Илья Романов – Махинации самозванца (страница 80)

Сидит. Улыбается. А я виду не подаю, что при некоторых моментах у мужчин тянутся руки за спину. Обычно там кинжал, у самого так.

А дальше начался цирк. Я не ожидал, что так всё получится, и тупо молчал, слушая, как переругивается Каяр и со своим подчинением. Позже Могр включился в ругань. Подполз со своего лежака ближе к костру и такое завернул, что даже я подофигел. Да что там про них, этих матерщинников, даже мелкий и Алёна временами что-то брякали в тему… Вывод один. Никто не знает, как быть.

Когда мне вконец надоел их трёп… В общем, я высказался. Как я говорил, не помню. А вот о чём я говорил, помню. К чёрту лирику и патриотизм, всё кроет банальный прагматизм и чувство мести. Была куча хрени с небольшой тележкой. Это мои сопли про женщин, стариков и детей. Куда же без этой хрени. Сколько лет ни пройдёт, а ими всегда будут прикрываться в своих целях.

Главный упор был на логику. А с учётом логики не всё так просто, как кажется. Признаюсь, на некоторые мысли меня навело посещение в прошлом подземелий замка. В относительно новом замке есть подземный ход. Не понимаете? Вот и я вначале не понимал.

Сознаюсь. Когда я инспектировал долину, мне было не до тайн прежнего владельца. Я тогда думал о банальном, уцелеть, закрепиться, выжить. Мой самозваный батя всегда мыслил в том же ключе. Вывод: неужто такая хитрая лиса не озаботился запасным выходом? Вроде бы ответ на поверхности, есть тайный ход из замка, старый барон был подготовлен, но…

А вот на это «но» только в последнее время я обратил внимание. Бредово, но всё же. Банальный вопрос: «А вот зачем в замке подземный ход, если долина закрыта горами? Зачем вообще стараться что-то рыть, если от захватчиков не спастись?»

Глава 5

О митинге «на подводной лодке» и первой диверсионной операции

Когда пикировка между нами у костра достигла своего финала… В общем, настало время выносить сор из избы. Что бы мы ни нарешали, но мы всего лишь часть от общего. Мнение «мяса» в своей массе решает не меньше, чем наши пертурбации. Гумус собирал деревню, Хьюго и Беспалый – наёмников.

Поясню, почему я решил устраивать митинг в ночи. Обычно такие вещи делаются с утра, когда все отоспались, сняли лишний груз с психики через сон, а тут я так выкаблучиваюсь.

Всё просто. К утру я могу недосчитаться трети своего «мяса». Сейчас перед сном друг другу отведут душу. Глупые будут открыто показывать своё отношение. Умные затихарятся. А наутро часовые поймают самых говорливых, если, конечно, с ним не сбегут…

Вот и приходится на сон грядущий устраивать митинг. Так сказать, пытаться удержать снежный ком до того, как он начал катиться с горы. Елозить грубыми словами по нежным, несколько часов назад девственным душам… Я вот своего первого пару недель активно вспоминал, вплоть до ниточки слюны слева и выпученных неверующих глаз. А потом ещё пару лет пассивно вспоминал по пьяни… После третьего гораздо легче. Просто очередной.

Ивара и Гевура я встретил недалеко от нашего, командного костра. Вышли из-за комеля ёлки, корней выше человеческого роста, подточенных углубившимся оврагом. Семь метров от костра это самое то. В темени, да к тому же в отблесках костра уже не видно, но всё хорошо слышно.

– Спасибо… Вы как тут? Откуда?

– Гумус попросил, до того, как к наёмникам пошёл…

Я обнял их. Они на полголовы ниже меня, бестолковый романтик и жёсткий циник, но не бросать же их, дураков. Хотя все мы временами тупим. Я сам не особо умный. Спасибо мелкому, видать, мы с покойным Антеро его чему-то научили. Башковитый парень растёт, а не то что я, раззява, забывший подстраховаться.

Кто не понял. Гевур жопой чует напряги. Ивар – непризнанный чемпион нашего полка. Тьфу ты. Хотел сказать тысячи, но суть особо не меняется. Чемпион он потому, что лучший, а непризнанный потому, что родом не вышел, чтобы на чемпионатах выступать. Я так-то за время служения королю тоже не особо родовитым считался, но в турнире выступал, хотя там за меня просили, чтобы меня навсегда успокоить… Просто не люблю громкие слова, они обесценены людьми, что не знают их значения…

– Пойдём уже, – я разнял объятия. – Спасибо, братья…

Уже позже, спустя месяц, Каяр мне сознался по пьяни, что тогда не только меня страховали, но и его. Помню, тогда я матерился. Забыл, что бродячие рыцари и наёмники по сути одна фигня за разницей мнимого звания…

Ночь. Лес. За спиной у строя овраг. У первых трёх десятков в строю недочёты. Там восемь, там девять, там шесть. Ну и у последних десятков тоже потери, но их не так видно в сумраке. Стоят. Молчат. Слышно сопение первых рядов.

