Илья Савич – Профессор-целитель 2 (страница 5)

Я хлопнул журналом по столу, и по аудитории прокатилось резкое эхо. Подружки Роксаны аж вздрогнули от неожиданности.

— И должен сказать, что результаты не впечатляют, — со сталью в голосе произнёс я. — Средняя оценка — всего четыре целых одна десятая балла.

Я замолчал.

Студенты тоже молчали. Они удивлённо переглядывались между собой, но так и не понимали, к чему я клоню.

Руку подняла Роксана.

— Да, госпожа Аверина, — кивнул я.

Девушка встала.

— Григорий Романович, — немного неуверенным тоном начала она. — Ведь это хороший результат. Насколько я знаю, у старших курсов средняя оценка была в районе трёх баллов. Быть может, мы вообще поставили рекорд университета?

— Благодарю, Роксана Демидовна, — я жестом показал, чтобы она садилась. — Да, верно. Четыре целых одна десятая балла — это хоть и не рекордное значение для первой реальной практики, но по меркам прошлых курсов очень впечатляюще.

— Так в чём тогда проблема? — буркнул Алексей.

Я взглянул на него и улыбнулся. Парень отвёл взгляд и тут же затих.

— Проблемы целых две. И первая, — я поднял руку и выпрямил указательный палец, — в том, что у вас уже была самая настоящая практика, причём в экстремальных условиях, до того, как вы должны были получить её по учебному плану… Во-вторых, — я выпрямил средний палец, — у вашего курса есть одно значительное преимущество перед остальными. У вас в преподавателях появился я.

Последнее заявление ошарашило многих. Виктория Делари приоткрыла рот, но не нашлась, что сказать. Друзья Алексея Самуилов и Белокунов переглянулись так, словно оба пытались понять, послышалось ли им или нет. Затем они глянули на Алексея, но тот даже не улыбнулся.

Резкое заявление, согласен. И повышает ставки, ведь теперь ударить в грязь лицом никак нельзя. Но если у меня имеется изъян, с которым в этом мире вообще нельзя работать целителем, придётся делать куда больше остальных.

Пан или пропал.

Руку подняла Светлана Валерьевна, блондинка с голубыми глазами, сейчас необычно серьёзными.

— Пожалуйста, — движение руки я пригласил её отвечать.

— Григорий Романович, — встала с места студентка. — Вы уж простите, но в вашем ли положении заявлять о таких вещах? Я имею в виду…

— Я знаю, что вы имеете в виду, — прервал я Светлану. — Пожалуйста, садитесь. Дальше вы всё поймёте.

Блондинка с недовольным видом опустилась обратно на скамью. Роксана что-то ей недовольно шикнула, но та лишь отмахнулась.

А я достал второй журнал. Уже свой личный. Аккуратно положил его рядом и сел за стол.

— Итак, господа студенты, — громко, твёрдо объявил я. — На основе комментариев ваших кураторов я подробно разобрал, в чём заключаются слабые стороны каждого из вас. Поэтому сегодня мы разберём каждую из них и научимся правильно использовать дар целительства.

Студенты снова начали переглядываться. Но на этот раз даже моя четвёрка и та не смогла сохранить равнодушие.

— Н-но, Григорий Романович, — пробормотал Петя. — А как же…

— Пётр Демьянович, — строго прервал я. — Если вы хотите что-то сказать, следует поднять руку и дождаться дозволения. Пятёрка за практику не даёт вам лишних прерогатив.

Петя смутился, чуть запунцовел, но всё же поднял руку.

— Пожалуйста, — кивнул я, и он встал.

— Григорий Романович, как вы будете проводить это занятие? У вас же травмированный Источник! Вам нельзя использовать магию.

— А он и не будет использовать, — достаточно громко прошептал Егор Семёнов, чтобы услышала вся аудитория.

— Ага, в теории всё будем прогонять, — добавил его дружок Стас.

Они были из тех студентов, которые обычно старались не слишком выделяться, чтобы не заработать лишних проблем. Но, видно, сейчас им захотелось выпендриться.

Так или иначе, им удалось привлечь внимание. Некоторые ребята заулыбались, пара девушек обречённо вздохнула. Кто-то недовольно нахмурился.

Я же ответил не сразу. Спокойно открыл свой журнал с пометками и нашёл этого Егора в списках.

— Вам, господин Семёнов, до практики ещё расти и расти, — строго глянул я на него. — Вы перепутали безобидную бородавку с неким «подозрительным новообразованием» и едва не взялись удалять её безо всякого подтверждения. Благо господин Валерьев застал вас за этим занятием и не дал навредить пациентке.

