Илья Савич – Профессор-целитель 2 (страница 7)

— Х-хорошо, — кивнул Афанасий и вытянул перед собой руки.

Скоро мой палец осветился золотистым светом. Его обдало неровными потоками тепла вперемешку с лёгким холодом, от которого хотелось поёжиться.

Я вспомнил, как на меня целительской магией воздействовала Анна. И то были совершенно иные ощущения. Ровная, мягкая, спокойная энергия госпожи Лазаревой и рваная, будто бы дикая и дрожащая магия Белова.

Стало понятно — ему страшно. Парень волновался и жутко нервничал, ведь помимо кровоточащей раны на моём пальце за нами наблюдал весь его курс. Друзья, приятели, недруги и красивые девушки.

Ставки для Белова были крайне высоки. Пан или пропал, прямо как сейчас у меня. Но именно в таких ситуациях и решается, сможет ли человек выдерживать удары судьбы или нет.

И сможет ли он стать настоящим лекарем.

— Спокойнее, Афанасий Александрович, — уже мягче подбадривал я его. — Надеюсь, вам не нужно читать лекцию о том, как работает восстановление подобных ран?

— Нет, не нужно, Григорий Романович, — помотал головой Белов.

— Тогда не забывайте дышать. Прогоните волнение, спрячьте его поглубже… И напрягите ягодицы.

— А? — Афанасий вдруг оторвался от процесса.

— Да-да, — кивнул я. — Напрягите ягодицы, это поможет вам унять волнение.

По залу раздались тихие, короткие смешки. Но никто из ребят не стал вмешиваться.

Афанасий же, судя по лицу, воспользовался моим советом и вернулся к целительству. Он громко, шумно вдыхал носом и выдыхал ртом, пока золотистый свет делал своё дело.

Вдох-выдох, вдох-выдох, вдох-выдох — и так до тех пор, пока бушующая, дикая магия не успокоилась, словно море после шторма.

Скоро в пальце перестала пульсировать ноющая боль. А тонкая рана медленно, с краёв, начала затягиваться.

Сам Афанасий тем временем вспотел от напряжения. Он полностью сконцентрировался на целительстве, не отрывая взгляда от раны.

Но когда оттуда снова выступила небольшая капля крови, его магия вздрогнула, и снова кончик пальца отозвался лёгким онемением.

Но Афанасий тут же задышал громче и снова взял себя в руки.

Исцеление маленькой раны, которое заняло бы у другого второкурсника всего пару минут, продлилось минут десять.

В полной тишине, чувствуя биение собственного сердца, я наблюдал, как студент борется сам с собой. Медленно, но верно у него это получалось, а я стоял неподвижно, чтобы не шелохнуться и случайно не сбить его концентрацию.

Рука уже затекла, когда наконец-то от ранки не осталось и следа. А Белов развеял магию, упёрся руками в колени и тяжело задышал, словно пробежал марафон. Пот заливал ему лоб, волосы слиплись над глазами. От избыточной магии вокруг нас стояло ощутимое тепло.

Но всё наконец-то закончилось.

Я пошевелил пальцем, согнул его и разогнул. Лёгкое онемение сохранялось, в суставах отдавало ноющей болью, и мои догадки оказались верны — из-за недостаточного контроля Афанасий хоть и смог излечить рану, но явно задел соседние ткани и суставы. А ещё, судя по всему, он почти исчерпал свой Источник.

Значит, можно сделать следующие выводы.

Во-первых, магическую энергию можно потратить впустую. Если она не идёт на какую-то полезную работу, то превращается в тепло. Что, в общем-то, логично: энергия должна куда-то деваться.

Во-вторых, мои прежние выводы подтвердились: плохо направленная магия действительно задевает соседние ткани. Что ещё сильнее убеждает меня в необходимости более тщательной подготовки практикантов. Если следовать теории, которую я почерпнул из учебников и монографий, контроль магии целителя напрямую зависит от того, насколько он понимает недуг, с которым борется, и процесс его устранения.

Ну и, в-третьих, эмоциональное состояние целителя также сильно влияет на контроль магии. Простейшая рана, которая и сама способна затянуться за пару дней, сейчас потребовала огромных запасов Источника и обессилила Афанасия.

