Илья Рясной – Мертвяк (страница 26)

— Все замкнулось, — кивнул Зевс. — Автоматчик показал, что обеспечивал доставку внутренних органов. И чьи-то жизни нужны для создания ти-тропазина. Наверняка действует одна и та же организация. «Синдикат».

— «Синдикат». — Артемьев отпил глоток сока из высокого бокала. — Еще один любопытный момент. Наши эксперты считают, что для производства ти-тропазина необходим «синий лед».

— Что это такое?

— Одна из последних разработок американцев. Вещество, используемое для создания ряда препаратов, в основном психотропов. Эти исследования контролирует Пентагон.

— Что-то вспоминаю. По данным нашей разведки, в Пентагоне проводилось расследование о хищении партии «синего льда».

— Воруют не только в России. — Артемьев поставил бокал с соком на столик.

— Получается, что «Синдикат» зависит полностью от поставок из Штатов?

— Да.

— Не в этом ли причина задержек с новой партией ти-тропазйна?.

— Не исключено, — согласился Артемьев.

— Автоматчик говорил о двух месяцах. Значит, они за это время надеются получить «лед»?

— Или наладить его производство, — предположил Артемьев.

— Это возможно?

— Эксперты говорят, что возможно.

— Какой сложности оборудование необходимо?

— Достаточно сложное. Как правило, такое бывает на фармкомбинатах.

— Уже нить. Предположим, они надеются развернуть собственное производство. Тогда «Синдикат» должен прибрать какое-нибудь фармпредприятие. Нужно прощупать фармацевтическую промышленность.

— Уже отдал указания.

— Чем закончилось расследование Пентагона об утечке «синего льда»?

— Вроде бы вышли на организатора — майора Джорджа Симпсона. Тот успел вовремя скрыться. Через некоторое время его труп был найден в машине, сброшенной с обрыва в воду.

— Откуда информация?

— Из армейского разведупра. Они вели эту тематику.

— Может быть, Симпсона прикончили еще до того, как он передал очередную партию «синего льда» и «Синдикат» сел на голодный паек?

— Все равно сбрасывать со счетов вариант, что «Синдикат» вновь попытается подразжиться пентагоновским «льдом», не следует.

— Что нам это дает?

— Надо проработать.

Зевс встал и прошелся по-комнате.

— Кстати, как с информацией Автоматчика о европейской сети «Синдиката»? — спросил Артемьев.

— Все контакты Автоматчика свернуты. Два трупа. Еще три человека исчезли.

— Лихо, — с уважением произнес Артемьев. — А что с Кукольником, который приказал Слону подвесить в Бутырке Артиста?

— Все то же — сперва мы не могли его найти: А вчера обнаружили его труп.

— Убит?

— Разрыв сердца… Якобы.

— Отравили беднягу.

— Скорее всего.

— Отрицательный результат — тоже результат, — глубокомысленно произнес Артемьев. — Можно пред-положить, что в «Синдикат» входит кто-то из очень крутых воров в законе. Кто-то из опытных спецов, из спецслужб. И кто-то из знатных политиканов. Уже что-то. Можно наметить список подозреваемых.

— В несколько сот человек, — кивнул Зевс.

В углу комнаты запищал аппарат, похожий на компьютер «ноутбук». Это был блок системы экстренной засекреченной связи. Пользовались ею только в крайнем случае.

— Двадцать пятый, — настучал на клавиатуре свои позывные Зевс.

— Четыре ноль, — возникли позывные Атамана — куратора одиннадцатой, двенадцатой и пятнадцатой пятерок. — Облачность восемь по линии шестнадцать, В пришло сообщение.

— Действия ноль пять.

Набор цифр — рассчитано на то, что, если кто-то и умудрится перехватить и прочесть засовскую радиограмму (что само по себе практически невозможно), все равно ничего не поймет.

— Выходил на связь Атаман, — сказал Зевс: — Боевое столкновение с «Синдикатом».

— Война разгорается, — мрачно улыбнулся Артемьев: — Бой — это определенность. Лучше, чем блуждание в сумерках.

— Да, если бой выигрываешь…

⠀⠀ ⠀⠀

*⠀⠀ *⠀⠀ *

Андрей Васильевич Хрунов, прокурор одного из районов города Москвы, и представить себе не мог, что уже несколько дней используется в качестве наживки. Изменил меру пресечения рецидивисту Слону он по просьбе оперативника из областного управления ФАГБ. Ничего особенного в этом не было. С подобными просьбами к нему порой обращались, когда для оперативных комбинаций необходимо было присутствие какого-то объекта на свободе, Хрунов обычно старался в подобных вопросах идти навстречу, тем более представителям госбезопасности. Смысла ссориться с этим сильно увядшим, но до сих пор еще способным на многое ведомством не было никакого. У прокурорских работников еще свежа была в памяти недавняя история с Генеральным прокурором, который из каких-то своих шкурных соображений сцепился с госбезопасностью и теперь пишет мемуары в предварительном изоляторе, принадлежащем все тому же ФАГБ. Такие времена — чистых людей нет, при желании компрматериалы можно без труда накопать на любого. Поэтому прокурор Хрунов с госбезопасностью дружил.

— Не задерживайся, у нас сегодня в гостях Самойловы, — сказала жена, поправляя Хрунову галстук.

— Я помню. Приду пораньше.

Он поцеловал жену в щеку, взял портфель и вышел из квартиры.

Он ждал лифта, даже и не подозревая, что в подъезде установлены передающие устройства стоимостью примерно в зарплату прокурора за тридцать лет безупречной службы. Не подозревал он и о том, что поблизости находится вооруженная до зубов группа сопровождения. И уж, конечно, совсем не могло уложиться в его голове, в центре каких игр он оказался.

Черная прокурорская «Волга» привычно ждала у подъезда.

— А где Слава? — спросил прокурор, распахивая дверцу.

— Заболел. Сердце прихватило, — сказал незнакомый, средних лет шофер.

— Да? — с сомнением произнес прокурор.

Он и не, подозревал, что двадцатичетырехлетний шофер третьей автобазы Вячеслав Голубев лежит в багажнике «БМВ», а его повезут за Кольцевую дорогу, где ему суждено упокоиться на веки вечные в сосновом лесу.

— Я обычно на разъездной машине. Утром прихожу на базу, а мне — меняй Славку, — начал болтать водитель, трогая «Волгу» с места. — У него, мол, приступ. Такой бугай — и сердце.

— Бывает, — кивнул прокурор.

— На неделю на больничный засел. Наверное, я вас возить буду. Меня должны были на машину Николаева, сажать.

— Краснопресненского прокурора?

— Ага. А вот теперь — вас буду возить.

Шофер, похоже, любил молоть языком. Андрей Васильевич его не слушал. Но эта беззаботная болтовня притупляла чувство тревоги, охватившее Хрунова, увидевшего незнакомого водителя за рулем своей персональной машины Прокурор развернул главную сплетницу столицы — газету «Комсомол Москвы» и углубился в ее изучение. Врала газета безбожно, нагло, но зато забавно…

— Чужой водитель в машине, — прошептал работяга в телогрейке, греющийся на солнышке около магазина.

— Понял, — зашуршал в рации голос Атамана. — Оповещение и готовность — единица.

Сам Атаман, сидевший в джипе «Чероки», положил микрофон рации и кивнул: