Илья Рясной – Коридор кривых зеркал (страница 55)
– И не думайте дёргаться! Замордуетесь потом дырки в себе считать! А ну в машину!
Я шагнул в сторону патрульной машины. Ну что ж, можно попытаться сбежать на ходу. Посмотрим. Жизнь всегда предоставляет шансы тем, кто готов их использовать.
Я сделал ещё один шаг…
По голове и ушам страшно врезало чем-то. И я увидел перед собой асфальт – очень близко. Чересчур близко. Потому что я на нём просто лежал!
Вокруг стояла пыль, в ушах звенело. Жахнуло очень хорошо. Я приподнялся, кашляя от пыли, увидел, как офицер с трудом поднимается на ноги и встаёт, покачиваясь и опираясь на автомат, как на костыль.
Он прокашлялся и выдал витиеватое длинное ругательство. А потом спросил:
– Все живы?
Живы оказались все. Только у сержанта на щеке была глубокая царапина, да у рядового порван китель.
Я огляделся. Павильон цветочного магазина и табачный киоск справа от нас исчезли – теперь на их месте были развалины и обломки. В воздухе столбом стояла пыль.
Лейтенант потряс головой и с чувством воскликнул:
– Чуть не накрыло! Это разве жизнь?! Лучше при лирианах с горячей водой и при порядке, чем при этих историках с их псалмами!
– А что это было? – осторожно спросил я.
– Бомба с бомбовоза! Его неделю собирали, чтобы жахнуть по шахтёрам. Один только остался на ходу.
– Один бомбардировщик на всю Шизаду? – не поверил я своим ушам.
– Да! Лира оставила нам тьму оружия! И двадцать лет его распродавали диким океанским племенам за гроши! В результате на ходу у нас один бомбовоз! И тот снаряжают всей армией. Вот бомба и оторвалась на лету!
– Почему вы так думаете?
– А что, в первый раз, что ли? У них ничего не работает! Здесь всё через одно место! В зад этих историков! Этих синекожих! Этих ордынцев! Господи, верни нам Лиру!
У полицейского лейтенанта была настоящая истерика. На нас внимания уже никто не обращал. Можно было попытаться незаметно улизнуть. Но не стоило.
– А что нам делать, офицер? – спросил я
– Да идите, куда шли! Чтобы я для этих голубокожих хоть пальцем пошевелил! Да гори они в аду. Верно, Шуляй?
– Верно, – рядовой нервно жевал очередную шоколадку – старая затерялась где-то в пыли. – Кормить, гады, совсем перестали.
Мы двинули прочь от разбомблённой площади. Плюхнулись в сквере на лавочку. Одежда наша самоочистилась, наноэлементы сменили её цвет, оставалось только умыться и отряхнуть волосы от бетонной пыли.
– М-да. Ситуация – произнёс я и выкликнул рейтинг.
– Ты смотри, – удивился Абдулкарим.
Встреча с полицией и бомбёжка прибавили к Рейтингу состояния сразу десять процентов!
Галерист ничем не отличался от других представителей этой профессии. Одет он был в бархатный малиновый пиджак, вместо галстука на его шее розовела бабочка, брюки отличала необъятная ширина. Лицо – одухотворённое, взор устремлён прямо в космос, где Абсолют ткёт свою гармонию. Однако едва вопрос заходил о ценах и продажах, глаза становились острыми, цепкими и до безобразия хитрыми. Имелась у этого человека одна небольшая особенность – он был карликом.
Мы заявились к нему вместе с Хлюмпелем. И если на нас галерист смотрел, как на предмет манипулирования и облапошивания, то, ловя насмешливый взгляд профессора, явно терялся. Видимо репутация у нашего союзника была серьёзная, что, впрочем, нас только радовало.
– Новые времена вдохнули новую жизнь в наш бизнес, – вещал карлик.
Мы вошли в первый зал галереи. Аншлага здесь не наблюдалось, но хозяина это нисколько не огорчало.
– Теперь во главу угла мы ставим искусство народа и для народа. Народа Свободной Шизады! – как на трибуне крикнул он и бросил вопросительный взгляд на Хлюмпеля, ожидая одобрения. Но тот только весело хихикнул, разглядывая первую картину в экспозиции.
– Сегодня здесь представлена патриотическая выставка современных художников, – продолжил галерист. – Она называется «Исторический реванш» и повествует о борьбе нашего народа за свободу, уходящую корнями в тысячелетия. Заметьте нашу творческую находку – мы выстроили полотна в разрезе исторического развития, что соответствует общественным трендам. Не так ли?
– Да так всё, дорогой мой Жмук Кулькучий, – благосклонно кивнул профессор. – Искусство – это тебе не жабу щекотать!
