Илья Романов – Липовый барон (страница 83)
– Ты не посмеешь! – прошипел неизвестный мне барон.
– Я ещё щенок, а не барон, и не мне отменять волю моего отца! – как отрезал я.
– Солдаты, завтра вас убьют! Нас больше! С нами маг! Ваша смерть – это дело времени! Убейте бастарда! Тому награда! – начал вопить посланник, пока молчаливый Гевур не пробил ему с ноги в лицо.
Ей-богу, я не ожидал такой растяжки мире, что не знает карате. Я кивнул с одобрением. Он – бывший вор и потому знает, когда надо заставить замолчать клиента…
А дальше я сказал, брякнув сгоряча фразу, которая войдёт в историю:
– Самый лучший голубь мира – это ястреб войны с подрезанными крыльями! Элба?!
– Я не понял! – начал орать в лучших традициях сержантов и десятников старик. – Барон сказал вешать, и чего вы стоите?!
Парламентёра подхватили под руки. Он ещё пытался отбиваться, но даже меча не сумел вытащить. Получил в зубы ещё раз и был скручен.
– Где вешать, ваша милость? – спросил меня не кто-нибудь, а тот, кто ещё десять минут назад обращался ко мне «сэр Ваден», а не «ваша милость» или «господин барон».
– Как тебя зовут?
– Хелми! Ваша милость! – проорал тот, кто ещё недавно на меня чуть ли не хрен клал.
– Хелми! Где мой отец велел вешать парламентёров?
– На воротах, ваша милость!
– Исполняй!
– Рад стараться! – отрапортовал Хелми, причём в этом «рад стараться» явно слышалось злорадство. Ещё бы, не каждый день крестьяне вешают баронов.
– Уверен, малыш? – спросил бродяга, когда мы чуть отошли от общей массы. – Это всё-таки посол, такого никогда не забудут. Каждый барон даже на другой стороне королевства будет тебе этим тыкать.
– Надо, Антеро. Пока я для них не свой, мне не удержать стену. Только если буду своим, они пойдут за мной, – сказал я и подал знак, махнув рукой.
Я не видел, но знал, что с другой стороны ворот безымянный барон в петле засучил ногами, загадив штаны.
Если кто не в курсе, то в петле все обделываются, если есть чем, – перед смертью сфинктер расслабляется…
Глава 7. О местной политике, нравах и восстании декабристов
– Лихо начал, – шёпотом сказал мне Адрус, приблизившись ко мне, стоявшему особняком.
– Не одобряешь?
– Не одобряю, но понимаю. К тому же он домашний барон, а ты – названый, так что ты выше его по рангу… – Он ненадолго замолк, наверное, восприняв смесь моих гримас за вопрос. – Я тут узнавал немного про повешенного… Рыцарь из рода названых, но барон домашний, от Илмара… К тому же он на твоей земле, так что закон отчасти на твоей стороне. Единственное, к чему могут придраться, так это к тому, что ты обязан был вызвать его на поединок или выставить своего поединщика против него. Ну или, в крайнем случае, отсечь ему голову на плахе, но не вешать. Придерутся не к тому, что ты его казнил, а к тому, как ты его казнил…
– Адрус, я не понял. Ты мне морали пришёл читать или рассказать о суде, до которого ещё дожить надо?
– Ты прав. Я тут не за этим. А по поводу суда и «дожить», то не всё так плохо, как ты думаешь. Я уже говорил, что тут узнавал… Илмар же не дурак, чтобы вести своих на стену с непонятными шансами, вот и пытался всё решить дипломатией… Между прочим, не такая уж и глупая у него идея. Может, через пару дней кто-то и повёлся бы на уговоры, и сам бы ворота открыл в обмен на сохранение прежнего статуса. Ты же своей выходкой никому не оставил другого выбора кроме войны. Так что на днях будет штурм, и это все понимают. Все те, кто здесь, знают, что теперь их в живых не оставят, если граф за стену прорвётся…
– Извини. Вспылил немного. Что ты там насчёт шансов говорил?
– Шансы удержать стену есть. Я это совершенно случайно подслушал. Тут все рыцари и старшие на совет собираются после твоей выходки. Вот и шёл тебе передать. Тебя разве на совет не позвали?!
– Спасибо, Адрус. Удружил. Где они собираются?
– Да вон в том шатре с совой на флагштоке, – сказал кор-сэ́ уже в спину мне.
Я спешил на собрание, о котором меня не известили. Это само по себе хреновый признак…
Для наивных поясню: у любого правителя начнётся паранойя, когда его офицеры собираются на совет и не ставят его в известность. Согласен, формально я пока не их правитель, и потому тем больше шанс, что меня сдадут графу. Когда это предателей останавливала присяга, тем более, если её самой не было.
Я вскочил на Колбаску и погнал по лагерю. Если кто-то думает, что я первым делом поспешил заявить о своих невеликих правах на баронство в шатре, то он изнеженный морально чушок.
Я искал Антеро и его троицу «копья». Искал Гумуса и Элба. Последний как боец стоит больше всех перечисленных, а там как повезёт.