Врать, что птицы громче шумели, не буду. Это конечно же не так. Ночь. К тому же, если бы был день, то было бы то же самое. В лесу легко найти человека по молчанию птиц…

– Парни, поздравляю с первым боем. С этого дня можете считать себя не просто деревней, а уже бойцами… – начал я не с того, хоть и сказал саму суть. – Кто-то из вас сегодня потерял приятеля, друга, земляка. Кто-то сегодня впервые убил… Ну или считает, что убил… Запомните это. Если кто-то из вас думает, что всё будет легко и за почётные должности не надо платить своей кровью, то вам к бабам, рассказывать о нашем походе. Я никого не держу. Пусть трусы уходят. Спустя года, копаясь в грядках, они будут жалеть, завидовать соседу по строю. Он смог, а я не сдюжил. Испугался. Зассал…

Я прервался и отхлебнул из кожаного меха Каяра. Блин, как знал, что не надо было начинать бухать. Теперь мой пьяный бред хрен кто остановит. Вы, может, мне что-то и скажете про то, что я не то говорю, но поверьте, я с этой деревней почти месяц провёл. Слышал, о чём они говорят, когда, по их мнению, я далеко от них. Слушал, о чём говорили мои вербовщики, у которых всех привилегий только на бесплатную выпивку по трактиру… Так что к выступлению перед деревней я был относительно подготовлен. Деревня не сбежит, если не сбегут мои бойцы и наёмники. В своих я уверен. Наёмники – отдельный разговор, но и он не такой глухой разговор, как мир с захватчиками…

– Вы можете это отрицать, но среди вас есть трусы! Я это знаю точно! Эти мерзкие животные стоят среди вас и молчат. Им страшно самим убежать в ночи. Они тянут на смерть своих приятелей. Приятель – это не только живой шит, но и двадцать мер мяса, если добыча в лесу будет скудна. Гораздо проще прикрыться приятелем от местных. Лес только выглядит пустым. Все вы видели наших проводников! Наших! Дикие расы не пропустят трусов. Кто не с нами, тот добыча. Так было и так будет. Местные не любят трусов и потому их едят.

Тут, если честно, я начал ходить по грани. С одной стороны, вскрыл гнойник разложения среди своих. С другой стороны, подтолкнул колеблющихся. С третьей стороны, а вот на хрена мне такие бойцы. Пускай лучше единый побег за раз, чем каждую ночь недосчитываться нескольких бойцов. Последние гораздо больше понижают боевой дух, чем одноразовое бегство.

К тому же я почти официально заявил, что орки наши союзники, а репутация у них ниже некуда. Дальше я ещё больше лажанулся. Ну не великий я оратор.

– Вы думаете, а что будет дальше? Будешь жить или не сможешь. А я отвечу всем и каждому. Я не Бог, чтобы решать, кому умереть, а кому жить! Но я могу сказать другое! Я вам клянусь, что не один мой боец не умрёт неотомщённым! Я клянусь, что за каждого одного нашего враг заплатит вдвое! Я клянусь Рарнором, что за каждый труп с нашей стороны враг заплатит вдвое! Мы выжмем из них мир! Их остатки будут убегать! Мы пройдёмся метлой по их деревням! Мы унесём всё, что сможем унести! Впереди нас будут убегать! Позади нас все будут плакать и всё будет гореть!

А вот тут я жёстко сказал. Мало того что упомянул Рарнора, им не клянутся без последствий, тут такая вера, за такие клятвы ад обеспечен. Мне же пофиг, я верю в Бога, а не в божка смерти. К тому же, а чем я поклялся? Всего-то двое за убитого. Мы уже сегодня перекрыли планку за этот бой, а насчёт остальных боев у меня постепенно начинает складываться картина…

Мир твоему духу, Антеро. Ты научил меня главному. Я знаю, на что давить. Наёмники, рыцари, деревня – суть одна. Единый клубок цели, мести, добычи – на этом всегда держится война. Естественно, война на этом держится только среди рядового состава.

– Мы начинаем сегодня! Завтра у каждого из вас будут нормальные доспехи, оружие! Опыт! У нас есть то, чего нет у противника. Мы победим! Не верите?! А ну на хрен, вон из строя, трусы! Трусы, предатели, мерзавцы – вон из строя! Клянусь, я отпущу вас. Говноеды, шаг вперёд из строя!

Тут я ничего нового не придумал. Стандартный утренний и вечерний развод в Российской армии. С учётом деревни и прочих в рядах Российской армии такие посылы работают несколько раз, пока самые дерзкие не образумятся. На самом деле это надо быть офигенно храбрым или больным на голову человеком, чтобы выйти из строя. Именно на страхе перед коллективом держится армия и только во вторую очередь перед сержантом…

Разделяй и властвуй. Именно поэтому настоящих неформальных лидеров сержанты не любят и пытаются завербовать в свои ряды.

Я о чём-то дальше чуть ли не кричал. Озирался по сторонам, приглушал свой крик. Знаю, что крик человека в лесу слышен на двести метров, ночью на четыреста. Знаю, что нас сегодня не будут преследовать, тупой расчёт. Полдня до замка, конные по лесу не пройдут… Но всё же. Я ссал. Я за них в ответе. Это мои руки. Может, мне и похрен на них по отдельности, но пока мы масса – мы сила…