Студенты засмеялись. Егор надулся от недовольства и даже стиснул зубы от злобы.

Я достал самый ценный из своих инструментов — артефактный скальпель, подаренный мне Задориным. И положил его на стол.

Скальпель тут же привлёк внимание студентов. Каждый из них понимал ценность этой вещи.

И скоро он мне очень понадобится.

— Я вам уже говорил, господа студенты. Магия — это такой же инструмент, как вот этот вот скальпель. Им можно спасти жизнь, а можно этой жизни лишить. И не обязательно намеренно. Если бы вы повторили результаты прошлых курсов, ни о каком практическом использовании магии на моих занятиях не могло бы быть и речи. Сейчас же я решил, что пора добавить немного целительства в свою программу.

Я со скрипом отодвинул стул и направился к доске.

— Как известно, магия бывает двух видов. Первый и самый распространённый — это…

Я повернулся в аудиторию, ожидая ответов. Руку подняла Виктория Делари.

— Пожалуйста, — кивнул я.

Девушка встала.

— Самая распространённая — это твёрдая магия, заключённая в кристаллах, руде и минералах. Они находятся в залежах, под землёй и даже в воде и являются главным источником энергии, благодаря которому, например, у нас в аудитории горят светильники.

— Верно, благодарю, Виктория Владимировна. Присаживайтесь.

Я сделал несколько надписей на доске и продолжил говорить:

— Второй вид магии — это, собственно, мы с вами. Маги. У нас есть Источник — неосязаемый сгусток энергии, который позволяет нам вмешиваться в физический мир и воздействовать на него напрямую. Мы, маги, отличаемся от прочих людей как раз способностью содержать в себе Источник и управлять его энергией. Если, конечно, вы не в моей ситуации…

Сделал небольшую паузу, чтобы дописать сказанное и заодно проследить реакцию студентов. Все промолчали — похоже, интерес к моему недугу заметно угас.

Это хорошо, фокус внимания переключился с моего недуга на само занятие.

Поэтому я продолжил:

— Однако прочие люди также способны накапливать в себе магию. У них имеется примитивная магическая система, ведь она есть у каждого человека. У магов эта система развита до состояния полноценного Источника. У немагов она остаётся в зачаточном состоянии, однако способна накапливать магию — пусть и в мизерных дозах. Именно поэтому трамваи, светильники и прочие диковинки изобрели народные умельцы, которым недоступно прямое воздействие на Источник. Они используют кристаллы и руду — результат твёрдой магии.

Я закончил писать, положил мел и повернулся, отряхивая руки.

— А теперь давайте подумаем, что станется с обычным человеком, чьи магические каналы и зачаточный Источник рассчитаны лишь на малую толику той энергии, с которой мы работаем каждый день, если влить в них огромную по их меркам дозу даже целительской магии? Это снова вопрос к вам, господа студенты. Отвечайте.

Некоторое время никто не решался. Я подошёл обратно к столу, прищурился от солнечного луча, который пробился через окно.

Наконец-то руку поднял Пётр.

— Прошу, — кивнул я.

Он встал и с немного смущённым видом, но вполне чётко объяснил:

— Полагаю, его организм может перегрузиться, что приведёт к травме.

Я кивнул, а Петя сел обратно. К нему тут же наклонился его друг Афанасий Белов и что-то сказал.

— Верно, господин Анисимов. — Я опёрся руками на стол. — Перегрузка магической энергией может привести к самым различным последствиям. Временная потеря чувствительности, шок, в худшем случае — разрыв тканей и летальный исход. Именно поэтому целитель обязан знать меру и никогда не вливать в пациента больше, чем его система способна принять.

Мне пришлось перерыть кучу больничных листов в архиве библиотеки, чтобы найти подтверждение этим словам. Неосторожное использование магии часто вызывало осложнения, которые затем списывали на другие причины.

— А если пациент умирает? — тихо спросил кто-то с задних рядов. — Если это единственный шанс, Григорий Романович?

Я посмотрел в сторону голоса. Спрашивала Светлана. Она смотрела на меня без прежнего вызова в голубых глазах, наоборот — скорее с искренним беспокойством.

— Тогда нужно выбрать меньшее из зол, — ответил я. — Травму можно вылечить, а смерть назад не повернуть. К тому же, — я выпрямился и закинул руки за спину, — риски магического воздействия можно сократить, если часть работы выполнить консервативными или хирургическими методами.