Илья Романов – Махинации самозванца (страница 79)
– А дальше я поступил глупо с точки зрения субординации или умно с точки зрения психологии. Впрочем, о таких нюансах я тогда не задумывался. Действовал как всегда по ситуации, доверяя опыту и инстинктам. Просто встал. Обошёл костёр. Сел рядом и забрал флягу. Встряхнул. Плещется на донышке. Выпил. Узнаю кислятину из последнего трактира. Смотри, какой он запасливый. Почти на шесть дней эту сивуху растянул. Одно в этой сивухе хорошо, забористая…
– Утром мы уходим… – после полуминутного молчания сказал Каяр.
– А дальше что?!
– Жизнь.
– А зачем?
Наёмник усмехнулся уголками губ. Говорить такое его братии глупо. Обычно после этого идут призывы умереть за Родину, отдать долги, которые не занимал. Честь, совесть, патриотизм – прекрасные лозунги для глупых мальчиков, что не верят в смерть и считают, что они порвут всех на раз…
– Ты не понял! Зачем?!
– Что я не понял! – поднял на меня голос Каяр. Непонятно, он завёлся или использует мои слова, чтобы завестись.
– Дай сюда! Налакался! Дай мне напиться! – я вырвал флягу и очередной раз присосался. Поясню, так я ушёл от ответов и к тому же показал отношение. Редко какой напыщенный дурак пьёт так открыто с его якобы подчинёнными. Потому они и дураки. Я же дурак по другой причине… – Я о другом! Зачем такая жизнь! Подумай!
– Не понял?!
– Кому вы там нужны? Что, думаешь, всё так просто? Прикопаешь меня или оставишь зверям на пропитание – не важно. Суть в другом… Мля, пустая… Есть ещё?
Каяр промолчал. Не зря же он старший среди них.
Поясню. Если бы захотели уйти – ушли бы. Мы не смогли бы их остановить. Значит, визит ко мне им нужен. Вывод? Закапывать моё тело как улику им накладно. Хотя это глупость в местных дебрях кого-то закапывать, звери и так съедят…
Пока наёмник грузился от смысла моих слов, я напомнил:
– Если есть ещё, то тащи. Хрена на сухую сидим…
Он встал и ушёл. Я не знаю, что он там себе напридумывал, но это и не моё дело. Чем богаче у людей фантазия, тем легче их запугать. Почти всегда это так, за исключением тех случаев, когда уже руки не отмыть…
Каяр пришёл примерно спустя две минуты. В руках кожаный мех. Я к тому времени уже снял котелок с огня и отскабливал палкой пригар на дне.
– О-о! Ну наконец-то! – изобразил я радость, хотя самому далеко не радостно. – Гумус, метнись к ним, позови… Каяр, кто там у тебя самый башковитый? Кого звать? Чтобы повторно не пришлось объяснять…
Гумус не на виду. Мелкий не засветился. Он всегда рядом. Мальчишка, что с него возьмёшь…
– Гумус?! Ты где? Мне долго ждать? – спустя десять секунд напомнил я о себе. – Каяр, кого звать?
– Хьюго и Беспалого…
– Гумус, услышал? Хьюго и Беспалого зови! И наших позови… – крикнул я в сумрак ночи.
Блин, самому интересно, тут он или нет. Если тут, то придут, а если нет, то это минус статусу в переговорах. Уже при одном упоминание имени оруженосца Каяр поморщился. Я представляю, что он думал. Что ему в любой момент, по условному сигналу, мог прилететь болт в лоб.
Впрочем, в тот момент мне было пофиг. Кто не понял. С моей смертью рвётся контракт. Умру я, и всё. Меня логичнее убить, чтобы я не вылез спустя время из лесов и не заявил о срыве контракта с наёмниками, которым и так непросто, с учётом того, что они только филиал уничтоженной известной группировки.
– И давно он тут? – спустя минуту спросил Каяр.
– С самого начала. А ты как думал? Оруженосцы во всем учатся у своих рыцарей и потому всегда рядом.
– И зачем его проявил?
– Ваши жизни ещё понадобятся. Я не дам вам по-глупому сдохнуть в лесах из-за вашей же глупости…
Пока мелкий ходил за наёмниками, появилась Алёна. Надула губки. Сразу видно по ней, что начнёт с претензий. Спасибо ей хотя бы за то, что на людях (то есть перед Каяром и раненым, спящим Могром) она не стала выносить сор из избы.
Села рядом. Морщится при виде того, как мы с Каяром передаём кожаный мех из рук в руки. Сиди уже… Если пришла.
Если задуматься, то будущий разговор тебе будет на пользу. При условии, что разговор не зайдёт не туда. Тогда мы просто этот разговор не переживём. Лучше сразу умрёшь здесь и сейчас, чем то, что будет после, учитывая твой пол…
Я не наивный мальчик. Понимаю, что тебе тоже не жить, если сдохну я. Распашут всё до пупка и в расход… Хотя, может, и пощадят, всё же глушь кругом, но тогда другая проблема, выйти к людям и устроиться в социуме…
Алёна строила из себя обиженную на невнимание, а я думал, как ей подать знак, хотя понимал её мизерные шансы на выживание в лесу. Ишь ты, цедит какие-то фразы из-под зажатых зубов. Ух ты какая суровая. О чём-то шептала, а я тупо пропускал мимо ушей, не до ерунды…
А дальше всё само собой сложилось. Кожаный мех с наливкой тому способствовал. Не знаю, что там было за пойло, по вкусу градусов пятнадцать. Впрочем, я когда-то то же самое заявлял про восьмидесятиградусный самогон по особому рецепту у двоюродного деда…
На ум не просилось ничего особо умного, пошла банальщина на рыбалке.
