Илья Рясной – Мертвяк (страница 55)
— Мы немало потрудились. Установили, что вы действительно Глеб Кондратьев, — беспалый сделал паузу.
— Вы меня обрадовали. А то я всю жизнь сомневался — не подкидыш ли.
— Глеб Александрович, оставьте вы этот театр. Вы неплохой актер, но роль вам не по зубам. Начинайте работать на нас. Мы найдем достойное применение вашим талантам.
— Опять старая песня, — зевнул Глеб.
— Но слова в ней новые. Сегодня мы знаем достаточно. Знаем, кто такой Гусенок. Муравьед…
— Вы с таким видом говорите, будто я тоже должен знать что-то об этих представителях фауны.
— Должны, Глеб Александрович. Еще как должны… Ни к каким украинским «черным фармацевтам» вы отношения не имеете. Вся ваша история — липовая. Не стоит изображать из себя глупца.
— Не стоит, — согласился Глеб.
— Наши главные противники, мне кажется, вы принадлежите к их числу, слишком сильно в последнее время докучают нам. Даже начинают надоедать. Мы готовы пойти на большие расходы, чтобы решить эту проблему. На очень большие, Глб Александрович.
— Свинцом расплатитесь?
— Можно продумать вопросы гарантий… Соглашайтесь. Иначе… Можете сами додумать. Будет очень тяжело. Решайте.
— Уже решил…
Глеб не мог добраться до беспалого. И был не в состоянии вырваться отсюда. Его раскрыли. Докопались до истории с Муравьедом. Можно, конечно, попытаться затеять игру, но позиция явно проигрышная.
Глеб потянул воротник плотной рубашки и впился в него зубами. Почувствовал на языке горьковато-сладкий вкус.
— Просчитались, сволочи, — прошептал он и криво улыбнулся, заваливаясь на пол. «Ну вот и все», — мелькнуло в его голове. Его невидящие глаза уставились в потолок…
Чумной, сидящий у монитора, подался вперед. Амбал за его спиной прогромыхал глухим басом:
— У, бля, как в кино.
— Пасть завари, петушачий сын, — прорычал ему Чумной.
Все к черту! Опять ошибка! Надо было отобрать одежду, как во всех порядочных тюрьмах делают. У него в рубашку или ампула с ядом вшита, или материя тем же ядом пропитана. Это дело техники.
Чумной быстро прошел в комнату, где валялось распростертое тело Глеба. Рядом с ним уже суетился врач, который всегда был под рукой на всякий случай.
— Как? — спросил Чумной.
— Мертв. Очень сильнодействующий яд. Я возьму рубашку на экспертизу.
— Ушел, подлец, — прошептал Чумной.
И все, что знал, унес с собой. Унес возможность выйти на «патриотов», или на кого он там работал.
— Тварь. — Он пнул тело ногой.
— Куда его? — спросил громила за спиной Чумного.
— Дурак, он же ядом пропитан. Какой конвейер?.. Закопайте где-нибудь. Чтобы археологи через миллион лет нашли.
— Закопаем.
«Кетчисты» подхватили безжизненное тело и вынесли из комнаты.
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
— Развози тут всякое дерьмо, — недовольно проворчал бритоголовый «кетчист».
— Угу, подтвердил его приятель со сломанным носом.
— Не, ну как он яд зажевал. Ну типа как в шпионских фильмах… Чего ведь суки удумали.
— Жалко. Босс бы из него пыль выбил.
— Сбавь скорость, а то еще остановят, — сказал бритоголовый.
— Кто ж нас остановит? Мы же «скорая».
Действительно, «кетчисты» везли тело Глеба в машине «скорой помощи».
— Точно, — согласился бритоголовый. — «Скорая похоронная помощь». Скольких мы уже так отвезли по указанию нашего законника?
— А я считал?
— И правильно. Нечего их считать. Считай тут всякое дерьмо. — Бритоголовый зевнул и прикрыл глаза. Пролетающие за окном подмосковные пролески и поля его не интересовали.
Машина свернула на проселочную дорогу и углубилась в лес. Бритоголовый знал, куда надо ехать. В его обязанности входило в том числе знать места, где можно закопать ненужный труп. Трупы бывают нужные — те, которые подлежат утилизации, — в них превратилось немало людей, ставших добычей охотников в Москве и России, а бывают трупы ненужные. Ненужный труп можно утопить, растворить в кислоте, сжечь в печи.
Много чего можно. Но бритоголовый, не мудрствуя лукаво, предпочитал просто закапывать. Возни меньше Проще. И не было случая, чтобы труп нашелся, А если и найдется — что с того? Сколько их сегодня — ненужных трупов на Руси.
— Подавай, — сказал бритоголовый напарнику.:
— Осторожнее, не урони — «сломанный нос» выдвинул носилки. — Тьфу, не люблю трупаков.
— Они тебя, может, тоже не любят.
Выгрузили, бросили на землю.
— Ну чего, давай копать? — спросил бритоголовый.
— Давай.
Когда выкопали яму, бритоголовый махнул рукой.
— Хватит.
— Мелковато, — засомневался «сломанный нос»~г>
— Не боись, не вылезет.
Тело присыпали сухой землей, забросали ветками.
— Могила героя, — хмыкнул бритоголовый. — Салют будем давать? Все-таки боец невидимого фронта, не хрен собачий.
— Да иди ты со своими подколками, — буркнул «сломанный нос», — Поехали.
Покачиваясь на колдобинах, «скорая» поползла по проселочной дороге.
Над лесом завис тонкий серп луны. Где-то вдалеке выли бродячие собаки. Ухала далекая птица. Ночной лес полон неясных, безотчетных страхов. Ночь — время лесной нежити, днем загнанной солнечным светом по темным углам. Если бы кто-то оказался сейчас в этом месте, то поседел бы от ужаса. Наблюдателю показалось бы, что именно нежить рвется к лунному свету.
Набросанные на могилу ветки зашевелились, «Из-под них высунулась рука. Потом ветки вздыбились. В лунном свете неясно проступили очертания человеческой фигуры.
Человек долго стоял на коленях. Потом он с трудом поднялся, прошел два метра, ухватился за дерево. Поднял глаза вверх. Посмотрел на сыр луны. И засмеялся…
⠀⠀ ⠀⠀
*⠀⠀ *⠀⠀ *
Технологический процесс по ти-тропазину, был чрезвычайно неустойчивым. Его производство пока являлось скорее искусством, чем налаженным промышленным циклом. Все зависело от чутья оператора. Кутепов чутье имел.
— Девяносто процентов… Сто… Реакция завершена, — он расслабленно расплылся в кресле.
Менгель дал команду компьютеру. Через минуту на дисплей посыпались цифры.
— Успешно. Поздравляю, коллега. Вашими стараниями действительно удалось слегка стабилизировать процесс.
— В этом есть какая-то мистика, — вздохнул Кутепов, потирая кончиками пальцев виски. У него с утра нестерпимо болела голова, к перемене погоды, наверное. — Ти-тропазин впитывает в себя жизни молодых, полных сил людей. Чтобы вытаскивать из могилы источенных излишествами или вымотанных преумножением своих состояний денежных мешков во всех концах земного шара.