Илья Саган – Мне написал покойник (страница 41)

— Воспользовался интеллектом, — подмигнул Штерн. — Он вычислил, что следующий год будет урожайным на оливы, назанимал у друзей денег и арендовал все маслодавильни в округе. Сделал это Фалес ещё зимой, когда прессы были никому не нужны, поэтому он смог нанять их практически за бесценок. А когда пришло время и спрос на давильни вырос необычайно, философ поднял цену в пять раз сверх обычного.

— Ничего себе!

— В результате Фалес вернул все долги и получил неплохую прибыль. Так он показал, что мудрец всегда может разбогатеть, но не каждый богатством интересуется. Подобных примеров в истории немало, — профессор говорил, продолжая осмотр. — Без интеллекта никуда. Вот вы помните, кто считается главным соперником Шерлока Холмса?

— Мориарти? — с сомнением спросил Рон.

— Правильно. А кем он был?

— Преступником?

— Да. Но при этом ещё и профессором математики! Так что даже на таком неприглядном поприще интеллект необходим, чтобы чего–то добиться.

— Но ведь Холмс его сделал!

— Опять же только благодаря незаурядному уму. Миром должен править интеллект! В принципе, так сейчас и происходит, но ещё в недостаточной степени. Дураков у власти пока хватает, такие глупости порой вытворяют… Так, ну мы вроде закончили, — Штерн дождался, пока Рон застегнёт рубашку, а затем выкрикнул: — Можете войти, миссис Ллойд.

Мама на цыпочках вошла в кабинет и тихо, видимо, боясь спугнуть надежду, спросила:

— Что скажете, профессор?

— Пожалуй, я смогу помочь вашему мальчику, — улыбнулся Штерн.

— Правда? — её лицо засветилось от радости.

— Зачем же мне обманывать? Только имейте в виду: случай действительно сложный, лечение займёт не один год.

Штерн перенёс Рона обратно в коляску и, усевшись за рабочий стол, принялся что–то писать.

— Главное, чтобы Ронни поправился, — вздохнула мама.

— Всё будет хорошо, обещаю. Приходите через неделю. — Профессор поднялся из–за стола и протянул ей два листа бумаги. — Это рецепт на лекарства, а это — направление на обследования, вы должны их пройти до нашей следующей встречи.

— Ой, мы вам так благодарны, мистер Штерн! — всплеснула руками мама. — Рон, ну что же ты? Поблагодари профессора.

— Угу, — смущённо буркнул он.

— Пока ещё рано петь дифирамбы. Кстати, молодой человек, — профессор достал с полки потрёпанную книжку, — вот, возьмите от меня в подарок. Это популярная математика, замечательная гимнастика для ума. В детстве я обожал эту книгу.

— Спасибо.

— Мне почему–то кажется, что она вам обязательно понравится, — сказал профессор и подмигнул Рону.

ЭПИЗОД 28. Нежданные гости

Виски был хорош. Смакуя напиток, Трекер погрузился в размышления. Так, значит, и эта выпивка, и всё вокруг — сплошное очковтирательство? А может, этот мир существует только потому, что веришь в него? Стоит только закрыть глаза — и всё развеется в пыль, как рассыпается пожухший осенний лист в неловко сжатой ладони?

Алан прикрыл веки и представил, что лежит где–то в коридорах ИГЗ, прикованный к кушетке. В голове мелькали картинки из реальной жизни. Почему–то представился Сэр Барон, шипящий на кого–то невидимого. Тощий, шерсть в колтунах и сосульках… Эх, пропадёт животинка! Нет, дочка его обязательно заберёт, не бросит… Как там Джесс? Вот бы увидеть её ещё хотя бы разочек…

Несколько минут Трекер медитировал, представляя реальность. Потом медленно открыл глаза, огляделся. Всё как прежде: тот же салун, скошенная трава на полу, недопитый стакан виски с бьющим в нос ароматом… Как же выбраться из этого дерьма?

— Если бы ты знал, как я бесился, когда узнал о вашей свадьбе, — послышался голос Рона. — Я ведь даже билет до Гвентлина купил. Но… Не мог же я в угоду своим чувствам рушить ваше счастье? Вот и ушёл с головой в науку, спрятался, как в коконе. Всё ждал, пока рана затянется.

Алан не сразу сообразил, о чём речь. Он с удивлением посмотрел в глаза друга. Тот улыбнулся.

— Не злись. Потом–то я понял, что всё было правильно. Венди любила именно тебя. Всегда любила, — Рон примирительно похлопал Алана по плечу.

— Да я и не злюсь. Просто подумал: вдруг всё сложилось бы иначе? Даже представить такого не могу.

— А я… Как только я снова появился в её судьбе, сразу всё разрушил. Хоть косвенно, но я виновен в гибели Венди, — вздохнул Ллойд.

Алан хотел признаться, что у него проскакивали мысли о причастности друга к аварии, но передумал.

— Ты тут ни при чём, — произнёс он. — Это всё делишки Фриза. Он сам признался. Выберусь — пришибу ублюдка! И его уничтожу, и всю его адскую систему!

— Не стоит.

