Илья Савич – Профессор-Целитель (страница 14)

Иван Николаевич щёлкнул выключателем, и под потолком ожила люстра с кристалликами магической породы, вроде тех, что питали уличные фонари. Местная нефть, только чище: магия здесь копится не только в Источниках одарённых, но и в недрах, где веками уплотняется до минералов. В подробностях я ещё разбирался, но общий принцип уже уложил в голове.

— Надеюсь, наш разговор не покинет этих стен, господин Вересаев, — произнёс ректор странноватым тоном. — Потому что он касается не столько рабочих отношений, сколько… общественных.

— Я внимательно слушаю, Иван Николаевич, — приготовился я.

Лазарев приподнял подбородок, будто хотел ещё сильнее подчеркнуть и без того железную осанку. Поджал губы и со льдом во взгляде произнёс:

— Мне категорически не нравится ваше внимание в сторону моей дочери, Григорий Романович. И прошу впредь избегать встречи с ней и прекратить всяческие знаки внимания.

Вот оно что.

Так вот в чём дело. Он не как ректор, а как обеспокоенный отец сейчас со мной разговаривает. Но разве я давал повод…

Ах да, распахнутый корсет. Неужто последствия треклятого утра будут преследовать меня ещё долго?

— Иван Николаевич, я не…

— Я в курсе ваших утренних приключений! — отрезал Лазарев. — И вашей перебранки с Черепиным. А сейчас вы втянули Анну в серьёзное дело, которым заинтересовалась жандармерия. Повторяю ещё раз, Григорий Романович, и пока что это лишь просьба — избавьте Анну от своего внимания.

Эх, вроде умный человек, а как дело коснулось дочери, сразу потерял голову и перестал логически мыслить. Это, конечно, говорит об искренней любви, но мне от этого не легче.

— Иван Николаевич, знаков внимания вашей дочери я не оказывал, — ровно ответил я. — Но раз вам так спокойнее, извольте: я не буду искать встречи с Анной Ивановной нарочно. Кроме случаев, когда ей понадобится лекарь. Тут уж не обессудьте, долг выше просьб.

— Вот и отлично, — кивнул Лазарев.

Кажется, он почуял мой снисходительный тон, но решил промолчать.

— Что ж, а теперь советую отправляться домой. Завтра у вас семинар, не забыли? Опозданий я не потерплю!

— Как только Николай Олегович освободится, мы уйдём, — кивнул я.

— Не стоит ждать Задорина, — помотал головой ректор. — Идите один, а его я сегодня определю в ночное дежурство. Раз уж Николай оказывал целительскую помощь господину Волынскому, пусть проследит за его состоянием до утра.

Мы попрощались, и я покинул больницу, мысленно подбодрив Задорина. Наверное, для него ночное дежурство в одних стенах с Лазаревым сродни ночному кошмару.

Дорога до дома должна была занять около получаса. Время я не засекал, а шёл почти на автомате, причём словно по привычке, выработанной ещё моим предшественником, наверное.

Красивые улицы сменялись одна за другой, фасады доходных домов и лавок очень уж напоминали мой привычный Питер, будто я и не перерождался никогда ни в каком другом мире. В какой-то момент из-за поворота ударил свет фар и донёсся шум мотора. Я даже остановился в изумлении и протёр глаза.

Мне почудилось?

И что именно мне почудилось, если так? Автомобиль или этот магический мир?

Но затем показалась сама машина, и у меня отлегло. Она была старинная, больше похожая на карету с мотором вместо лошадей. Автомобили я и раньше видел в городе, они редко, но разбавляли привычный уже поток экипажей и трамваев. Но сейчас это выглядело почти как картина из прошлой жизни.

Автомобиль уехал дальше, а я продолжил путь.

А затем призадумался. Почему у меня «отлегло», когда я понял, что не вернулся в прошлый мир?

Там цивилизация, признание, уважение коллег. Попробовал бы кто-нибудь вот так вот притащить в кабинет и отчитать, хех!

Это даже забавно…

Я вдруг понял, что улыбаюсь. И всё понял.

Это новый мир, в котором открыты пути для новых свершений и невероятных возможностей. Прошлая жизнь уже клонилась к закату, а кроме работы у меня ничего и не оставалось, даже скучать не по кому. Сейчас же у меня молодое крепкое тело, проблемы, с которыми предстоит разобраться, и люди… Мне почему-то хочется узнать их поближе. Один Задорин чего стоит.

Я добрался до своего двора, подошёл к неприметной входной двери в боковой части здания. Парадные, выходящие на улицу, были для почётных гостей и прочих богатых квартиросъёмщиков, я же пока к ним не относился.

— Григорий Романович, вы сегодня поздновато, — раздался хриплый голос сторожа. — Провели весёлый вечерок?

