Илья Саган – Скачок Дикаря (страница 19)

— Как это?

— Вот представь, все мы шестерёнки в механизме нашей Корпорации. Каждый должен делать то, что ему предназначено. Полбеды если сломается один из элементов — его всегда можно заменить. А если одна из шестерёнок начнёт крутиться в другую сторону? Тогда она зацепит другие, и они начнут вращаться не так, как нужно и в результате может сломаться вся система.

Я задумался, и в моей голове представилась почему-то чёрно-белая толпа, в которой люди с хмурыми лицами, подняв руки на уровень плеч, синхронно вращаются вокруг своей оси. Внезапно один из них скидывает серую одежду и на нём остаётся разноцветный комбинезон. Он хитро улыбается и начинает бегать по кругу, цепляя недоумевающих людей. Те, кого он задел, тоже оказываются в цветных одеждах и постепенно всё равномерное движение превращается в забавную кутерьму…

От весёлой картинки мои губы расплылись в улыбке. Чтобы сдержать смешок, я закрыл рот ладошкой.

— Они утверждают, — продолжал папа, не обратив внимания на мои ужимки, — что все мы рабы Корпорации, что нужно возродить искусство, вернуться к старым ценностям и традициям, например, к таким, как семья. И ведь некоторые идиоты им верят, становясь предателями. Я понимаю, для отсталых Предков это было нормальным, но для нас, современных людей… Ты сам подумай, какой толк от картин, музыки или литературы? Никакой выгоды, только лишняя трата ресурсов. Или семья… Вот зачем она нужна? Мы всегда можем увидеться или связаться, но при этом не несём никаких обязательств. Мы более свободны. И рабом себя я никак не могу назвать. Мне нравится моя жизнь и моя работа.

— Понятно.

— Да забудь ты об этих ренегатах. Совсем скоро всех их уничтожат. Давай лучше посмотрим передачу о знаменитой операции «Аляска».

— А что это?

— Как что? Ты слышал о великом Зилане?

— Пфф… Конечно, о нём знают даже малыши, у которых ещё нет своего Ока, — обиженно фыркнул я.

— А ты знаешь, как он попал к нам в Барстер?

— Ну, что-то слышал на уроках, — неуверенно ответил я.

— Тогда тебе будет интересно, — улыбнулся папа и дал команду визуализатору.

Передача действительно захватила меня. В ней говорилось об историческом рейде, во время которого небольшой отряд спецподразделения Мантикора освободил учёного из тюрьмы западников. Меня заинтересовало не столько спасение Зилана, сколько невероятные способности бойцов отряда.

— Когда вырасту — обязательно стану Мантикорой.

— Хм… Неплохой результат просмотра, — улыбнулся отец. — А ты знаешь, что это самая элита наших войск? Чтобы туда приняли, нужно иметь отличные природные данные и очень, очень, очень много трудиться.

— Я буду, буду, — закивал я.

— Нет курсов, окончив которые, можно было бы гарантировано попасть в Мантикоры. Туда приглашают! Хотя я почему-то абсолютно уверен, что именно тебя обязательно пригласят, — подбодрил меня отец.

— Да-а! Да-а! — радостно запрыгал я на диване.

— Ну, тогда запомни правило: всегда нужно делать немного больше, чем от тебя требуется. Хоть в учёбе, хоть на службе. Времени потратится не намного больше, а результат просто удивит. И ещё… Всё делай с увлечением, тогда любое, самое сложное дело превратится из работы в игру, а это всегда приятней…

Мы ещё долго дурачились и болтали на разные темы. Я, как мог, пытался растянуть этот вечер, но как только наступил положенный час, послышался голос мамы:

— Ну что, мой герой, пора спать. Завтра с утра ты возвращаешься в Школьный Дом. Тебе нужно восстановить энергию, чтобы не ударить в грязь лицом.

— Дур-рацкий сон! Зачем только его придумали? — бухтел я. — Ма-ам, ну неужели нельзя съесть таблетку из Фарна, чтобы энергия появилась? И не спать никогда.

— Ах ты мой фантазёр. К сожалению, человеческий организм не машина. Он устроен по-другому, и Фарн тут не поможет. Когда-нибудь Просвещённые обязательно придумают, как решить эту проблему, а пока людям сон необходим. Иди, попрощайся с папой.

— Эх… Тогда расскажи мне ещё чуть-чуть о Просвещённых и их изобретениях. Ладно?

— С удовольствием.

Пока я прощался с отцом, мама «построила» мне комнату:

— Детская, — произнесла она запрограммированную команду. Из пола поднялись стены, отгородив пространство для моего сна. Затем мама «вырастила» кровать и включила так нравившийся мне режим каюты фарнолёта.

Приготовившись слушать, я удобно расположился в кровати. Мама, сев рядом, гладила меня и рассказывала о невероятных научных достижениях. Просвещённые и их науки всегда вызывали во мне интерес, хотелось самому сделать какое-нибудь великое открытие.

— А ты посмотрел материалы, которые я советовала при прошлой встрече? — спросила мама после очередного рассказа.

— Ну-у, да… почти… — замялся я.

