Илья Савич – Профессор-Целитель (страница 15)
Поддел доску, приподнял. Поднялась небольшая пыль, доска скрипнула в тишине, и мне показалось, что весь дом это услышал.
Свет от лампы был так себе, но в тени я увидел свёрток. Аккуратно достал его и опустил доску, которая так стукнула о балку, что я аж замер и осмотрелся.
Вроде пронесло.
Я молча сел за стол, вытащил из обёртки ткани небольшую книгу в чёрном потёртом переплёте. Судя по всему, её делали вручную. Каждая буква выведена чернилами, в некоторых местах помарки и даже исправления, причём оставленные не автором.
Запах клея, пыли и древности. Я будто осматривал раритетный экземпляр.
— Что же именно ты пытался сделать, Гриша? — прошептал я сам себе, перелистывая пожелтевшие страницы. — Вот оно!
Но только я добрался до нужного места, как дверь сотряслась от грохота.
Глава 6
Я захлопнул книгу и спрятал её в сундук. Грохот двери снова разлетелся по комнате, и я поспешил отворить её.
Створка с жутким скрипом распахнулась, и я с облегчением выдохнул.
— Агриппина Федотовна, доброй ночи. Вы чего так поздно?
— Ох, Григорий Романович! — лицо старушки исказилось страдальческой гримасой. — Это всё ваша, как её там… физическая культура! Всё она!
— Проходите, — отошёл я со входа. — Не волнуйтесь, сейчас вас починим.
Агриппина Федотовна вся сгорбилась и держалась за спину, пока ковыляла вглубь комнаты.
— Объясните подробнее, что конкретно случилось, — ответил я, закрывая дверь.
— Я выполняла упражнения! Всё как вы говорили и показывали. — Она добралась до кровати и опёрлась на изножье, отчего раздался скрип дерева. — Но сейчас спина как хряснула! Прихватило так, что дышать не могла, — думала, помру. Ой, не могу — больно! Разминайте, срочно лечите спину, Григорий Романович! Или хоть прямо сейчас выметайтесь из моей квартиры, я за себя не отвечаю!
— Да ладно, полно вам, Агриппина Федотовна, — улыбнулся я. — Ложитесь на кровать.
Старушка явно переигрывала. Если бы у неё по-настоящему прихватило спину, она вряд ли добралась бы до четвёртого этажа.
Но вместе с изрядной примесью актёрского мастерства у неё действительно имелась проблема. Не такая серьёзная, но всё же боль есть.
— Ну-ка что у нас тут… — сосредоточился я на деле. — Ложитесь на бок, посмотрим!
Конечно, я задолбался и сам хотел бы раскинуться на кровати, чтобы наконец заснуть. Но старушку бросать нельзя, а то придётся ночевать где-нибудь в парке. Всё-таки я снимал у неё эту квартиру, и хозяйка доходного дома уже на третий день моего пребывания здесь самым наглым образом припахала меня в качестве личного лекаря, припомнив долги моего предшественника.
Агриппина Федотовна с удивительной ловкостью приняла нужную позу и затихла. Готов спорить, она сейчас улыбалась.
— Вот здесь болит? — приступил я к осмотру.
— Ой-ой-ой-ой-ой! — дёрнулась старушка. — Да-да-да, болит! Очень болит!
Значит, и правда поясница.
— Говорите, упражнения выполняли?
— Делала. Всё как вы назначали, Григорий Романович. Поначалу-то всё хорошо было, а вот сегодня, понимаете ли…
— В какой раз по счёту за день вы делали упражнения? — перебил я.
— Ну так… утром, да? Утром раз делала. Потом ближе к обеду…
Пациентка начала вспоминать, но явно недоговаривала.
— Потом пару раз днём, — продолжала она перечислять, — затем вечерком… И вот сейчас перед сном решила размяться, а то что-то спина отяжелела.
— Понятно, — вздохнул я. — А теперь напомните, Агриппина Федотовна, сколько раз в день я наказал вам делать эту физкультуру?
— Трижды… — виновато пробормотала старушка.
— Верно, — кивнул я, растирая ладони. — А вы мне сейчас уже шесть перечислили. И подозреваю, что количество на самом деле больше. Верно?