Это был наш дворник, Фома Лукич. Забавный мужичок неопределённого возраста. Бородатый, с большим кривым носом и здоровенными сапогами. Он сейчас развалился на лавочке со сдвинутой на глаза солдатской фуражкой.

— Ещё какой! — хмыкнул я. — Но сейчас я хочу принять горячую ванну и лечь спать. Кстати, Фома…

— Корыто подано-с! — осклабился он. — Экий вы чистюля всё-таки.

Он вскочил со скамьи и направился в баню. Это было небольшое деревянное строение в «колодце» двора, где мылись жильцы. За деньги, конечно, причём не самые малые. Но мириться с местными нормами гигиены я не собираюсь.

Так что да, мне нужны деньги. Много денег!

В бане горел тусклый фонарь и стояла деревянная ванна ещё тёплой воды. Фома положил на скамью мыло, полотенце и чистое бельё, которое сам же и стирал. Я дал ему двадцать копеек.

— Приятного пара, сударь! — пожелал Фома и ушёл.

Дворники вообще были своего рода универсальными слугами доходного дома. И с метлой управлялись, и курьерами работали. И почту приносили.

Именно Фома принёс мне письмо, в котором говорилось, что меня взяли работать в целительский университет и больницу, при которой он работал.

В общем, весь сервис в одном лице. А вот с водными процедурами не так-то просто.

В нашем доме баню пристроили недавно, чтобы повысить цену аренды. Можно было бы ходить в общественную, но пока есть возможность мыться в определённом комфорте, нужно её использовать. Не от всех благ цивилизации я готов отказаться.

Медленно погрузился в бадью и с наслаждением выдохнул. По телу пробежала блаженная волна расслабления. Это сейчас было то, что нужно.

Некоторое время я просто лежал, слушая шум в голове. Прежде чем сделать следующий шаг, нужно прийти в себя и очистить разум.

Чуйка подсказывает, что моё общение с майором Строгановым не прошло даром, и он может проследить за мной. Ну или собрать информацию, в том числе о сегодняшнем дне. И если бы я сразу отправился в квартиру и начал там рыскать в поисках непонятно чего, это вызвало бы подозрения. Я ведь всегда иду в баню вечером.

Пока лежал и откисал — прикидывал, где начать поиски. Чтобы приступить к делу с уже проработанным планом, а не провозиться всю ночь. К тому же устраивать шум тоже не стоит.

Идея появилась. Я закончил водные процедуры и направился в квартиру.

━─━────༺༻────━─━

— Дом, милый дом… — я обвёл взглядом каморку метров пятнадцать.

Квартирой это назвать сложно, но выбирать не приходится. Платяной шкаф, стол, стул, кровать — вот и всё богатство. Ну ещё чемодан у кровати, в котором хранились пожитки.

Свет давала старая настольная лампа, кристалл в которой иногда мерцал. Наверное, он разряжается.

Я переоделся в ночное, сел на кровать и осмотрелся. На полу всё ещё остались следы гари от круглого орнамента, в котором я очнулся. Думаю, предшественник проводил какой-то ритуал, чтобы вернуть Источник, так я и оказался в этом мире. В полнейшем… изумлении и с платком в руке.

Старый деревянный стетоскоп, будто прямиком из музея. Я такие видел в музее фармацевтики на Невском, причём этот был не в самом лучшем состоянии.

До сих пор не могу понять, зачем он нужен во время ритуала, поэтому оставил в сундуке.

Но важнее, что предшественник с этой проблемой обращался к знакомым лекарям, а в итоге решился на подобные эксперименты.

«Выжженный Источник»

Эта мысль — единственное, что осталось мне от предшественника. А вместе с ней передался и его страх, с которым он думал об этом. Ужас и крохотная толика надежды — видимо, ритуал был его последним шансом.

Он провёл его в одиночестве, в крохотной квартире, и с плачевным для него исходом.

Я решил, что ритуал мог быть не совсем законным, поэтому старался не распространяться. И первым делом, как примерно разобрался, где нахожусь, стёр пентаграмму, внутри которой очнулся.

И правильно сделал. В Законнике написано, что запрещённые ритуалы могут караться казнью на месте.

Но раз уж ритуал свершился, должна быть инструкция, верно? Скорее всего, это какая-то книга, за хранение которой меня и повяжут. И где ж её можно спрятать, а?

Пару минут я осматривал комнату, опираясь на план в голове. В оконных нишах или за плинтусом мало места. Мебель я всю осматривал, да и смотреть там не на что. Значит, нужно начать с самого простого — с пола.

— Слишком легко, — улыбнулся я. — Хорошо, что никто другой не нашёл.

На одной из досок были следы порезов от ножа.

Снова понадобился складной нож. Им, наверное, предшественник и открывал тайник.