Илья Саган – Последняя битва (страница 19)
— Это больца, — мальчишка ткнул пальцем в листья. — Если их есть вместе с булами, — он показал на плоды, — то затянутся все раны и полностью восстановится бодрость.
Маруся первой рискнула попробовать.
— Ммм… И правда вкусно! — воскликнула она, надкусив «айву».
— Ну я же говорил! — обрадовался Лугдес. — Рассказывайте про свою землю!
Мне было уже не до него. Не знаю почему, но все мое внимание захватили загадочные листья, По форме они напоминали детскую аппликацию елки с черной окантовкой — странные и в то же время знакомые. Больца, больца… Перед мысленным взором встала библиотека в Монастыре Небесной Гармонии и валяющийся на полу томик с изображением такого же растения под названием «Необычные свойства больциниума».
Так это и есть тот самый больциниум? Охренеть! Совершенно забыв об орчонке — или как правильно сказать, флогерончонке? — я повернулся к друзьям и сбивчиво поведал о своем открытии.
— Ты хочешь сказать… — сообразил Серый. — Получается, что мы…
— Угу, — подтвердил я.
— Твою ж мать! — выругался он и со всей дури саданул кулаком по стене.
— О чем это вы? — нахмурилась Маруся.
Конечно, ее же не было с нами, когда мы допрашивали Хвата.
— Это значит, что мы не на Риалоне, — мрачно пояснил я. — Это остров Флогин, нам про него рассказывали Верлим и Раная. Помнится, она выразилась в том духе, что сюда боятся соваться даже самые отчаянные авантюристы. Растения, пожирающие всех и вся, и так далее. Больциниум растет только здесь, так что ошибки быть не может.
— Да-а, — протянул Серега. — Вот попали, а? Кстати, могли бы и раньше догадаться, раз уж своими глазами видели эти долбаные цветы.
Верно, могли бы. Но не доперли. Впрочем, это ничего не изменило бы.
Получается, предки Элмера жили именно здесь, на Флогине. Теперь понятно, почему они — флогероны.
— Хотите сказать, мы в ловушке? — растерянно спросила Маруся.
— Если только Вальтер нас отыщет…
— Не отыщет. Вернувшихся здесь нет, и помощи ждать неоткуда. Остров необитаем, не считая этих, — я кивнул на маленьких пещерных жителей.
И тут вспомнил про Лугдеса. Покосился на него и с удивлением увидел, как Диоген, опустившись на землю, что-то тихо говорит мальчику, а тот слушает, открыв рот. Оказалось, филин, привирая и приукрашивая, рассказывает о Треглаве.
— Только имей в виду, — самозабвенно заливал он, — без моей помощи ни тебе, ни кому другому до волшебного острова Синеус не добраться. Так что вы должны меня холить и лелеять.
Да уж, мой Диогеша нигде не пропадет.
Мы с Серегой стояли, задумчиво глядя друг на друга, и машинально грызли желтые плоды. Сытость повышалась, но сейчас это волновало меня меньше всего.
Краем глаза я увидел, что возле груды нашего шмота наметилось оживление. Шагнул к решетке и понял — флогероны роются в сумках. Почему-то оружие их совершенно не заинтересовало, а вот содержимое инвентаря — очень даже. Они по пояс ныряли в суму и доставали пузырьки с зельями, фрукты, добытые в боях артефакты. Каждый новый предмет сопровождался радостным воем.
Блин, там же книга Призыва! Сейчас сопрут, и ищи-свищи. А то и вовсе на растопку пустят, с них станется. Ну почему я не попробовал наверху, в пещере, пробудить Нариэля? Эх…
Вдруг человечки дружно ахнули, и повисла тишина. Вглядевшись, я сообразил: один из них обнимает толстую палку размером с него самого. Жезл Единения! Лугдес вскочил и побежал к ним.
Дальше я уже мало что понимал. Лилипуты засуетились, что-то говоря друг другу, некоторые бросились вглубь пещеры и минут через пять вернулись, почтительно ведя под руки одетого в белую шкуру старика, морщинистого и седого. Он медленно подошел к груде наших вещей, моргая подслеповатыми глазами, дотронулся до жезла. И вдруг заплакал.
Пещерные жители упали на колени, стали прикладываться к артефакту лбом, что-то залопотали.
— Кадис! Кадис! — доносилось до меня.
Сомнений не было — они узнали святыню, сделанную Кадисом Древоруким. Как бы этим воспользоваться? Внушить им, что нельзя убивать тех, кто принес жезл, иначе всех ждет страшная кара, и бла-бла? Не очень изящно, конечно, но на крайняк сойдет.