Протягивая слова, запел я по-русски.
– Если начнётся, сбегай… – прокашлялся и перешёл на местный язык: – Не поётся… Тебе так не кажется, Каяр?
Он не подал вида, что понял. Я бы на его месте понял бы. А значит, и он понял. Понял не смысл пропетого, а то, что я ему не доверяю, и подал какой-то знак девице. Хотя кто его знает, может, и не понял…
По крайней мере, Алёна, умница, не подала вида, что я что-то пропел. Временами дура дурой, а временами такая умница. Впрочем, это обычная русская женщина. Всё как обычно.
Когда появились Гумус и Ивар, с двумя наёмниками, я кивнул им, чтобы присели. Чуть позже пришёл Гевур. Насчёт Гумуса, толку-то от него с его пукалкой. Арбалет в его руках тем и страшен, когда он в засаде. А тут я его спалил. Какой смысл отправлять на фишку.
– Поговорим? – спросил я, когда наёмники присели.
– Ну раз все здесь, то смысла нет затягивать… Все понимают, почему мы тут. Что вам сказать? Мы в жопе. А вот дальше есть всего два варианта, – говорил я и смотрел на их лица в отблесках костра. Честно, не на лица я смотрел. Лицо – обман. Даже глаза обман, что бы ни говорили многие продвинутые в единоборствах. Глаза редко, но обман. Я смотрел на плечи…
Молчат. Смотрят на меня. Понимают, что я не стал бы вскрывать гнойник, если бы не было решения.
– Начнём с базы… Все видели дым над горами. Понятно, что это горела деревня у врат. А теперь задумайтесь о том, зачем деревню сжигать, если у захватчиков всё проходило легко…
– А ты не ссышь?! Много вас таких, втягиваете во всякую хрень… А мы в ответе! – подал голос Беспалый.
Я усмехнулся. Я понял его.
– И что? Сам-то? Не ссышь? – спросил я. – Я всё понимаю. Есть два вида баронов. Первый сыт и посылает умирать за него. Второй вид вымирающий. Они уходят в первых рядах. И умирают. Как ты думаешь, какой я тип?
– Второй… – спустя несколько секунд молчания ответил Беспалый.
– Хрена ли! Я третий тип. Я подыхать не собираюсь. Там, где надо, пойду в первых рядах. Там, где не надо, подожмусь… – выплюнул я слова. – Я подыхать не собираюсь. С хрена ли я должен им в угоду подыхать?
– Ты нам кобылу за член не тяни. Есть что сказать. Говори! – грубо встрял в разговор Хьюго. Жёсткий товарищ, как и сама его жизнь. Порево лишних слов не для него.
– Ты, безродная скотина… – начал было Ивар, но я его пресёк, пнув по пятке. Наёмники наверняка заметили, но не в этом суть, рыцарь заткнулся. Потом с ним поговорю…
– Мой отец захватил эту долину у орков. Он отбивал её десять лет, если не больше… Удержал. Сломал врагов. А я что, буду хрен сосать у кобылы?! – на одном дыхании выдал я и понял, что говорю не о том. – Я не мой отец. Я недостоин его. Но!
Вырвал флягу из рук Каяра. Отхлебнул. Не то чтобы мне это так надо было, но и резюме пьяного барона надо поддерживать. Отхлебнул и заметил. Алёна косилась на меня сурово, как будто я её мужик и обязался не пить, не ходить по другим бабам.
– Я верну свою долину. С вами или без вас. Клянусь Рарнором, – вытолкал я из себя свой пьяный бред. Выдохнул. Подумал. Усмехнулся. Как они не пересрались только от одного упоминания бога смерти, молчаливого юноши с веткой омелы.
Как бы вам сказать. Я сам офигел от того, что меня услышали. Именно услышали, а не прослушали, как это обычно бывает… После этого разговор переместился в рабочие русло. Последовали вопросы: Что делать? Куда идти? Цель? Цели! А что я мог им ответить? Сам не знаю! Или ещё хуже: как доведётся!
Между делом я кратко обосновал, почему невыгодно меня списать в расход. Всё логично. В именитые группы их в любом случае не примут. Дело не в репутации, а в банальной… Старый лейбл воскресить нереально. У них выбор простой: идти рядовыми в именитые отряды, первыми под кипящую смолу и кипяток, или рискнуть со мной.
Спасибо адвокатишке, что он меня поднатаскал. Если бы не он, то я не знаю, смог бы выкрутиться базаром… Когда появилась Алёна с закуской, я сам офигел. И ведь не придраться к ней. Закуска была в тему, вовремя.
– Я молодец? – только и спросила она. Смотрит на меня. Ждёт ответа. А что я могу ей сказать. Что она дура. Что и без неё найдётся кому принести закуску. Что её убьют, если что-то пойдёт не так. Хотя она всё равно не жилец, если всё пойдёт не так… Так что снимаю все свои слова. Умница.