Илья Романов – Липовый барон (страница 82)
– Антеро… – всё, что я смог сказать.
Бродяга посмотрел на меня. До него, похоже, ещё не дошло…
– Она не выжила… – сказал подошедший Коим. – Умерла при родах. Преждевременные роды…
Олави протянул мне младенца. Ребёнок совсем мелкий. Я даже не знаю, кто это, мальчик или девочка. Я, наверное, сейчас должен что-то соврать, что меня совесть замучила или что вспомнил о матери ребёнка… Чушь, не было ничего. В итоге при этом было всё. Пустота на время отступила…
А ещё я сейчас должен красиво соврать, что сразу признал его своим. Хрен там! Я в прямом смысле слова пытался принюхаться к нему. В голове почему-то всплыло, что я был даже не вторым, а третьим. Наёмник, потом Антеро и только потом я, правда, неоднократно…
Я глядел на мелкого и пытался в его лице разглядеть свои черты. Нюхал, как зверь, младенца, не понимая, мой или подкидыш.
«Вот-вот, сейчас!» – наверняка подумал кто-то из вас. А вот и нет. Первые эмоции при таких событиях – всегда пустота и безразличие или удивление и непонимание. В моем случае – второе.
– Имя?!
– Мать назвала его Ваден… – ответил тихо Коим.
А дальше я отдал Олави ребёнка. Попытался сдержаться, отошёл, сгорбившись, пытался не заржать.
– Ты что? – взял меня за плечо бродяга.
– Смешно, не правда ли?! – просто давился я.
– Что смешно?
– Ты сам знаешь… – сдерживал я смех. Хотя какой смех – это уже истерика. – Бастард, ребёнок бастарда…
И тут меня пробило окончательно. Я бил себя по щекам, но не мог сдержаться от гогота…
А потом я ворвался обратно в зал, где выбирал сундуки.
– Ты уже сделал свой выбор! – возмутился Элба.
Вот ты принципиальный, мудила!
– С дороги, старик! – прорычал кто-то вместо меня. – Пётр тоже трижды отрёкся! Я не буду повторять его ошибки!
– Ты уже сделал свой выбор! – повторил старик.
– Дед, не стой у меня на пути! – продолжал настаивать этот кто-то и выбросил монеты на пол. – Насмерть! Сейчас! Здесь!
Антеро за спиной охнул. Я краем сознания его понимал, но сейчас было просто на всё наплевать. Элба – мастер меча, оружейник барона. На тренировках у нас был размен один к десяти, естественно, не в мою пользу.
– Как прикажет господин барон! – почему-то воодушевлённо воскликнул он и вытащил свой меч.
Я вырвал кинжал из ножен и обнажил фальш. Завёл фальшион за спину для удара. «Манор всегда хорош, даже когда он плох».
Шансов мало, но они есть. Шансы есть даже у трёхлетнего ребёнка против мастера, другое дело, что шансы эти мизерные. Главное для бойца – видеть свои слабые стороны, пытаться их прикрыть, а также вера и мотивация на победу – без этого никак.
Если я прав, то и солнце пойдёт в другую сторону. Иисус говорил про веру, горчичное зерно и гору, однако я не Христос. Я хуже его, но я – это я…
Сраная жизнь, сраная психология. Что не смерть, то не про нас. Что бой, то не нам. Что не жизнь, то понарошку. Успеем расписаться, тут сейчас промокашка[87].
– Бой! – скомандовал я, раскручивая манор, видя, что никто не спешит отдать приказ о начале поединка.
– Бой успеется! Приберегите силы для врагов на стене, господин барон! – почему-то прокричал Элба и встал на одно колено.
– Что это значит?! – я ещё не отошёл от прилива адреналина.
– Вы сделали свой выбор… – так же с колена отвечал Элба.
Смешной он. Я сам знаю по меньшей мере два выхода из такой стойки на коленях на смертельные удары. Обманывает, сволочь!
– Бестолочь! – орёт за спиной бродяга. – Не он тебе нужен! Открой сундук!
Я сейчас не вижу моего дегенерата. Более того, Антеро сейчас не более чем цель, но я его чувствую спиной. Я не знаю, как это объяснить. Это примерно так: ты чуешь, что сзади плотнее воздух. Для недалёких поясню. Ощущать ты можешь всё что угодно, но на скорость твоего удара это никак не повлияет, а она решает всё…
Кинжал воткнулся в столешницу. Фальш лёг на стол. Я открыл второй сундук. Там было письмо. Его я, естественно, не мог сам прочитать.
