Илья Савич – Профессор-целитель 2 (страница 8)

— Маги с подобными проблемами вынуждены лечить себя алхимией, — печально произнёс профессор. — Но вы цветёте и пахнете, словно недуг вам нисколько не страшен. Это просто удивительно.

Диалог вдруг стал очень рискованным. Добродушный Добронравов неожиданно загнал меня в угол. Оставалось только гадать, случайно он это сделал или намеренно.

Я продолжал улыбаться и спокойно смотреть профессору в глаза в шаге от того, чтобы раскрыть своё положение.

— Полагаю, — нашёлся я с ответом, — недуг оказывает своё влияние на каждого из нас по-своему. Насколько я смог изучить вопрос, интенсивность и продолжительность болезненных ощущений зависят также от причины травмы. К тому же качественная алхимия позволяет чувствовать себя лучше, Михаил Иванович. Ну и напоследок… — я перестал улыбаться и посмотрел на него серьёзно, будто приоткрывал душу, что на самом деле было близко к истине. — Я не могу себе позволить сгибаться от боли. Нужда делает организм крепче, а упорство позволяет преодолевать любые преграды.

Добронравов выслушал меня молча, нахмурился чуть больше, призадумался и даже увёл взгляд, уставившись в никуда.

— А знаете, — чуть тише, задумчиво произнёс он, — полагаю, вы правы, Григорий Романович. К тому же… Вы позволите?

Он протянул руку, будто хотел коснуться меня. Пару мгновений я раздумывал.

Сейчас уже мне предстояло принять судьбоносное решение. И я последовал интуиции.

— Конечно, — кивнул я в ответ.

Профессор Добронравов аккуратно коснулся моей грудины, и с его пальцев хлынуло тепло. А золотистый свет растекался в лучах дневного солнца, поэтому я почти его не видел.

Однако непонятное свербение, которое я ощущал утром внизу груди, теперь усилилось. И было совершенно явным.

Волосы вздыбились, по спине пробежали мурашки. Что-то внутри очень слабо, но совершенно точно откликнулось на магию Добронравова.

Как только это произошло, профессор отдёрнул руку и слегка мне улыбнулся.

— Полагаю, вы семимильными шагами движетесь к восстановлению, Григорий Романович. Очень за вас рад. Ну-с… — Он ещё раз поклонился. — До встречи, господин Вересаев. Было очень приятно с вами пообщаться.

— Мне тоже, — слегка растерянно ответил я и запоздало поклонился в ответ.

Профессор Добронравов всё так же, чуть ссутулившись, весёлой походкой двинулся дальше по тротуару. Кивнул проходящим мимо барышням, и те ответили лучезарными улыбками.

А я ещё несколько секунд стоял на месте в попытках понять, что именно сейчас произошло.

Затем, уже опомнившись, двинулся в другую сторону. Если до этого момента я ещё думал, чем занять свой вечер, то теперь точно знал, куда отправлюсь.

После тяжёлого рабочего дня, после этого странного эпизода с профессором Добронравовым мне требовалась срочная эмоциональная и физическая разрядка.

Если верить портному, мой спортивный костюм должен быть уже готов. Так что я завернул за угол и направился к нему в лавку.

А следом заглянул бы в Атлетическое сообщество. Мне срочно нужно было размять тело и проветрить голову.

━─━────༺༻─────━─

Помещение Атлетического сообщества сходу встретило меня пылью в оконном свете, прохладой, грохотом железа и натужными возгласами атлетов.

— Ур-р-ра! Да-а-а-а! — раздался гулкий голос крепкого мужчины с густыми хмурыми бровями.

Кажется, в прошлый раз я его здесь не видел. А ещё, кажется, он только что взял какой-то очень важный вес.

— Добрый вечер, господа! — приветствовал я его и прочих атлетов.

Мужчины в трико обернулись в мою сторону. Кто-то смотрел настороженно, кто-то улыбался и здоровался.

Фёдор Михайлович, тот самый, которого я учил правильной технике жима, расплылся в широкой улыбке и помахал рукой, измазанной в меле. Он направился ко мне бодрым шагом.

— Григорий Романович, рад вас видеть! Проходите, проходите скорее.

Колено у него было перевязано бандажом, но шагал Фёдор Михайлович уверенно. Похоже, мои рекомендации пошли на пользу.

Придерживая раздувшуюся сумку с новым спортивным костюмом, я обменивался рукопожатиями со всеми атлетами. Уже после пятого рукопожатия кисть слегка заныла.

