Илья Саган – Мне написал покойник (страница 7)
С минуту Тазуки так и стоял без движения на коленях. Внезапно в нём пробудилась какая–то дремлющая сила. Он вздрогнул всем телом, резко вскинул голову и с шумом вдохнул, будто только что вынырнул из глубокой проруби. Его раскосые глаза распахнулись настолько широко, насколько позволяла их природа. Он с удивлением покрутил головой, словно всё вокруг видел впервые, внимательно изучил раскрытые ладони и, одобрительно кивнув, усмехнулся.
ЭПИЗОД 5. Златовласка, волшебные пещеры и тайник в шкафу
В детстве Алан и Рон жили в соседних домах. Вместе играли, вместе хулиганили и вместе мечтали. Даже дни рождения у них почти совпадали: Алан был старше Рона ровно на неделю. Мальчишки настолько сблизились, что считали себя не иначе как братьями. Они были единым целым, дополняли друг друга. Бойкий и сильный Ал мог защитить от кого угодно, а весёлый и заводной Рон постоянно что–нибудь придумывал: то пиратский квест замутит, спрятав бутылки с записками–подсказками внутри, то лук из упругой ветки соорудит да устроит соревнование.
Не обошлось и без серьёзной проверки их дружбы. Когда в классе появилась белокурая красавица Венди Брукс, оба втрескались в неё по уши. Каждый хотел перед ней выделиться, дошло даже до откровенных стычек. А когда друзья–соперники явились к Златовласке — так они прозвали девочку — и потребовали сделать выбор, она только загадочно улыбнулась. Сказала, что из–за мальчишеских споров глупо расставаться с друзьями. Что она и того, и другого обожает, поэтому пусть они оба будут её верными рыцарями. Ребята сначала растерялись, но потом пошушукались и решили, что больше никогда не будут ссориться из–за Златовласки, даже если когда–нибудь потом она выберет одного из них. С тех пор троица стала неразлучной.
Алан вспоминал эти годы как самые светлые, самые безоблачные. Как же тогда было интересно жить! А сколько времени они провели у заброшенных шахт — выдумщик Рон прозвал их волшебными пещерами. Он сочинял сказки, в которых каждому из друзей находилось место. Даже сейчас, спустя столько лет, эти истории вызвали у Алана невольную улыбку.
— Ой! Ну и влетит же мне от предков! — воскликнула Венди, ощупывая запястье, когда после очередной прогулки в шахты мальчишки провожали её до дома. — Серёжку где–то посеяла. Между прочим, папин подарок на день рождения.
— Не дрейфь, никто даже заметить не успеет. Сейчас темнеет, а утром разыщем твою пропажу, — уверенно произнёс Алан.
— Обязательно найдём, можешь спать спокойно, — кивнул Рон.
Поздним вечером, когда Алан уже залез в кровать, с первого этажа их маленького домика раздались тревожные восклицания. Через пару минут в дверь постучали.
— Сынок, не спишь? Не знаешь, где Ронни? — прозвучал голос матери.
— Где–где, дрыхнет давно. Мы ещё час назад попрощались.
— Вот горе, придётся всё–таки к шерифу обращаться. Бедная Рита.
Ритой звали маму Рональда. Его отец погиб при взрыве метана на шахте, когда Рон был ещё совсем мальцом, и для матери он оставался единственным смыслом жизни.
Алан долго ворочался, пытаясь сообразить, куда мог подеваться друг. И тут его осенило. Неужели этот идиот один попёрся в пещеры искать серёжку?!
Быстро вскочив с кровати, Алан оделся, засунул в карман фонарик и через окно выбрался на улицу. Нужно предупредить Рона, что его хватились, и вместе придумать какую–нибудь историю, иначе точно накажут.
У шахт, вдали от городских огней, стояла кромешная тьма. Чёрные кроны деревьев вырисовывались на фоне неба, сливаясь в бесформенную массу. Каждый уголок казался засадой, каждый шорох — опасностью, а злобно поблёскивающие сверху звёзды напомнили Алану глаза тысячеглавого чудовища из жуткого фэнтези. Борясь со страхом, он рыскал в неприветливой темноте, выкрикивал имя друга, но кроме колыхания травы и завываний попавшего в ловушку заброшенных построек ветра, ничего не слышал.
Нога чуть не соскользнула. Алан с трудом удержал равновесие. Подсвечивая фонариком, он принялся рассматривать странное место. Это была яма. Не просто яма, а бездонная пропасть, готовая проглотить любого мрачной, ненасытной пастью.
Алан лег на самый край и, свесив голову, направил в провал луч света. Откуда взялась эта дыр
Он ещё сильнее свесился над пустотой и, затаив дыхание, прислушался. Показалось, что откуда–то из глубины доносится невнятный стон.
— Это ты, Рон?
В ответ прозвучало сдавленное мычание.
— Держись, брат, я сейчас!
Яма была около полутора метров в диаметре и не менее трёх в глубину. Цепляясь за рваные края откоса, Алан осторожно спустился. Оказавшись на самом дне, он огляделся. В свете фонаря что–то шевельнулось.
Рон!
Он лежал среди обломков острых камней, припорошенный осыпавшейся землёй. Нога неестественно вывернута, правая бровь сильно рассечена, лицо залито кровью.
— Ты жив?! — кинулся к нему Алан.