– Читай! – рывком отдал я письмо Элбе.
– Что это значит?! – единственное, что я смог произнести.
– Барон! Ваши приказы?! – разорался, как на плацу, Элба.
Это он к чему? Я же помню, что он ни во что не ставил Агира – кореш его как-никак. К чему этот фарс?! Я же слабее его в подготовке и прочем, почему он так прогибается?!
– Надо на стену, – вначале это был шёпот, а потом голос у меня окреп. – На стену!
День пути. Снег и ветер. Антеро, сволочь, никак мне советами не помогал. Уже в дороге я понял, почему так странно вёл себя старик Элба. Единоначалие в армии ещё никто не отменял, а начальства нет. Элбе, может, на это и пофиг, а вот обычным бойцам это пипец как важно. Элба меня готовил к будущим овациям…
Коим с нами не поехал. С другой стороны, а что приказчику, который ни разу не боец, делать на стене?! Само собой, не поехал Олави, он же за моего ребёнка отвечает. Как выяснилось в пути, через моего ребёнка барона и достали, точнее, через его кормилицу. Не так много было баб с молоком, а одна тварь продалась. Она давно жила в баронстве, но в замок устроиться служанкой не могла, а тут такой случай – мать помирает, а еле живой младенец есть просит…
По-настоящему пугало меня другое. Антеро, вне своего обыкновения, постоянно смеялся. Сколько я его знал, он всегда был хмурым. Если до кого не дошло или ему повезло не встречаться с подобными случаями, поясню. У ветеранов есть такие моменты, они отмечают, что люди чувствуют свою смерть. Есть два типа поведения: одни уходят в себя и молчат, а вторые смеются по малейшему поводу и без причины. Антеро – молчун и вечно хмурый тип, а вёл себя, как… Я не дам тебе умереть, старик…
Стена. А что стена?! Стена как стена. Это полкилометра. Это часовые на ней и два лагеря рядом на случай штурма. Стена – это стена. По горам не обойти, прямо не проехать…
На камне стоят плошки с водой на случай подкопов. Местные уверяли, что под стеной скала, и подкопаться – это себе все руки стереть, но всё же плошки не убирали…
Пустые лица, пустое месиво, пустое звание – барон, не подтверждённый королём. Я, может, хотел сказать что-то обнадёживающее, и, более того, даже обязан был. Но что?! Впрочем, ничего лишнего говорить не пришлось. Не успели мы приехать и толком осмотреться, как граф сам подтолкнул меня к действиям.
– Сэр Ваден, там опять посланник от графа, – такими словами кто-то отвлёк меня от моих мыслей.
Вот сука! Я для него не барон, а сэр Ваден. Значит, не верит в меня.
– Кто и где? Почему опять? Что ему нужно?
– У ворот. Он каждый день навещает. Говорит, чтобы его пропустили. Что он… как его… парламентёр… Хочет условия нашей сдачи со старшими решать…
– Впускайте, но только его одного…
– Я барон… – начал посланник.
– Мне похрен, как тебя зовут! Что сказать хотел? – ответил я, прервав барона какого-то.
– Его светлость…
– Ещё короче!
– Сдавайся, щенок, мой сюзерен обещает…
– Элба! – прервал я патетику барона. – Элба! Где ты?!
– Я тут, мой барон! – отрапортовал старик, как будто не он меня гонял по двору замка, а я его. Переигрываешь, дед, баронству сейчас не это надо…
– Я слабо разбираюсь в законах. Что там по ним?! Как понимаю, пока я не вступил в наследование, действуют законы моего отца?
– Так точно, мой барон! – рапортовал мастер, показывая усердие.
– Элба, что говорил мой отец насчёт парламентёров?! Я не помню?! Что он там обещал?!
– Ваша милость, он обещал, что повесит любого, кто явится к нему!
– Я не понял! – показательно заорал я на него. – Мой отец велел всех вешать, а этот ко мне является и что-то требует!
Мои крики привлекли всеобщее внимание. До посланника постепенно начало доходить, что его ждёт.