Илья Романов – Паладин. Свет и Скверна (страница 28)

— С чего хотите начать? — приподнял я бровь, а мужик указал на латный доспех, который так и блистал позолотой, серебром и прочим дерьмом. Красивая обрётка для будущего смертника, который его наденет.

— Слишком широко открытое сочленение в подмышках, бойцу в этом доспехе придётся потратиться на достаточно прочную кольчугу и плотный поддоспешник, что приведёт к падению подвижности. Либо же он может этого не делать и тогда сдохнет от какого-нибудь кинжала или когтя, ударившего в подмышечную артерию. Грудные пластины, наколенники с наплечниками облегчены и сделаны с расчётом на этот факт. Банальный развод на идиота, которому можно всучить озвученный мною товар. Далее, — я надавил пальцем на нагрудник. Ничего не произошло, никаких визуальных эффектов, но бровь этого мужа дёрнулась. Заметил, значит. — Зачарование на прочность с ошибкой. Вязь либо делал дилетант, либо подмастерье. Её легко разрушить, если разорвать часть энергетического контура. Следует добавить второй, а лучше третий слой. Закольцевать их, так поддержание энергии будет плотнее, лучше пропускная способность и усиление общего каркаса зачарования. Я ответил на ваш вопрос?

Воцарилась тишина. Только сейчас я заметил, что на нас пялятся все, кто находился в лавке. Сестра застыла бледной статуей, словно увидела легендарное Бедствие Зарзии. Фёдор от неё тоже не отставал, но не был испуган, а скорее насторожен. Да и сотрудницы с покупателями тоже находились в самых разных эмоциях.

Мужик во фраке снял монокль, озадаченно протёр его платком, который вытащил из кармана, и опять напялив на глаз, протянул мне руку:

— Позвольте представиться, княжич Долгоруков Иван Алексеевич.

Так вот ты как выглядишь, выходец из рода торгашей-оружейников. Ну, будем знакомы.

— Потёмкин Виктор Константинович, — ответил я на его жест и заметил, как мужик глубоко задумался. Похоже, пытается вспомнить. Но вот на его лице появилась лёгкая улыбка, а интереса в глазах стало больше.

— Приятно наблюдать, что молодые люди в наши времена имеют столь глубокие познания в кузнечном ремесле. Благодарю за эту беседу, Виктор Константинович.

И он двинулся на выход из лавки, сквозь стеклянную витрину которой виднелся целый кортеж из белоснежных карет.

— Вы кое-что забыли, уважаемый, — невозмутимо сказал я ему вслед.

Хм, кажется, я услышал хлопок? И почему это Света держит руку на лбу? Да и остальные люди в лавке посмотрели на меня так, будто я смертник, идущий на эшафот.

Долгоруков развернулся, улыбка на его лице стала шире.

— Действительно, — кивнул, задумался на мгновение и сказал: — Мы использовали кислоту Живоглота, лёд, обработанный раствором Беразы, а также пламя одарённого Магистра. Ваше любопытство удовлетворено, Виктор Константинович?

Я кивнул и развернулся к мечу, показав, что разговор окончен. От такого Долгоруков хмыкнул и покинул лавку, а Света быстро подошла ко мне и чуть ли на ухо не зашипела:

— Брат, что это было⁈

— М-м? — отвлекся я, ранее рассматривая зачарование на полуторнике. — Ты о чём?

— Зачем ты дерзил Долгорукову⁈

— У нас был договор, он решил его не исполнять, а я напомнил. Это не дерзость, а справедливость, сестра.

Света чуть ли не застонала, прикрыв глаза. Я же пожал плечами и вновь всмотрелся в зачарование на клинке. В принципе ясно, что она имела ввиду, но если я правильно понял, что за человек этот княжич Долгоруков, то её переживания излишни. Нет в нём гнили, какая есть в Миходине и его сынке. Обычный человек, живущий своим ремеслом и увидевший, что его возможный покупатель недоволен товаром. Его интерес прозаичен.

— Сестра, похоже, нам нужно передвинуть критерий важности кузни.

— Да неужто⁈ — разражённо зашептала она, держа себя в руках на людях, что нет-нет, но обращали на нас взгляды. — Ну давай, брат, удиви меня!

— Весь товар здесь — третьесортный и продается за большие суммы. Кроме этого меча, — указал я пальцем на клинок. — Тут практически всё не стоит своих денег.

— И что? На что ты намекаешь? — сестра всё ещё не поняла и была недовольна.

— А то, — от моей улыбки, похожей на оскал, она вздрогнула. — Я могу выковать в разы лучшее снаряжение. Как качеством, так и ценой.

Лицо Светы вытянулось в недоумении, было видно, что шестерёнки в её голове заработали, а затем она алчным шепотом спросила:

— Деньги?

— Деньги, сестра, — подтвердил я, уже представив себе отстроенные стены поместья, крепкие ворота и снаряженную армию. — Большие деньги.

И всё же от сомнений она не удержалась.

