Илья Штемлер – Коммерсанты (страница 22)
Официант исчез, точно испарился.
Инга положила сумочку на край стола. Лакированная, с бронзовыми застежками, сумочка гармонировала со строгим, темным костюмом с блестками. Инга достала из сумочки зеркальце и, нисколько не смущаясь, оглядела лицо, поправила мизинцем что-то в уголках век. Ресницы ее если и были подкрашены, то только чуть-чуть.
Рафинад подобрал карту-меню и терпеливо ждал, когда Инга справится, отведет от лица свое зеркальце.
— Непривычное имя — Инга, — проговорил Феликс. — А как полное? Ингрид?
— Нормальное русское имя, — Инга спрятала косметичку в сумку и щелкнула застежками.
— В святцах, думаю, такого имени нет.
— В святцах, вероятно, и Феликса нет, — сухо ответила Инга и натянуто улыбнулась.
— Почему тебя назвали Феликс? — вставил Чингиз. — В честь Дзержинского?
— А тебя? В честь хана? — произнес Феликс.
— В честь маминого брата. Он погиб на войне.
— Его назвали в честь князя Юсупова. Феликса Юсупова! — воскликнул Рафинад. — Кстати, Инга, вы не знаете, что находитесь в обществе наследника камергера его императорского высочества князя Шаховского. Со стороны мамы. А со стороны папы он — потомок профессора математики Чернова. То ли графа, то ли графина. Ученика Лобачевского. У него есть даже письма Лобачевского к дедушке…
— Интересно, в честь кого это тебя назвали? — Феликсу нравилось поминание Рафинадом его именитых предков. И еще он отметил, что Рафинад обращается к своей знакомой на «вы».
— Меня назвали в честь меня, — отозвался Рафинад. — И давайте закончим исследование топонимики. Дама киснет.
— Топонимика, сэр, наука о названиях географических, — вставил Феликс. — Наука о происхождении имен называется ономастика.
— Благодарю вас, сэр, — поклонился Рафинад. — Слабый пол выбирает «осетрину в ломтиках»? — Он вскинул глаза на Ингу и… покраснел.
«С ума сойти, — подумал Феликс. — Чтобы он смутился?» И тоже посмотрел на Ингу.
Инга сидела, подперев кулачком подбородок, и переводила взгляд с одного приятеля на другого. В ее голубых глазах стыли темно-синие льдинки зрачков.
— Я хочу гречневую кашу, — проговорила она. — С молоком и сахаром.
— Гречневую кашу? — воскликнул Чингиз. — Здесь такая кухня, лучшая в Ленинграде.
— Хочу гречневую кашу, если нет, то просто стакан кефира.
— А коньяк? Или «Саперави»? — настаивал Чингиз.
Феликс усмехнулся, покачал головой и ткнул вилкой в тарелку.
Рафинад подозвал официанта и попросил принести гречневую кашу. С молоком и сахаром. Официант остановился на ходу и обескураженно поднял плечи.
— Или просто стакан кефира, — добавил Феликс. — Кстати, два стакана. Мне тоже захотелось кефира.
— Три стакана, — дополнил Рафинад.
— Четыре, — подхватил Чингиз. — Что-то давно я не пробовал кефир.
— Хорошо, — послушно ответил официант. — Я закажу пять стаканов. Тоже попробую. А то все коньяк пью, аж воротит, — и добавил через плечо: — Если из кухни услышите крики… Наш повар — мастер спорта по тэквандо. — И он исчез за портьерой.
— Что такое тэквандо? — спросила Инга.
— Когда головой ломают десять кирпичей сразу, — пояснил Рафинад. — Только не путайте с ономастикой. Это наука об именах.
— Или с топонимикой, — подхватил Феликс. — Это наука о географических названиях.
— Ох, мальчики, — Инга откинулась на спинку стула и захохотала. — Как вы любите друг друга…
— Да?! — перебил Феликс. — А некоторые думают — наоборот.
— Кто так думает?! — встрепенулся Чингиз. — Заколю! — Он подбросил вилку и поймал на лету.
— Так думает его жена, — обронил Рафинад.
— Вот еще, — пожал плечами Феликс. — С чего ты взял?
— Я же умный, — усмехнулся Рафинад.
— Да, — и Феликс резко переменил разговор. — Знаете, Инга, он и вправду умный. И хитрый. Я расскажу вам историю. Сегодня он спас меня от больших неприятностей. Мы и собрались здесь отметить то, как я увильнул от кутузки…
— На сей раз, — дополнил Рафинад и отмахнулся, — к чему вспоминать пустяки.