Не то чтобы мне не нравилось читать или смотреть учебные ролики, просто всегда находились какие-то более важные дела, и мамино задание я каждый раз откладывал на потом.

— Понятно. Значит, нет…

— Угу, — грустно вздохнул я. — Обещаю, что к следующему разу я изучу в десять раз больше, чем ты задавала. Правда.

Сгорая от стыда, я отводил глаза в сторону, хотя в темноте их и так не было видно. В этот вечер я дал себе твёрдое обещание, что при следующей встрече поражу маму знаниями, как сегодня папу — результатами стрельбы. После такого она точно будет гордиться мной и ещё сильнее полюбит.

— Верю, мой хороший, верю. А теперь пора спать, — она поцеловала меня, и, подоткнув под бок одеяло, вышла.

Утром, еле сдерживая слезы, ведь мне не хотелось показаться слабаком, я попрощался с родителями и поплёлся в Школьный Дом. Это была наша последняя встреча.

Глава 14

Прошло два с половиной месяца после поездки к родителям. Утром, когда я заправлял кровать, ко мне подошёл наставник Купер. Это был угрюмый здоровяк лет пятидесяти. Я спиной почувствовал его приближение. Из-за нейронного протеза вместо правой ноги наставник имел походку, ритм которой ни с чем нельзя было спутать. Раньше Купер был Корпом, но после ранения его перевели к нам. Этот бездушный солдафон строго следовал жёстким военным порядкам, совершенно не думая о том, что мы ещё дети. Ребята боялись его как огня. Если Купер появился в спальне, то точно нужно было ждать беды. Я испуганно съёжился и повернулся. К моему удивлению, взгляд наставника был полон сочувствия.

— Сожалею, мой мальчик, — печально произнёс он. — Фарнолёт с твоими родителями был сбит. Они не выжили…

Я замер. Всё внутри похолодело от ужаса.

— Это тест, да? Вы специально всё придумали, чтобы проверить меня? — спросил я, не желая верить в случившееся.

— Мне б тоже хотелось, чтобы всё сложилось по-другому… — вздохнул Купер.

Обескураженный, я опустился на кровать.

— Может, это ошибка, и они живы? — с надеждой произнёс я.

— Понимаешь, там случилась жуткая мясорубка… По сигналам с Нейронных Меток ГИЦ обнаружил скопление тяжелораненых. Твоему отцу поручили спасательную операцию. Когда он подлетал к месту, его достал выстрел Небесной Крепости. Фарнолёт разлетелся вдребезги. Не спасся никто.

Мне приходилось видеть Небесные Крепости. Это были громадные летательные аппараты, стационарно висящие в воздухе и обладающие огромной огневой мощью. В задачу Крепостей входила оборона и защита рубежей. Обычно их устанавливали на границе или над особо охраняемыми объектами. Я прекрасно понимал, что при прямом попадании в фарнолёт из такого оружия шансов выжить не оставалось.

Осознание случившегося постепенно овладевало мной. Тело стало ватным, руки опустились, точно плети. Энергия, которой у меня всегда было хоть отбавляй, будто превратилась в комок боли, поднявшийся к самому горлу, и слезами брызнула из глаз.

— Нет! Неправда! — закричал я, словно моё нежелание верить в услышанное могло всё исправить.

— Понимаю, малыш. Поплачь, поплачь…

Купер что-то говорил, утешая меня, но я не слышал его слов. Обессиленный, я рухнул лицом в подушку и зарыдал, вздрагивая всем телом. Наставник сел рядом и участливо положил на меня руку.

— Ты знаешь, а я был с ним знаком… с твоим отцом…

— Правда? — ответил я, вытирая слёзы.

— В моём последнем бою я потерял ногу и, если бы не помощь твоего отца, то потерял бы и жизнь. Ричард Блэйз тогда ещё служил штурмовиком. Мастерский был пилот. Рассказы о его подвигах гремели по всему фронту. Знаешь, как его прозвали?

— Как?

— «Бешеный аллигатор!» Корпус его фарнолёта был раскрашен под рептилию. Порой Рич такое вытворял… — усмехнулся Купер. — После моего спасения мы с ним частенько встречались. С ним и с твоей мамой. Замечательные люди.

— Угу, — хлюпнул я.

— А ты знаешь, что он не хотел переводиться на медицинский фарнолёт?

— Нет, — заинтересовался я.

— Он считал, что эта служба менее важная и совсем не такая опасная, как работа штурмовика. Готов был даже отказаться от предложенного звания мидкоммандера… А согласился только при условии, что в его команду переведут твою маму… Редко встретишь такие чувства. У нас же как принято — месяц-другой покувыркались и разбежались. Если повезёт, ещё и бонусы за потомство получили. Большая любовь в нашем обществе опасна…

— Почему это?

— Ну-у… Как тебе объяснить? Ты ещё мал. Понимаешь, когда чувства к кому-нибудь начнут превышать преданность Корпорации, то человек становится лёгкой добычей для коварной идеологии Страдальцев. Превращается в предателя. Конечно, это никак не касается твоего отца. Ричард был сильным человеком. В тебе, кстати, видна его закваска.