Но последний, тот самый с густыми бровями, будто и вовсе хотел мне сломать пальцы. Благо я это увидел заранее и успел правильно подать ладонь и жёстко зафиксировать хват, не позволив ему сдавить пальцы.

Фёдор Михайлович заметил нашу не самую радушную встречу и поспешил представить бровастого:

— Григорий Романович, это один из основателей сообщества, Вадим Емельянович Медведев. Когда Владислава Георгиевича здесь нет, Вадим Емельянович за старшего.

Я действительно заметил, что Коган отсутствовал, а этот Медведев как-то нехорошо смотрел на меня.

Интересно, чем я успел ему насолить, пока шагал от входа?

— Так вы тот самый новичок, о котором так много говорят! — хищно осклабился он. — Я очень ждал встречи с вами!

Ага, как мишка с ульем ждал, видимо.

Чёрт, кажется, мои мысли сбываются. Медведев осклабился сильнее, поиграл мышцами и глянул исподлобья, шевельнув усами.

— Наконец-то вы решились пройти посвящение!

Глава 4

Все вокруг вдруг притихли. Фёдор Михайлович нахмурился и странно взглянул на своего товарища.

— Вадим Емельянович, может, не стоит? Он всё-таки лекарь.

— Стоит, Фёдор Михайлович, стоит, — отрезал атлет и снова посмотрел на меня. — Ежели вы, Григорий Романович, хотите заниматься в нашем зале, то вам придётся пройти некоторые испытания.

Мужчины за его спиной взволнованно поглядывали на меня и на Фёдора Михайловича. Что-то мне подсказывает, обычным подъёмом с переворотом тут не отделаться.

— Правда? — улыбнулся я как ни в чём не бывало. — И в чём же они заключаются, позвольте узнать?

— Ну вот, Фёдор Михайлович, а вы говорите — не надо! — ухмыльнулся Вадим Емельянович. — Во-первых, господин… как, простите, ваша фамилия?

— Вересаев.

— Господин Вересаев. — Он шагнул в мою сторону, встал рядом и положил руку на плечо. Нарочито с усилием, явно хотел, чтобы у меня подкосились ноги. Но я такого ожидал, а потому крепко стоял на ногах. — Во-первых, вам предстоит выполнить жим штанги лёжа. Необходимый вес — шесть пудов.

Я быстро посчитал, что это около ста килограммов. Чуть меньше.

— Затем поднятие гири над головой — два пуда.

Тридцать два килограмма, значит.

Ну а после бровастый указал на висящие на гвоздях подковы. Я уже подозревал, что именно он хотел от меня. Поэтому прервал тираду:

— Остановитесь, Вадим Емельянович. — Я вежливо сбросил его руку с моего плеча и стряхнул меловую пыль. — Благодарю за предложение, но, пожалуй, откажусь.

Ухмылка с его лица сползала медленно, будто до него не сразу дошли мои слова.

— Как это — откажетесь? — переспросил он.

— Вот так, — развёл я руки. — Ладно, господа, пойду переоденусь. Не скучайте.

И направился в кабинет, где в прошлый раз подписывал своё членство в Сообществе.

А позади начался спор. Атлеты калибром поменьше во главе с Фёдором Михайловичем пытались угомонить Вадима Емельяновича, который слишком уж расстроился из-за моего ответа.

— Господин Вересаев! — всё же выкрикнул он. — Постойте!

Что ж, пришлось остановиться. Он ведь не отстанет, уверен.

Я развернулся, всё так же улыбаясь. Будто не понимал, что происходит. А здоровенный, почти квадратный мужик с очень недовольным видом тяжёлым шагом надвигался на меня.

— Возможно, я неправильно выразился, Григорий Романович, — объявил он так громко, что эхо расходилось по залу, — но посвящение — это не то, от чего вы можете отказаться. Только атлет, выполнивший эти минимальные нормативы, может по праву находиться в нашем Сообществе и считать себя полноценным его членом. А если вы откажетесь, то…

— Позвольте вас перебить, Вадим Емельянович, — улыбка исчезла с моего лица, и я ответил уже стальным тоном. — Быть может, Владислав Георгиевич Коган не рассказал вам об условиях нашей сделки, но в таком случае я вас посвящу в детали. Во-первых, своё право заниматься в этом прекрасном зале, причём с правом приходить сюда когда угодно, я выиграл в нашем с господином Коганом споре.

Я сжал лямку сумки, выдержав небольшую паузу. Здоровяку явно не нравились мои слова и тон, которым я с ним разговаривал. А мне не нравился он сам в целом, так что мы квиты.