Старушка замолчала. Но именно по этому молчанию я и понял, что оказался прав.
— Агриппина Федотовна, — произнёс я без осуждения, иначе это не сработает. — Указаниям лекаря следовать нужно строго. Иначе через пару недель вы и вовсе не сможете встать с кровати с вашим диагнозом.
— Но я-то думала… Ой! — старушка дёрнулась и тут же скривилась от боли, когда мои пальцы нашли твёрдый, спазмированный мышечный узел на пояснице.
— Классический перегруз, — пояснил я. — С непривычки вы дали слишком большую нагрузку, и мышца сжалась в тугой комок и заблокировалась, чтобы уберечься от надрывов.
— Тихо-тихо. Сейчас лежим и не двигаемся, пока я не скажу. Сделайте глубокий вдох… Задержите дыхание… А теперь плавно выдыхайте.
Я нащупал самую болезненную триггерную точку в центре валика, слегка надавил на неё большим пальцем и мягко потянул мышцу в сторону, не давая ей сократиться обратно. Сначала узел сопротивлялся, но под непрерывным давлением волокна начали сдаваться. С каждым длинным выдохом старушки комок под моими руками таял и растягивался.
Спустя полминуты таких точечных манипуляций боль явно утихла. Старушка расслабилась, мышцы наконец поддались пальцам.
— Зачем вы так перенапряглись-то?
Хотелось понять ход её мыслей, чтобы не допустить подобного впредь.
— Я думала, сделаю побольше, так поскорее выздоровлю, — заявила домоправительница.
Понятно.
— Всё есть лекарство, и всё — яд, Агриппина Федотовна, — произнёс я и принялся разминать соседние участки, закрепляя результат. — Физкультура полезна для здоровья лишь в определённых дозировках, как и любое другое лекарство. Вы перетрудились, мышцы перенапряглись, вот и спину прихватило снова.
— Ой, и что же делать? — слишком фальшиво вздохнула старушка. — Придётся снова размин… Ой-ой-ой! Да-да-да, хорошо-то как! Вы, Григорий Романович, кудесник!
— Доставлять удовольствие — это часть моей работы, — хмыкнул я себе под нос. — Что делать, что делать… Дайте-ка подумать.
Я продолжал аккуратно снимать остаточный спазм, а сам начал прикидывать, как обернуть ситуацию себе на пользу. И желательно исключить ночные визиты в будущем.
А то ведь если я ей скажу, что теперь без подобных регулярных сеансов не обойтись, она либо на упражнения забьёт, либо специально будет их делать неправильно. Вон какая довольная лежит, наслаждается вниманием молодого дворянина.
Точно! Кажется, у меня есть одна мысль.
— Агриппина Федотовна, — улыбнулся я, — смею сделать вам одно взаимовыгодное предложение.
━─━────༺༻────━─━
— Благодарю вас, Иван Николаевич. Больше вопросов нет, можете идти.
Майор Строганов поставил точку в отчёте и убрал наконец-то вечное перо в футляр. Но профессор Лазарев не сдвинулся с места.
— Вообще-то это мой кабинет, ваше высокоблагородие, — без дерзости, но твёрдо напомнил он.
— Да-да, конечно, — кивнул майор. — Но прошу вас потерпеть ещё немного времени, мне нужно закончить некоторые бумаги и собраться.
— Хорошо, я не против. — Лазарев, опираясь на трость, встал с кресла и направился к выходу.
Только когда стук, сопровождающий лекаря, утих вдали, Игорь Борисович вздохнул, прикрыл глаза и начал массировать переносицу.
— Что думаете, Мирон Францевич? — спросил он.
И следом из-за шкафа, стоявшего позади рабочего стола, прямо из воздуха образовался человек.
Это был худой невысокий мужчина с абсолютно неприметным лицом, в сером костюме без знаков отличий. Он бесшумно прошёл мимо майора и сел в кресло напротив, где до этого располагались все опрошенные.
— Лазарев меня заметил. Или догадался о моём присутствии. Но он будет молчать, это человек умный. И он, естественно, не связан с преступниками.
— А по остальным? — Строганов оторвался от переносицы.