Дальше мы полюбовались на серию забавных сюжетов. Протошизианин на Альфе-один обучает древних бабитян строить ступенчатые пирамиды. Шизианин учит земледелию пещерных людей и даёт им огонь и колесо. Он же приручает дикого шмуркаля и суёт ему прямо в руки орудия труда. Благородный шизианин-рабовладелец учит строить благодарных рабов-шмуркалей каналы в пустыне. Взбунтовавшийся шмуркаль, ставший феодалом, с плёткой в руке заставляет шизианина копать на бескрайних плантациях картошку. Он же едет в бричке, запряжённой шизианами. Мерзкий шмуркаль-капиталист гонит обессиленного от голода голубокожего на завод. Мерзкий трудоармеец заставляет шизианина, облачённого в грубую робу, рыть малой сапёрной лопатой котлованы для завода шарикоподшипников. Шмуркаль принуждает шизианина-инженера строить тоталитарный космопорт на Архипелаге…
– Взгляните внимательнее на этот раздел, – карлик провёл нас в следующий зал, опираясь на длинную указку, которой, из-за недостатка роста, без всякого пиетета тыкал в живописные полотна. – Здесь висят портреты великих шизиан.
С полотен взирали кто печально, а кто недоуменно, знаменитые алхимики и химики, первооткрыватели и космонавты, императоры и акулы бизнеса. И все они, по уверениям карлика, были чистокровными шизианами, правда, думаю, большинство из них сами об этом и не догадывались.
Закончив с выставкой, галерист провёл нас в торговый зал. Там стены были завешаны иконами и старыми картинами, в витринах лежали ложки, поварёшки, шкатулки, предметы культа – осколки былых времён, отрада для коллекционера и предмет непонимания для обывателя, который с негодованием вопрошает: «сейчас же красивше делают, почему эти гнутые вилки столько стоят?!»
– Как идёт торговля, почтенный хранитель древностей? – полюбопытствовал Абдулкарим, соскучившийся по общению с торгашами и по своей непосредственной работе.
– Неважно. Держимся в основном за счёт идеологически выдержанного современного искусства. Такие живописные охотно берут учреждения, школы, детские сады, районные ячейки «Общества истинных историков». Часть предметов, в основном эпохи Трудовой Лиры, пришлось снять с продаж как идеологически вредные, – галерист кинул опасливый взгляд на профессора и воскликнул: – И правильно. И так и надо!
– Или не надо, – таким странным тоном произнёс профессор, что карлик поёжился. – Дураку только дорогу покажи, он и ноги собьёт, и голодным останется…
Карлик поморщился, но вернул себе самообладание и продолжил:
– Ели честно, народ нищает. Денег всё меньше. Цены сбрасываем, но никто не покупает. Достаточные средства только у богатых дураков. А они сюда обычно не заходят. Но уж если заходят…
Галерист мечтательно закатил глаза.
– Да, да, – закивал Абдулкарим согласно. – Богатые дураки – двигатель торговли в государствах третьей линии.
– Какой линии?
– Да какая тебе разница! – кинул Хлюмпель с нетерпением. – Давай, показывай, что нам приготовил.
– О, да. Вы не представляете, какую работу мне пришлось проделать, чтобы найти сей редкий экземпляр, – карлик подошёл к столику, на котором стоял прямоугольный предмет, скрытый от глаз шёлковой тканью, и продолжил набивать себе цену. – Я бросил все дела. Ушёл в народ. Исколесил деревни и веси.
– Ну да, – кивнул профессор. – И купил икону в соседнем магазине. Думаешь, я не знаю. Показывай уж товар.
Галерист приподнялся на носках и жестом фокусника сдёрнул покрывало.
– Икона Леха Сказителя. С элементами серебра. Прошлый век. За смешную цену, – он объявил, сколько нам это обойдётся, при этом вид его стал вороватый, как у кота, который приготовился стянуть сардельку и, будучи пойман на этом, не знает, то ли ему пропишут хорошего пинка, то ли всё-таки отщипнут и кинут кусочек.
– Ещё как берём! – обрадовано воскликнул Абдулкарим, высыпая на стол золотые пластинки.
Я тоже залюбовался иконой. Святой сказитель Лех был в серебристых одеяниях, с насыщенно голубым нимбом. А на его груди сияли таинственные «рунические надписи»: «Компания Космоаэро. Свободный коммерческий поиск»…
Добравшись вечером до дома, мы распаковали расписанную затейливыми узорами картонную коробку, витиевато перевязанную разноцветными лентами. Вслед за этим тщательно изучили икону.
– Морда у этого Леха лукавая. Губы сжаты язвительно и даже презрительно, – оценил я. – Даром, что святой.
– Ну почему сразу лукавый и язвительный? – возразил Абдулкарим. – Может, это просто такой специфический взгляд художника на этот образ.
– Или такой специфический канон, отражающий глубинную суть.
Больше ничего неожиданного на изображении мы не обнаружили. Если не считать, что серебристые деяния святого чем-то напомнили нам стандартный скафандр групп поиска – в таких звёздные первопроходцы бороздили н-мерность лет сто пятьдесят назад, как раз в конце двадцать первого века.
Мы передали информацию на наш звездолёт. И искусственный интеллект «Богини Деви» сообщил, что в его базах имеются данные о компании «Космоаэро». Она была зарегистрирована в Российской Империи в 2078 году и просуществовала почти сто лет – вплоть до момента воцарения на планете экономического и государственного Оптимума, когда все старые способы хозяйствования и государственной деятельности отмерли в связи с их несоответствием Новой этической парадигме. Эта компания активно занималась космическими исследованиями, открыла пять миров-зеркал, с которыми впоследствии были установлены дружеские отношения. Но о том, чтобы они направляли в сторону Лиры своих исследователей, в базе данных упоминаний не было.