Однако главное условие Афанасий выполнил. А потому я объявил:

— Что ж, господин Белов, — я развернул рукава, чтобы их застегнуть. — Вы выполнили свою часть сделки. И надеюсь, понимаете, что я обязан оповестить о вашей боязни крови вышестоящее руководство. Однако будьте уверены, я приложу все усилия, чтобы вы остались в стенах нашего учреждения.

— Спа… — выдохнул Белов. — Спасибо… Григорий… Романович.

Он до сих пор не мог восстановиться. А когда выпрямился, колени его задрожали, и парня чуть повело в сторону.

Я положил руку ему на плечо и мягко улыбнулся.

— Вы молодец, Афанасий Александрович. Не волнуйтесь, я помогу вам справиться со страхом, ведь это только начало. Вы будете настоящим лекарем.

Наконец-то парень успокоился, даже слегка улыбнулся.

— Спасибо, господин Вересаев!

— Только скажите, уж больно интересно… — прищурился я.

— Да? — насторожился парень.

— Вы же присутствовали во время аврала после аварии. Как вам удалось скрыть свою боязнь?

Кажется, Афанасия я тоже видел среди помогавших в больнице студентов.

Парень отвёл взгляд и тихо ответил:

— Выпил отвар из лактукария с добавлением Безмятежной росы…

— Алхимией балуемся, значит, — повёл я бровью. — Ладно, впредь я запрещаю вам принимать подобные лекарства. А теперь возвращайтесь на своё место, и мы продолжим занятие.

И пока Афанасий тяжёлой походкой взбирался по ступенькам, я снова накинул на себя мундир, перелистнул журнал и внимательно обвёл взглядом аудиторию.

Стоило мне пересечься взглядами с кем-нибудь из них, как ребята ёжились и машинально старались сделаться незаметнее.

— Не расслабляйтесь, господа студенты. У каждого из вас есть какая-то слабость, а может быть, и не одна. Даже если вы ещё не знаете о ней. Итак, господин Семёнов!

Я остановился на Егоре. Парень, почуяв неладное, машинально скатился по скамейке вниз.

— Прошу к барьеру. Будем вас учить отличать родинку от меланомы…

━─━────༺༻─────━─

Когда я вышел из университета и сделал пару шагов вперёд, то остановился прямо на тротуаре. Задрал голову, ловя на себе скудные лучи пасмурного питерского солнца, и вдохнул влажный прохладный ветер.

Этот день меня очень сильно вымотал. Нервное утро, напряжённые занятия, каждый ответ студента — всё было испытанием.

Но я выдержал. Справился.

Думаю, в следующие дни обо мне пойдут совершенно иные слухи. Надеюсь, эту проблему я пресёк в зародыше.

Позади раздался грохот дверей и шлёпание сапогов по лужам.

— Григорий Романович! — прозвучал уже знакомый голос.

Я обернулся и увидел перед собой всё так же улыбающегося профессора Добронравова.

— Здравствуйте, Михаил Иванович. Ещё раз, — кивнул я и сам невольно улыбнулся этому человеку.

— Похоже, вы справились, — чуть поклонился он, признавая мои заслуги. — Даже не думал, что у вас это получится так скоро. Студенты на последнем занятии все уши прожужжали про вас. Молодец!

— Благодарю, господин Добронравов, — поклонился я в ответ.

— Однако должен заметить, вы выглядите слишком хорошо для того, кто травмировал Источник, — профессор слегка нахмурился, а улыбка исчезла.

Внутри резко вспыхнула тревога.

— Что вы имеете в виду, Михаил Иванович?

Пришлось подавить тревогу и сохранять спокойствие. Дышать под счёт сейчас не вариант, но удалось обойтись силой воли.

Добронравов слегка улыбнулся.

— Я видел нескольких несчастных, кому доводилось испытывать то же, что и вам, — начал он объяснять. — Однако каждый выглядел страшно истощённым, словно десятилетиями мучился на каторгах. Что уж говорить, вы сами наблюдали, как на глазах чахнул господин Задорин, несмотря на весь свой позитив и присущую ему бодрость!

Это правда, Коля очень быстро потерял здоровье. Источник для мага — не только основа дара, но и часть самой жизни.