А Феликс принялся рассказывать, как после ревизии обнаружилась пропажа документов, которые подтверждали полный расчет за выполнение крупного заказа. И несколько важных договоров, по которым получена значительная сумма денег. Рафинад Наумович предложил авантюрный план. Рассчитанный на всеобщее разгильдяйство. Операцию назначили на пятницу, когда сотрудники контрольно-ревизионного управления линяют со службы задолго до конца рабочего дня. А если кто из ревизоров и задержится, то риска особого не было, — Рафаила Наумовича знать не знали ни в лицо, ни по фамилии. Облачившись в рабочую куртку, с сумкой через плечо, Рафаил Наумович представился как телефонный мастер. Проверка линии, к которой подключен аппарат инспектора, что ревизовал Центр, благо, номер его телефона был известен. Что делает мастер телефонного узла? Занимает стол инспектора и отсылает секретаря-машинистку в соседнее помещение набирать номер злосчастного телефона, для проверки. Та уходит. Трудно поверить, но папка, подаренная инспектору, лежала рядом со столом, на подоконнике. Серая, с тиснением, ее не узнать было нельзя — Центр специально заказывал комплект папок для представительства, одну из которых и подарили инспектору. Рафаил Наумович покинул отдел, а секретарь еще сидела в соседней комнате, послушно накручивая диск телефона…
Феликс умолк. Он видел, что взгляд Инги не выражает никакого интереса.
— Вам скучно? — спросил он.
— Да, — ответила Инга. — Вы все тут жулики? Или только Рафаил?
— Все, — мрачно ответил Феликс. — Слушай, где ты познакомился с такой серьезной особой? Дай адрес, — Феликс посмотрел на Рафинада.
— В троллейбусе, — проговорила Инга. — Я читала книгу, а ваш друг мне мешал. Потом я позвонила ему. И мы встретились.
— А мне в троллейбусе только контролеры попадаются, — пошутил Чингиз.
Рафинад сидел насупившись. Рафинад, который с иронией относился ко всем своим увлечениям, сейчас сидел словно немой.
Появление официанта прервало неловкое молчание. Тарелка с гречневой кашей, чашка молока и блюдечко с сахаром переместились на стол вместе с четырьмя фужерами с кефиром.
— Как там повар? — спросил Феликс. — Не побил?
— Нет, — официант принялся собирать использованную посуду. — Обещал выйти с кухни, посмотреть на вас.
Никто не улыбнулся. Официант потоптался у стола и ушел.
Инга придвинула тарелку с кашей, плеснула в нее молоко, подсластила, размешала и принялась есть. Ее припухлые губы чуть касались собранной на ложечку каши, точно целуя. Удивительной белизны зубы на мгновение показывали себя, принимая ложку, и прятались за сомкнутыми губами.
Молодые люди старались отвести взгляд, словно стыдясь неожиданно возникшей фривольной, откровенной картинки, когда становится неловко, когда кажется, что все происходит под посторонним взором. Но неудержимая сила магнитом притягивала их взгляды к губам Инги. Такое чувство влечения каждый из них испытывал не часто, несмотря на достаточный опыт. Лишь Рафинад смотрел поверх янтарных волос Инги, в далекий угол, где бесшумно окружил вентилятор…
Инга отодвинула тарелку и взяла фужер с кефиром. Так же молча, сосредоточенно, словно в обеденный перерыв. Она прикрыла глаза. И тень от ресниц, удлиняясь, слегка дрожала, передавая острое чувство наслаждения, будто она пила не кефир, а чудесный нектар. И губы ее, эти живые пунцовые существа, покрывала молочная изморозь. Кончиком языка она провела по губам, восстанавливая их цвет и форму.
— А почему вы решили, что именно в той серой папке лежат нужные вам бумаги? — вдруг спросила Инга, взглянув на Рафинада.
— Не знаю, — помедлив, ответил Рафинад, застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом. — Говорят, преступников обычно тянет к месту преступления. Серую папку они подарили инспектору, не мог же тот хранить ворованные бумаги в другой папке…
Инга приподняла пустой фужер и посмотрела сквозь помутневшее стекло на оранжевый свет, что падал из окна. Придвинула чистую тарелку. И резким движением опрокинула фужер на дно тарелки. Остатки кефира медленно стекали вниз, образуя на стенках фужера причудливый рисунок.
— Что вы делаете? — спросил Феликс.
— Гадаю. Помолчите! — Инга прижала указательный палец к основанию ножки фужера.
Кефир стек. Инга перевернула фужер в нормальное положение и принялась разглядывать узор на стенках.
— И что? — не утерпел Чингиз.
— Плохо. Ничего хорошего, — ответила Инга. — Что на кофейной гуще, что на кефире. Ничего утешительного. Казенный дом с решетками.
— Вот как, — озадаченно произнес Феликс. — А мне можете погадать?
— Пейте кефир, — кивнула Инга и, взглянув на Чингиза, добавила: — И вы пейте. Если хотите. Только держите бокал в левой руке.
Феликс и Чингиз принялись послушно глотать кефир, словно школьники. Рафинад тоже поднял фужер, намереваясь присоединиться к приятелям.
— Вам не надо, — Инга прикрыла ладонью фужер Рафинада. — Я не скажу вам правду… Не хватит энергии на всех.