— Что ты такое говоришь, Рон? Он же…

— Я не о Фризе. Систему не стоит. Во–первых, в ней много чего полезного, а во–вторых, тут люди. Много людей. Конечно, не такие, как задумано природой, но всё же они самые настоящие. Думают, живут, чувствуют. Да и выбраться отсюда уже не удастся. Вход сюда — это дверь в одну сторону.

— Погоди, погоди. Как не выбраться? Разве мы не живые и здоровёхонькие лежим на кушетке, спим, как заколдованная красавица из сказки? Стоит только разбудить, прервать связь с компьютером, и готово — очнёмся в реальности.

— Если бы… Человек, подключенный к этой системе, через год умирает. Нейронные связи разрушаются, не выдержав напряжённой работы, а мозг превращается в никчемную жижу.

Алан хмыкнул. Год? А ведь он почти поверил в виртуальность мира. И на тебе, нестыковка: Майкл с Селиной тут уже больше пяти лет, а те трое из круга света в Храме и вовсе до пятидесяти дожили.

— Ошибаешься, — покачал головой Трекер. — Я встречал людей, которые тут гораздо дольше года. И врать им нет никакого смысла.

— Они и не врут. Время! Время течёт по–разному. Для подключенного разума оно растягивается. За год в реальном мире здесь проходит целых пятьдесят лет. В этом–то и изюминка Фризиума.

Алан с недоумением посмотрел на Рональда.

— То есть человек может перейти во Фризиум, там быстренько, минут за десять реального времени, выспаться, и вернуться обратно полным сил и энергии?

— Э, нет. Для тела–то время будет идти по–прежнему. Ему потребуется полноценный отдых. Скорее, наоборот — в виртуальном мире можно будет заниматься своими делами. Но в этом как раз и заключается проблема — если разум находится в системе без перерыва дольше реального часа, то начинается необратимая реакция. Человек уже не сможет существовать без поддержки компьютера.

Алан кивнул скорее самому себе.

— Так вот почему и Стэн, и другие старожилы у бродяг с ума посходили!

— Верно. Отслужив положенный срок, мозг приходит в негодность. И его обладатель живёт в состоянии безумия до самой смерти. Это может продлиться и год, и два. Максимум, о котором я слышал — три фризиумных года. Чтобы не доводить до сумасшествия, всех отключают раньше, но на бродяг система не обращает внимания.

От досады Алан поморщился. Неужели придётся торчать здесь полвека? Это же целая жизнь! Хотя, стоп! Рон сказал, что один реальный год — пятьдесят во Фризиуме. Значит, час это… больше двух дней. А он здесь… Трекер принялся лихорадочно высчитывать. О–у–у! Да у него ещё есть время! Ошарашенный своим открытием, Алан уставился на друга.

— Ро–он.

— Да, Ал? — А ведь я здесь меньше двух суток.

На несколько мгновений Ллойд замер.

— Та–ак… — наконец, ухмыльнулся он. — Когда, говоришь, ты появился в Шайнинге? Только точно!

— Из Бюро адаптации я вышел вчера, примерно в три пополудни. Ну, может быть, без четверти. До этого беседа с куратором заняла с полчаса, — перебирал в памяти Трекер.

— А сейчас почти полночь, значит в нашем распоряжении… — Рональд посмотрел в потолок, — …часов одиннадцать–двенадцать!

— Угу, у меня так же получилось.

— Отлично! Вот только непонятно, с чего ты так рано в Храме оказался? Неофитам нужно там появляться только через неделю после «рождения». Да и то почти все по незнанию опаздывают.

— За компанию, любопытство замучило.

— Что ж, я даже мечтать не мог, что всё так удачно сложится, — улыбнулся Ллойд. — Есть у меня вариант и на такой случай. Считай, ты уже вернулся. Чтоб не светиться лишний раз пару часиков в моём салуне перекантуемся. Дождёмся правильного момента — и в путь!

Губы Трекера сами собой растянулись в широкой улыбке. Захотелось кинуться к другу, сжать его в крепких объятьях, но он тут же спохватился и нахмурился.

— А как же ты?

— Не заморачивайся. Главное, чтоб ты выбрался. Я для земной жизни давно покойник. Ни мне, ни тысячам других во Фризиуме уже не помочь. А вот у тебя есть шанс. Сможешь предотвратить новые жертвы.

Алан даже слегка растерялся от этих слов. Он беспокоился о себе, о Роне, о том, что не увидит дочку. А о том, что здесь море пострадавших, которые для кого–то тоже очень близки и дороги, даже не подумал. Сколько их? Тысячи? Десятки тысяч?

— Сколько ж человек Фриз уже затащил сюда? — прошептал вслух Трекер.

— Давай прикинем, — Рональд прищурил один глаз, делая в уме подсчёт. — Сейчас синкеров, не выработавших ресурс, порядка ста пятидесяти тысяч… Это за вычетом досрочно вознесённых… Первые годы были единицы. Затем по нарастающей… Значит… Думаю, тысяч триста — триста пятьдесят. Но это довольно грубая оценка.

— Ничего себе! — присвистнул Трекер. — Где такую гору тел разместить можно? Это ж все кабинеты и коридоры Института должны быть забиты кушетками с первого до последнего этажа. И то, наверное, не хватит. Не, Рон, я там такого не видел.