— А ты точно справишься? Я уже не спрашиваю, где и как ты приобрел навыки кузнеца, но…

— Вот и не спрашивай, а просто поверь. Будет кузня — будут деньги.

На этой ноте мы друг другу кивнули и покинули лавку Долгоруковых, а Света скомандовала ехать за стройматериалами.

Похоже, моя кузня появиться раньше, чем рассчитывалось. Но это и хорошо. Чем раньше у меня будет достойный клинок и доспехи, тем неприятней будет врагу и тварям Зоны.

Глава 14

Шагая вслед за Светой по белоснежному коридору, я хмурым взглядом осматривался вокруг. На двери с нумерованными табличками и именами, которые мне ничего не говорили, как и написанными на них должностями. На людей, в основе своей похожих на живых умертвий. Отличить сотрудников этого места от посетителей довольно легко и просто. Первые держали рожу кирпичом и были одеты в серые деловые костюмы. Именно так назывался подобный наряд в этом мире, но причем тут слово «деловые» я пока не особо понимал.

Вдоль стен, рядом с кабинетами, тянулись диваны. На глаза попадались горшки с цветами, а также редкие картины.

Обитель библиариев, как здесь называли имперскую канцелярию Российской Империи, чем-то была схожа в тем, что есть в моём мире.

Не только атмосферой, которая давила на Свету и это было видно, но и даже запахом.

Приехали мы сюда, чтобы сестра подписала документы касательно виры роду Миходиных и Нарышкиных. А также ознакомилась с утвержденными документами касательно ошибки рода Потёмкиных. И если первое тревожило сестру, но в целом было понятно — откуп деньгами, то вот второе… Пока неизвестно. Ситуация не то, что обычная, но в правилах Егерей конкретно указано, что если род не способен осуществить контроль за выделенной территорией своих земель, то это может сделать кто-то другой.

Потёмкины совершили уже три таких ошибки — максимально допустимый предел, а потому дело отправили в столицу, именуемую Москвой. Что ж, результат мы скоро узнаем, но варианты действий у меня уже имелись. Пока только два, но большего придумать из-за ограничения информации и времени не вышло. Мне необходимо разобраться в законах, традициях и правилах этого мира полностью, чтобы никакая библиарская крыса не смогла ничего предъявить. Пока что я только знал только минимум из основного, подготовившись к возможным проблемам.

Остановившись возле двери с табличкой под номером 337 и именем «Третий заместитель-заместителя начальника отдела по делам аристократов — Тимошкин З. Р.». В отличии от чёрных и белых дверей, эта была слишком вычурной. С золотистыми линиями, украшенная металлической ручкой.

— Брат, говорить буду я, — голос Светы был напряжён, она сжимала кулаки, а в глазах росло беспокойство. — Прошу тебя, не дерзи хотя бы здесь.

Я ничего на это не ответил, внимательно рассматривая проходящих по коридору людей. Если соглашусь с её просьбой, то придётся держать слово, но мне неизвестно, что ждёт за этой дверью, а потому ограничивать себя в действиях я не собирался. Всё зависит от ситуации. Но кое-что всё же сказать надо.

— Я постараюсь, — коротко кивнул и, сжав кулак, добавил немного энергии в руку.

Грохот от моего удара эхом разошёлся по коридору, отчего большинство людей, кто сидел на диванах, повскакивали. Одна из сотрудниц испуганно ойкнула и выронила папки с документами, а дверь жалобно заскрипела.

Понадобился миг, чтобы она распахнулась, а на пороге появился тот, к кому мы пришли.

Невысокого роста, с большим животом, оттягивающим ткань костюма, отчего я, кажется, слышал натужный скрип пуговиц. Редкие сальные волосы с лысиной, толстые щёки, нос картошкой. И маленькие, свинячьи глазки, блеснувшие сначала гневом при виде нас, а затем и раздражением.

Пузатый увалень, с гнилой душой. Одного взгляда мне хватило, чтобы оценить, взвесить и вынести вердикт этому маленькому человеку, имеющему жалкое подобие власти. А это значит, что разговор пойдёт, скорее всего, не по мирному сценарию.

— Светлана Константиновна, ваша светлость! — наигранно обрадовался он, скосил взгляд на меня, потом на дверь, а следом на коридор в сторону других людей. — Вы как раз вовремя приехали! Все бумаги готовы! Прошу, проходите! Охрану, пожалуйста, оставьте за порогом, в нашей беседе она никчему!

— Это не охрана, а мой брат, Захар Романович, — стараясь держать голос ровным, сестра посмотрела на меня с явным раздражением за выходку. — И он, как глава рода, имеет права присутствовать.

Пузатый замер, вновь взглянул на меня, но уже иначе и словно пытался понять: а нахер этот малец сюда припёрся?

— Мы так и будем на пороге стоять, чиновник, или ты пригласишь нас войти? — приподнял я бровь, а увалень дёрнулся от моего тона, будто обжёгся.

— Кгхм, да-да, конечно! Заходите, ваши светлости!