Рональд, похоже, совсем не замечал друга. Широко распахнув глаза, он устремил остекленевший взгляд куда–то ввысь, на лице выступили маленькие капли пота, а губы еле заметно шевелились. Алан наклонился и прислушался.
— Какие же яркие звёзды… Ничего, кроме них… уже тысячу лет ничего… — доносилось еле слышное бормотание.
Бредит?
— Рон! Это я! — испуганно воскликнул Алан. — Очнись!
Лицо друга дрогнуло.
— Ал? — губы едва заметно растянулись в нечто, напоминающее улыбку. — Я знал… знал, что ты придёшь.
— Конечно, не бросать же мне брата. Сильно болит?
— Не чувствую… Совсем не чувствую тела… И вот… Передай ей это.
Он разжал ладонь. В луче фонаря блеснула маленькая серёжка.
— Передам. Я за помощью. Ты только держись!
Рона увезли в окружную больницу, а через несколько дней и мать Ллойда покинула город. Алан и Венди пытались разыскать друга, расспрашивали родителей, но те лишь пожимали плечами. Поговаривали, что Рита хотела пристроить сына в одну из столичных клиник, но неудачно. Затем она и вовсе перестала звонить. Полностью прервала связь со старыми знакомыми.
Конечно, друзья не бросали попыток что–то узнать о судьбе Рона, обивали пороги полиции и больниц. Но разве много возможностей у подростков?
Судьба свела их лишь через много лет благодаря счастливой случайности и внимательности Рона.
Рональд Ллойд в тот день шёл домой в приподнятом настроении.
«Я их всё–таки сделал! — думал он, вспоминая, как разбомбил оппонентов на университетском симпозиуме. — Надо же было такую ересь проталкивать!»
Казалось, даже природа напиталась от него радостными эмоциями. Яркое осеннее солнце освещало опавшие листья, делая их похожими на всполохи пламени, а лёгкий ветерок, подхватывая их, играл в кораблики в луже у обочины. Улыбнувшись стайке задорно галдящих детишек, Рональд перехватил заинтересованный взгляд миловидной женщины. А потом заметил человека, чей вид совершенно не вписывался в благостную картину мира. Слегка сгорбив спину, прохожий шёл, уткнувшись хмурым взглядом под ноги.
Ллойд остановился. Что–то в чертах лица показалось смутно знакомым.
— Ал?! Вот так встреча!
— Простите, — мужчина с недоумением посмотрел на Рональда, — мы знакомы?
— Алан Трекер? Верно? Неужели не узнаёшь, брат?! — воскликнул Ллойд.
— Рон?
— А ты что, ещё одним братом обзавёлся? — рассмеялся тот.
Только сейчас Трекер заметил розовый шрам, пересекающий правую бровь незнакомца именно в том месте, где у лежащего на дне провала друга сочилась кровь. Та же открытая улыбка и непослушная проволока волос, как в детстве. Правда, сейчас их цвет гораздо больше соответствовал фамилии[2].
— Рон, братишка! — Подпрыгивая от радости, Алан принялся хлопать друга по плечу. — Это ж сколько лет прошло? Тридцать? Сорок? Как ты вообще меня узнал?
— Тебе от меня ни в каком гриме не спрятаться. Как поживаешь, рассказывай?
— Нормально. — Трекер замялся и, ощупав лацкан дорогого пальто друга, произнёс: — А ты, я смотрю, неплохо устроился.
— Не жалуюсь. А вот твое «нормально» мне почему–то не нравится. Может, расскажешь? Надеюсь, десяток лишних фунтов на талии не прибавили тебе гордыни?
Алан хмыкнул. Рон и в детстве чуял ложь за милю, а язык по–прежнему был острым, как жало.
— Очередное собеседование коту под хвост, — махнул он рукой. — Второй месяц без работы.
— Что, в рядах биржевиков не нашлось вакансий? — кивнул Рон. — Говори уж всё, не тяни резину.
— Да какие там биржевики! Дальнобойщик я, водитель. Рыцарь дорог и буераков… Понимаешь, меня только из–за решётки выпустили. И вот всё как–то не складывается.
— Ну даёшь! Вот и оставь тебя без присмотра! За что сидел–то, если не секрет?
— Одному маленькому мерзавцу кабину чуток подрихтовал. Неважно, что было — то было.
— А как наша Златовласка? — голос Ллойда слегка дрогнул. — Разведка донесла, что вы поженились, это правда?
— Ага, она тоже здесь. Папаша того ублюдка сначала меня засадил, а затем и Венди с дочкой из Гвентлина выжил. Они уже несколько лет у родственницы. Тут недалеко, в пригороде ютятся, — Алан вздохнул. — Ну ничего, я вернулся, и теперь всё наладится.
— Дочка? Ого! Хотелось бы на неё посмотреть.
— Обязательно посмотришь, не отвертишься! Представляю, как Венди от радости прыгать будет, — губы Алана растянулись в улыбке. — А как ты? Семья, дети?
— Не обзавёлся. Не всем же так везёт на любовном фронте. Я больше по науке — она моя страсть… — Ллойд задумчиво посмотрел на друга. — Значит, рыцарь дорог… Пожалуй, я смогу помочь. У нас на факультете один водитель пару дней назад уволился, характером с деканом не сошёлся. Поговорю, чтобы тебя пристроили на его место.