Илья Самсонов – Легенды Саввары: Когда умрет последний из Вас (страница 10)
Фавий ощущает усталость. Темно. Полумрак разбавляют солнечные камни. Он не пьян, но все же требуются усилия, чтобы держать себя в нормальном состоянии.
Впрочем, он такой не один. Тахрияр уже просто сидит и смотрит в одну точку. Остальные же, кажется, выглядят вполне бодрыми.
Фавий пытается слушать внимательно.
Это ведь не просто посиделки друзей. Тут есть люди, в руках которых реальная власть в Империи. И они могут действительно повлиять на соглашение с чернокрылыми.
– Меня волнует… – говорит один из гостей. Тирон Агий, заместитель действующего префекта Дэваля. -…Каков будет статус чернокрылых. Они смогут просто войти в Дэваль и другие селения и города? У них ведь даже детей учили убивать имперцев, разве нет? Был же какой-то указ императора об этом.
– Указ о введении «Инструкции по борьбе с врагами Империи», – тихо произносит Фавий. Документ, который и чернокрылые, и армейские хорошо знают.
– Вот-вот. Я про него. И как с ними жить бок о бок?
– Ну, а что делать? Думаешь, нужно их всех истребить? – спрашивает Родислав.
От этих слов по коже проходят мурашки.
Родислав говорит это даже с каким-то весельем. Будто шутит. Но от него – высшего военного чиновника – такие слова звучат действительно угрожающе.
Тирон потирает шею. Он, видимо, из тех людей, кому напускная цивилизованность не позволяет согласиться с такими словами. Или он правда против подобного геноцида, поди разбери.
Взгляд Родислава обращается к Фавию.
Сейчас Родислав выглядит пугающим. Глаза замутненные, улыбка волчья. Полумрак поглощает часть лица.
Фавий уже чувствует, что будет дальше. Родислав произносит вопрос синхронно с мыслями мужчины:
– А ты, Фавий, что думаешь?
Фавий трет глаза. Что он думает… Что он думает… Что он может думать? И сейчас он выбирает… Честность.
– Я не знаю, – Фавий разводит руками. – И, к счастью, не мне принимать это решение. И да, мне тоже сложно представить мирную жизнь после всего, что произошло. Но, с другой стороны, уже ведь родились и выросли целые поколения, не участвовавшие в той кровавой бане.
– Но это поколения людей, которые не считают себя подданными Империи. Они живут по каким-то своим правилам, – замечает Тирон.
С этим Фавию сложно спорить.
Он отчаянно хочет это соглашение, чтобы забыть о своей связи с чернокрылыми, но самому ему действительно сложно представить то, как вообще будет выглядеть этот новый мир.
– Завтра я, возможно, узнаю, что об этом думает сам Император, – произносит Родислав.
– Не многовато ли ты выпил? – усмехается Клавдий.
– Ха! Столько, сколько нужно.
У Фавия в голове только одна мысль… Скорее бы добраться до кровати.
ЧАСТЬ 4. ОКТАВИЯ
Она возвратилась в город поздно. Фавия не было дома – видимо, он все еще у Родислава. Октавия не пошла за дочерью. Возможно, и там уже все спят. Успеется.
Вот она лежит на большой кровати. Кутается в теплый плед, но уснуть вообще не получается. Ворочается во сне, смотрит в потолок. Прикрывает глаза, но сон все никак не приходит.
Она слишком взволнована. Вспоминает взгляд и слова Одара, пытается понять, что у него на уме.
В голове разные мысли. Про соглашение, Одара, Фавия, Горина и даже про собственную дочь. Мысли лезут еще дальше к воспоминаниям. Поминки, слезы и…
– Твою мать…
Трет глаза.
Нет уж, сейчас она точно не будет реветь. Глотку душит какая-то злоба. Смотрит на соседнюю подушку. И Фавия до сих пор нет.
– Дура.
Ругает саму себя за эту слабость.
Поспать толком не получается. Иногда разум проваливается в забытие, но что-то его выталкивает оттуда
Уже светлело, когда Октавия встала c кровати. Тело ломит, а голова чертовски тяжелая. Трет лоб.
– Черт…
Женщина слышит шум на улице. Быстро оборачивается в бирюзовую накидку. Выходит. Да, это Фавий. Как раз спрыгивает с ездовой твари.
Он и сам выглядит сонным и помятым. Ругать его не хочется. Наоборот, почему-то Октавии даже нравится, что он и его видок перекликаются с ее состоянием.
– Почему ночью не вернулся?
Фавий вздыхает. Машет рукой в сторону ворот во двор.
– Там лег спать. Никто не расходился, вот я и подумал, что не стоит быть первым.
Октавия кивает. Не знает, говорит ли он правду. Фавий всегда казался ей честным парнем, но женщина все равно ощущает сомнения. Дело не в нем. Просто она не может не сомневаться.
– Тебе не спалось? – спрашивает Фавий.
– Угу. Плохие сны.
Они обнимаются. В такие моменты Октавия забывает, что их брак – это план и расчет. Впрочем, они оба забывают об этом регулярно.
Он кряхтит. Сжимает губы. Взгляд какой-то серьезный.
– Хочу поговорить.
Чего? Что это с ним?
Фавий идет в дом, Октавия следом. Мужчина закрывает дверь. Октавия даже чувствует какое-то легкое беспокойство.
Фавий совсем близко.
– Что случилось с Арихом? – он говорит тихо-тихо.
Она смотрит ему в глаза в недоумении.
– Что? Чего это ты вдруг?
Он сердится?
– Зачем было делать это так?
– Так? Как? Ты о чем? – морщится Октавия.
– Ты сама его забила камнем?
Октавия смотрит на него в недоумении. Камнем? Что он вообще несет? Ее даже тон Фавия – требовательный и какой-то агрессивный – почему-то не так сильно трогает.
– Каким еще камнем? Я, мать твою, ничего не понимаю.
Ноздри Фавия раздуваются. Он кусает нижнюю губу.
Он и правда злится!
Что-то непривычное, ведь Фавий всегда казался невозмутимым и даже мягким. По крайней мере в пределах дома.
– Я говорил с теми, кто нашел тело. Они говорят: летуна сбили, а сам Арих за что-то ухватился. Затем ему в ногу и спину угодили стрелы. Он упал, но был жив. И уже после этого его изрезали и забили камнем.
Фавий смотрит на нее каким-то диким взглядом. Говорит все еще тихо. Шепчет. Октавия не верит, будто кто-то может их подслушать, но уже привыкла к паранойе Фавия.