Тем временем к суетящейся вокруг нашего шмота группе подошел крупный, на голову выше остальных, флогерон. Одетый в обрывки красной ткани, с бусами на шее, он выглядел солидным и важным.
— Великий Мугду! — с трудом согнув спину в поклоне, обратился к нему старик. — Большая благодать сошла на наш дом! Мы обрели утерянный жезл Кадиса Древорукого!
На зеленом лице вождя (если я правильно понял, он и был начальником всего это безобразия, а заодно отцом Лугдеса) появилось выражение торжества. Он вскинул руку и с пафосом произнес:
— Флогероны! Много лет мы сражались с Живыми, молились предкам, прося о защите, и сегодня сам Кадис дал нам знак! Он с нами! Он помнит о нас! Возьмите же дарованный им жезл и возложите к его стопам!
Он сделал знак, и пещера наполнилась гудением. Осмотревшись, я увидел группу флогеронов, которые дули в огромные медные трубы, похожие на закрученные рога баранов. Четверо зеленокожих подняли подарок Элмера и с величайшим почтением потащили к статуе. Сотни лилипутов высыпали из своих домов и кланялись жезлу, когда его проносили мимо.
Друзья непонимающе посмотрели на меня.
— Смотри, как возбудились, — сказал Серега. — Что это за штуковина, Димыч? Они ведь ее из твоей сумки достали?
— Ага, — прошептал я. — Потом расскажу.
Между тем флогероны дотащили жезл до Кадиса и положили к его ногам. Снова упали на колени, потыкались лбом и расселись вокруг статуи, обсуждая неожиданное появление святыни. Трубы смолкли, а вождь, задрав голову, проорал:
— Я Баладур, Великий Мугду твоего народа! Я снова собрал племя, чтобы просить тебя о защите и покровительстве, о Кадис! Сегодня хороший день! Мы вновь обрели священный жезл и возвращаем его тебе.
Все закричали, а он продолжил:
— Сегодня хороший день! Наши закрома полны еды, и уже долгое время никто из нас не погибает. Спасибо тебе, о Кадис!
Его снова прервали радостные вопли. Баладур немного подождал, а потом, сделав знак рукой, вновь заговорил:
— Сегодня хороший день! Мы смогли изловить для тебя трех человек, среди которых есть даже Собиратель.
Собиратель? Хм, о ком это он?
Что дальше говорил вождь, я не услышал, потому что около клетки появился Лугдес.
— Ух ты-ы, — восхищенно протянул он. — Откуда у вас священный жезл?
— У меня есть один знакомый флогерон, очень сильный шаман, — сам не понимая, зачем, я немножко приврал. — Он и подарил.
— Флогерон? — недоверчиво переспросил мальчишка. — Такой, как мы?
— Да, только повыше.
Лугдес шевельнул ушами и грустно сказал:
— Мы тоже раньше большими были. Как вы, даже больше.
Любопытно… Я открыл было рот, чтобы расспросить его подробнее, но тут послышался топот множества маленьких ног, и к решетке приблизился целый отряд флогеронов. Шедший впереди — видимо, командир — сходу плюнул вольрувой в Серого, и тот повалился на меня, как срубленное дерево. Я успел подхватить его и осторожно положил на землю. Выпрямился, свирепо глядя на мелких засранцев, но старший решительно предупредил:
— Не мешай. Он — жертва!
И плюнул мне в ногу. Колени подогнулись, я упал рядом с Серегой. Тот бешено вращал глазами, и в них читалось:
«Если выживу, уродцам не поздоровится!»
То ли шипы у них были разные, то ли они варьировали дозу, но, в отличие от первого раза, сейчас моя парализация была частичной. Встать я не мог, однако двигать плечами — пожалуйста. То есть они меня просто обездвижили, чтобы я не мешал вытаскивать из клети Серого. В Марусю, которая попыталась ринуться на защиту, тоже плюнули. И теперь она сидела рядом со мной, до крови кусая губы.
Обмотав Серегины щиколотки лианами, флогероны вытащили его из клетки.
— Дим, сделай что-нибудь, — умоляюще сказала Маруся. — Они убьют его!
Я повертел головой — Лугдеса нигде не было. Когда только успел слинять?
Тем временем Серого поволокли к статуе. На площадь перед ней высыпали толпы пещерных жителей, жадно ожидая грядущей экзекуции.
— Лугдес! Лугде-ес! — отчаянно зашипел я.
— А? — он появился возле клетки, словно из-под земли.
— Что с ним будут делать?
— Принесут в жертву.