Несколько минут блужданий на коне среди лагеря солдатских палаток мне ничего не принесли. Людей, на кого я бы мог опереться, никак не мог найти. Повезло мне в другом. Я увидел Хелми, того самого парня, что поначалу клал на меня прибор, а потом с радостью вешал барона.
– Как тебя? Хелми вроде? – спросил я, тормознув Колбасу.
– Хелми, ваша милость! – ответил мне парень, явно обрадованный тем фактом, что я его помню.
– Хелми… – начал я и тут понял, что пытаюсь нахрапом завербовать себе бойца, а сам не в курсе, кто он и что из себя представляет.
Я не знаю, что ему предложить, а если предложу, то не запорет ли он ему подаренное. В общем, со всех сторон большой шанс облажаться, но и выбора у меня особого нет. Сейчас мне рыцари кости перемывают и думают, за сколько меня графу продать, а также прикидывают, что ещё граф может дать за открытые ворота.
– Вот что, Хелми. Я смотрю, ты парень вроде неплохой. У меня нет времени и желания сейчас вести с тобой долгие беседы. Ответь только на одно. Чем тебе повешенный не угодил? Я же видел, что тебе понравился мой приказ.
– Ваша милость… – замялся крестьянин.
– Не волнуйся. Я ничего тебе не сделаю. Ты мой человек, а я никогда не дам в обиду своего… Тем более если он исполнял мой приказ… Говори смело!
Тут я, надо отдать должное, ловко зашёл: напомнил, что лёгкой смерти у парня не будет, если граф войдёт в долину. Тут хочешь не хочешь, а Хелми будет вынужден встать на правильную сторону, то есть на мою.
Любому неглупому человеку понятно, что с ним будет, если войска графа войдут в Лунную долину. Никого не будет волновать, что ты исполнял приказ. Делал – виновен, просто стоял рядом и не помешал – пойдёшь за соучастника. Суда не будет, а будет фарс под названием «военные преступления»…
– Ваша милость… – опять замямлил он.
– Так, Хелми. Ты вроде неглупый парень. Сам понимаешь, что для людей графа ты уже враг, и оправдаться никак не получится. Моё отношение к тебе не поменяется, независимо от того, что ты мне скажешь… Если скажешь правду! Да, и вот что! Наедине или без лишних ушей можешь называть меня просто барон или даже не так – можешь звать меня Ваден. А теперь говори! – сказал я и сам офигел от своего спича: сказал и о кнуте, если меня убьют, и о прянике панибратства, подарив надежду на карьерный рост.
– Барон, – всё же не смог быстро перестроиться на новую привилегию Хелми. – Я когда-то жил в деревне этого куска дерьма. Он из нас все соки тянул… А мою невесту к себе в замок забрал по праву первой ночи… Она так и не вернулась…
– Ну и замечательно. Туда ему, ублюдку, и дорога. Правильно сделал, что открылся, – прокомментировал я, подумав, что барон явно был невысокого ума человек, если в пограничье местных суровых людей притеснял. – Хелми, нужна твоя помощь. Твоя и тех людей, что помогали вешать, людей, которым ты доверяешь, которые за правое дело, а не за ублюдков графа. Как считаешь, сумеешь быстро собрать человек двадцать? Да и вот ещё что: тех, кто со мной приехал, тоже учитывай. Сумеешь?
Парень, судя по его глазам, не понял, для чего мне нужны люди, но как настоящий солдат мало думал над приказом.
– Сделаю, ваша милость! – гаркнул он.
– Не кричи! Сделать надо быстро и тихо. Я буду ждать там, на пригорке, вместе с моим другом графом Латьяуном. Да, и вот ещё что! Я же говорил, что наедине ты можешь звать меня просто Ваден. Запомни это. А теперь поспеши. Исполняй!
На моё удивление, ждать мне пришлось недолго. Всего около десяти минут. Всё это время я нервничал и гадал, о чём там мои будущие подданные совещаются.
С небольшого пригорка в тридцати-сорока метрах от меня временами долетали звуки, с трудом пробивающиеся через плотную ткань шатра. Было понятно, что кто-то оживлённо спорит, но кто и о чём, непонятно.
Хелми привёл даже больше народу, чем я просил. Пришло порядка двадцати пяти человек. Не все из них были дружинниками, были и ополченцы – такие суровые, кряжистые мужики. Некоторые были в числе тех, кто вешал барона, другие были мне незнакомы. Пришли и Гевур с Варуном, насупленные и чуть особняком от всех. Где шляются Антеро, Лорин, Гумус и Элба, хотел бы я знать.
Видя, что тут начинается движуха, подтянулся и кор-сэ́ Адрус.
– Думаешь всё настолько плохо? – шёпотом спросил он меня.
– Подстраховываюсь. Ты со мной или?.. – спросил я, сам боясь услышать его ответ. Тут и проверяется дружба. Граф вырос среди интриг и должен понимать, что пока он ничего не видел, то у него есть шанс уехать живым из долины.
– Конечно, я с тобой, – на удивление беспечно ответил Адрус. Он или дурак, что ничего не понимает, или все же настоящий друг.
– Спасибо. Я не забуду, – всё, что смог я ему ответить.