Илья Рясной – Мертвяк (страница 56)

— Почему только излишествами? Ти-тропазин лечит много болезней.

— Мистическое равновесие. Жизнь за жизнь. Отвратительно!

— Все естественно, коллега. Законы выживания. В природе выживает сильнейший.

— А в социуме — те, у кого больше денег.

— Не только. Деньги. Власть. Положение. Вот они — свидетельства жизнеспособности индивидуума. Как раньше когти, зубы, мускулы. Человечество развивается. Со временем, может, критерием станет научный ум.

— Вряд ли. Сильнейшие, как вы их называете, вечно будут высасывать результаты нашего труда, как мы высасываем кровь из этих несчастных, — вздохнул Кутепов.

— А вот это мы еще посмотрим, — недобро усмехнулся Менгель. — Пустые разговоры… Кстати, сегодня у нас «Шато-Лафит» тысяча девятьсот пятьдесят шестого года. Изумительный букет.

Менгель нажал кнопку и, когда в динамике послышался голос Кувалды, приказал:

— Готовьте следующий объект.

— Это мы быстренько, — донесся удовлетворенный голос.

— Любите вы это дело, Егор Вадимович, — усмехнулся Менгель.

— Так кто же не любит. Просто признаться себе боятся. А так все любят.

— Прав он, Кутепов, все любят власть над жизнью и смертью. Все.

— Просто вы хотите видеть всех такими же, как вы сами, — с вызовом произнес Кутепов.

— Опять вы за старое, коллега. Опять чем-то недовольны. Снова ропщете. А почему?

— Живу в тюрьме. Занимаюсь богопротивными делами. И вы еще спрашиваете, почему я ропщу?

— В тюрьме? Едите на серебре. Прекрасный повар. Отличное вино. Совершенное оборудование. Нет недостатка в материалах. И главное — мы можем все. Многим ли позволено работать с таким материалом? Никому. Только нам. Ваша жизнь — просто мечта исследователя.

— Вам говорили, что вы дьявол?

— Какой дьявол? О чем вы?.. Может, Фауст. А скорее — просто ученый, движимый страстью отодвинуть границу незнания.

— Да уж…

— Вообще, по-моему, утверждение, что Бог есть добро, просто абсурдно. Какое дело Богу до добра? Бог — это знание. Мудрость… Да, Бог — это страсть к знанию. То, что он есть добро, — просто выдумки слабых духом ничтожеств, вымаливающих у окружающих и у природы пощады. Удел слабых — страх… Боязнь темноты. Боязнь высоты. Ужас перед тайной.

— А вы верите, что существует тот свет?

— Не знаю. Пока это меня не касается. И проверить это утверждение у меня нет никаких возможностей, поэтому смешно тратить силы на подобные размышления.

— А я трачу. Мне кажется, он все-таки есть. И я задумываюсь порой, какая награда ждет меня там за то, что мы творим здесь.

— Все терзаетесь глупыми мыслями, — улыбнулся Менгель. — И черпаете силы в ненависти ко мне и к нашим спонсорам. Если бы не я, вы бы сегодня торговали джинсами в Лужниках или гербалайфом. Это в лучшем случае. В худшем — просто бы голодали. Наука гибнет, мы в России никому не нужны. Я вас знаю, — вы бы умерли, лиши вас возможности заниматься исследованиями.

— Меня мучает в последнее время бессонница. Все-таки мы работаем с живыми людьми.

— Нет, Кутепов, это не люди. Это материал.

— Люди… В отличие от нас…

— Вам определенно нужно успокаивать нервы… Передохните. Вы должны быть готовы к новой серии.

— Хорошо…

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀ *⠀⠀ *

— Ну, очухался? — спросил Артемьев, входя в комнату, отведенную в убежище-три Глебу.

— С трудом, — произнес Глеб. — Все-таки из преисподней вернулся.

— Как у тебя это получилось?

— А, — отмахнулся Глеб. — У тебя все равно не получится.

Глеб применил один из наиболее сложных фокусов, которым его учил Лесовик. Он действительно отведал специального яда. Но, попав в определенный ритм, можно достичь того, что яд не убьет, а лишь приглушит все функции организма. Человек зависает между жизнью и смертью. Но все осознает. И усилием воли может вернуться обратно. По всем же медицинским методам определения смерти он мертв.

— Твое счастье, что они не додумались сделать контрольный выстрел, не спровадили тебя в крематорий, — сказал Артемьев.

— Я бы не дал им такой возможности.

— Все-таки ты счастливчик.

— Я знаю.

— «Синдикат» считает, что избавился от тебя. И что ты унес то, что тебе стало известно, в могилу. Значит, беспокоиться не будут. Теперь рассказывай, что узнал…

Глеб подробно описал людей, с которыми общался, их базу.

— Быки обмолвились, что босс их — законник. Вор в законе.

— Уже кое-что.

Наверное, босс как раз тот, кто пихал меня ногой.

— Ты его опознать можешь?

— По голосу — может быть.

— А остальных? Ученого? Тех, кто допрашивал? Можешь фотороботы составить?

— Запросто.

— Теперь попробуем восстановить, где находится их база. Работаем?

— Попытаемся.

Артемьев сел за компьютер. На дисплее появилась карта Московской области.

— Вот место, где тебя хоронили. Теперь очертим круг, куда можно добраться за время, которое «скорая» была в пути. Задаем задачу компьютеру, — Артемьев отстучал задание. — Вот оно.

На карте Москбвской области образовались коричневые зоны.

— Где-то здесь база. Теперь давай вспоминать мельчайшие детали, которые ты заметил.

В мощном компьютере было заложено все о Москве и области — снимки, карты, сведения о строениях и сооружениях. Через, час осталось всего три места, где могла находиться база. Глеб просмотрел имевшиеся видеоданные. И четко ткнул пальцем в экран, на котором виднелось обнесенное высоким забором двухэтажное строение.

— Вот она!

— Вторая база! — хлопнул ладонью по столу Артемьев. — Молодец, счастливчик!

— Почему вторая?

— Потому что, мы вычислили еще одну. В Азербайджане.

— На одной из них может быть Настя.

— Может, — нахмурился Артемьев. В отличие от Глеба он не верил, что девушка до сих пор жива.

— Надо их брать.

— Надо.

— Что вы собираетесь делать?..