрел на юриста. — Болеет, нет?

Феликс нахмурился. С Рафинадом что-то происходило. На работе он появлялся все реже и реже, замкнулся, избегал встреч наедине, а в последние два дня вообще исчез.

— Ладно, Виталий Андронович… там его заместители, они в курсе. Вероятно, казеин пойдет в Чехословакию, по бартеру. Чехи нам отгрузят бижутерию.

— Если опять таможня не начнет свои штуки. — Забелин выскользнул из кабинета, подобно маленькой рыбешке.

Отношения с таможней никак не обретали постоянства и надежности. Казеин не относился к лицензионному товару, а таможня все равно фордыбачила. Один Дорман с ними договаривался, и естественно, не без подарков. Но долго так продолжаться не могло, надо искать безотказные пути.

— А зачем искать? — заметила Ревунова. — Вспомните прецедент с компьютерами… Кстати, вы получили акции американской фирмы?

— Нет еще. Дорман ждет их. со дня на день, — мрачно отозвался Феликс; вновь это тихое исчезновение Рафинада. Или на сей раз он отправился через океан за акциями компании «Ай-Би-Эм»?!

— Может быть, он уехал в Выборг? — Ревунова догадалась, о чем размышлял генеральный директор.

— Не думаю. Мы недавно были в Выборге, осматривали цех, — ответил Феликс. — Кстати, вы оформили договор с Юханом Юлку?