Илья Рясной – Барон с партийным билетом (страница 9)
– Клепто что? – он снова рассмеялся, еще более громко и совсем фальшиво.
– Думаешь, не докажу. Докажу. Еще как.
Лева задумался. Потом нагло усмехнулся:
– Доказывай! Позорься!
Ну ничего, улыбочку-то мы тебе сейчас поправим. Я пожал плечами:
– Ладно, не бери в голову, Лева. Извини за беспокойство.
Он прищурился, и прищур был победный – мол, уел баронишку, который посмел…
– Отдыхай. У меня еще дела. В город успеть надо, пока телеграф не закрылся.
– Тебе, нищему, что, есть, кому телеграфировать? – в этот вопрос он попытался слить весь сарказм и яд.
– Ну да. Твоему отцу, владетелю пяти заводов и дирижабельной линии.
– Зачем? – изумлённо воскликнул Лева.
– Выражу сожаление, что его сын лазит по чужим комнатам и ворует. Глава твоей семьи наверняка достойнейший член общества, и неправильно будет скрывать от него такой конфуз. Лучше сообщу я, чем потом сообщит полиция.
– Отец не поверит ничтожному нищему!
– Да? Ну, конечно, он поверит тебе. Если ты ему поклянешься. На фамильном клинке.
Вейсман аж задохнулся. Но тут же сник.
– Что, нет клинка? – сочувственно спросил я. – И где же он? Куда же он подевался?
– У тебя, нечестивец, – с ненавистью произнес Вейсман.
– Да ты что. И как он у меня оказался?.. И зачем тебе были нужны мои уши, которые ты так настойчиво требовал, Лева?
– Потому что ты забыл свое место!
– Ничего. Зато отец напомнит тебе твое место.
– Что ты хочешь?
– Да ничего. Предостеречь тебя от дальнейших ошибок. И, может, договориться.
– Триста рублей, – произнес, оживившись и встав на изведанную тропу, Вейсман.
– Тебе не совестно таким мизером ронять честь семьи? За фамильный клинок триста рублей. Даже мне за тебя стыдно. А уж как будет стыдно твоей семье, которая увидит клинок на аукционе.
Ну да, я хорошо знал это не очень благородное, но порой так необходимое искусство вымогательства. Мы вынужденно пользовались им для пополнения партийной кассы. Революция стоит денег.
– Пятьсот!
– Я на телеграф…
– Ладно, семьсот.
В общем, на тысяча ста рублях мы сговорились.
Все же хорошо, что трофейный клинок, который сразу показался мне дорогим и имеющим какое-то значение для хозяина, я спрятал в тайнике, оборудованном мной на потолке, за досками. Клинок оказался фамильным. То-то после нападения Вейсман ходил как в воду опушенный. Договариваться гордость мешала, а возвращаться без клинка домой не мог. Вот и решился перед каникулами на отчаянный шаг – вломиться в мою комнату.
Деньги он мне принес этим же вечером. Зашел без стука в комнату и презрительно швырнул на тумбочку мешочек. Я высыпал монеты и стал неторопливо пересчитывать. Некоторые демонстративно пробовал на зуб.
– Не бойся, не обманем, – раздраженно кинул Лева.
– Кто не обманет? Ты? – удивился я и принялся за следующую монету.
Золотые кругляши в количестве ста десяти штук, на них профили трёх последних императоров. Валюта Империи. Добыча. Зарплата свободного квалифицированного рабочего за два года тяжелейшего труда.
– Держи, – я открыл тумбочку, вынул из нее клинок, протянул Вейсману.
Тот быстро схватил свое имущество. Осмотрел внимательно при тусклом свете лампы.
– Да не бойся, я им консервы и бутылки не вскрывал, – заверил я и добавил: – Ну если совсем немножко.
Взглядом он в ответ одарил меня бешенным.
Я было стал складывать деньги обратно в кожаный мешочек, но Лева потянулся за ним:
– Деньги твои, а мешочек мой!
– Да, купец он и есть купец…
– Сделка завершена, – Лева со страдальческим видом посмотрел, как я сгребаю золото себе в сумку.
– Благодарность будет за честность в делах? – зевнув, спросил я.
– Скоро ты свое получишь, – угрожающе произнес Вейсман.
Понятно, все же виконт что-то задумал.
– Живи и бойся, – напоследок демоническим голосом пророкотал Вейсман. И вышел, с размаху хлопнув дверью. Ну что за дурацкое желание, чтобы последнее слово оставалось за тобой. И не просто слово, а угрожающее и веское.
Нет, братцы, это вам надо бояться. Потому что планов у меня громадье…
Глава 10
Учебный цикл закончен. И мои однокашники начинают разъезжаться. Конечно, те, кому есть, куда ехать. Представители низших сословий, даже если и имеют родных, порой просто не располагают денежными средствами, чтобы до них добраться. Они остаются в общежитии, их привлекают на тяжелые и скудно оплачиваемые общественные работы в учебном заведении или в городе. Большая часть заработка уходит за проживание и еду.
Все же удивительную конструкцию соорудили в Филармонии. Свести в одном месте нещадно эксплуатируемый, презираемый народ и его эксплуататоров-кровопийц.
Суть объяснил Тесториус, орк-оружейник, который пригласил меня перед моим отъездом к себе в тесную комнатенку, увешанную холодным оружием. Мы сидели в уютных креслицах, и он угощал меня восхитительным малиновым отваром.
– Ты же понимаешь, что декларируемые цели – сближение разных сословий, блестящие карьерные перспективы для любого, обладающего Даром – все это пустое сотрясание воздуха, – произнес он.
– Конечно, – согласился я. – Если тут и есть какая скрытая цель у властьимущих, то, несомненно, подлая.
Оружейник искоса посмотрел на меня, усмехнулся:
– Опасные слова… Но правдивые. На деле подбирают разумных с Даром, не дворянского происхождения, с одной целью – чтобы было, кого кидать в пекло. Притом не просто кидать, а закрывать это пекло. Статистика потерь во вратах удручающая. Вот и засыпают их телами выпусников таких Филармоний, притом из низких сословий. Пушечное мясо. Те, кого убьют первыми. Притом убьют обязательно.
– А почему не создать раздельные военные школы для аристо и для простолюдинов?
– Потому что аристо и их живой щит приучают сосуществовать и работать вместе. Аристо должны учиться управлять теми, кого вскоре пошлют на смерть, чтобы выжить самим.
Он грустно помолчал, продолжил:
– Есть простая вещь, о которой так не любят у нас говорить. Простолюдин с даром ничуть не слабее аристо с даром. Они взаимозаменяемы. Но этот мир принадлежит именно наследственным аристо. А простолюдины для них, как они говорят – стадо. Какими бы талантами они не обладали, но все решает происхождение. Та самая голубая кровь. Так было. Так будет.
– Нет, – покачал я головой. – Однажды аристо, проснувшись утром, обнаружат, что этот мир теперь не их.
– Когда это будет? – отмахнулся гоблин. – Пока у них все. Войска. Заводы. Источники магической энергии. Все в их собственности.
– Собственность работает при одном условии – когда люди верят в ее незыблемость. Собственность – это лишь коллективное убеждение. Или предубеждение. А в нашем случае – коллективное помешательство.
– Ах, ладно, – Тесториус скривился.
Заметно, он раскаивался, что начал этот разговор и наговорил лишнее. И теперь слушает лишнее. Ничего, переживет. Именно так прогрессивные идеи начинают движения в массах.
– Насчет собственности, пока она еще есть, – усмехнулся гоблин. – Хочу сделать тебе подарок.