Илья Романов – Красный Корпус V (страница 49)

Нас уже ждали. На подушках, словно недосултан, восседал Мовран. В своём втором обличии. Он был выше своей сестры и превосходил по росту меня тоже. Широкие, мощные плечи облегала чёрная рубашка с распахнутым верхом, являя покрытую мелкими шрамами грудь. Если Лаксазия пыталась больше походить на людей, то её брат сохранил черты дракона. Два драконьих рога выступали на лбу, сгибаясь вдоль головы. Тёмные волосы с пепельными прядями явно давно не причесывали, вместе с двухдневной щетиной, кучей бутылок по всей платформе и характерным запахом, создали Моврану образ заядлого алкоголика. Собственно, одежда его тоже на это намекала, как и мешки под глазами.

— Кого ты ко мне привела, сестра? Не знал, что к нам пожаловали гости, — хрипло рассмеялся он, ломая комедию. Но взгляд его был цепким, злым. — Хм, слабенький Полубог со знакомой силой. И смертный с запахом нашего отца. Потомок, не так ли? Какая интересная компания, сестра! И как хорошо, что они пришли к нам! Гостям мы всегда рады!

— Брат… — взяла слово Лакси, прекрасно зная, что за этим якобы дружелюбием скрывается.

— Тише-тише, — улыбнулся он ей, показав короткие клыки. — Пусть наши гости сами за себя говорят. С потомком я ещё разберусь, а вот ты, — посмотрел Мовран мне в глаза, взял початую бутылку и приложился к ней. — Ох, хорошо… Так вот, ты мне кое-кого напоминаешь. Знавал я одного Бога, мудак тот ещё, похлеще меня, с постоянной манией рыцарства и желанием всех спасти. Лицемер и выродок, мамаша которого залетела от первого встречного в порту, продавая себя за мелкие гроши, а затем бросила на пороге самого убогого приюта. Как же там его звали… не напомнишь? — улыбка его стала шире, ехиднее.

Собственно, всё. Дипломатия полетела глубоко в бездну. На его слова мне плевать, но сражаться с ним здесь, на платформе, в его части храма — самоубийство, нужно попытаться вытянуть отсюда. Придётся выложится на максимум, пройти опять по краю, но главное не сдохнуть. А там война план покажет, главное — улучить момент и, если всё сложится совсем скверное, доставать козырь в виде Клыка Первого Зверя.

Я вытащил меч из ножен, отчего Мовран хищно усмехнулся и хрустнул шеей. Он не собирался вставать, хотел, похоже, убить меня одним ударом. Сидя. Унижение то ещё, за противника он меня не считал.

— Оскорбляя моего друга, в моём храме, в моём доме, — заговорил Толик. Негромко, но его голос оглушающе прозвучал эхом среди окрестных гор. Настолько громко, что задрожала платформа! — Ты оскорбляешь и меня, Мовран. Я многое прощал тебе. Терпел твои выходки и твой характер, думая, что ты перерастешь это, как твоя сестра, — дракон дёрнулся, как от пощёчины. Для него это точно были болезненные слова. — Но ты остался таким же. Глупым, мелочным, злым. Я слишком мало уделял твоему воспитанию времени, и был слишком мягок с тобой. Теперь я пожинаю свои плоды своих ошибок и отвечу за них, пусть и спустя столько времени.

Стоило Толику замолчать, став эпицентром внимания драконов, как снизу, откуда-то из глубин храма, почувствовался мощный толчок! Шпили зданий храма налились серебристым светом, его стены будто бы сбрасывали долгие годы запустения, вновь возвращая свой идеальный вид. Платформа, которую Мовран превратил в грязную берлогу — очистилась, вся грязь исчезла, а бутылки испарились. И подушки тоже, дракон остался сидеть на чистом полу.

— Ты забыл, что здесь, в этом месте, я — творец и Бог, — сделал Толик шаг вперёд. Спокойно, не торопясь, он двинулся на Моврана. От него не чувствовалось угрозы, не было никаких завихрений Силы. А Мовран продолжал сидеть, словно его парализовало. Впрочем, почему это словно⁈ Так и было! Его сдавило филигранно выполненным коконом энергии, не видимой глазу. Единственное, что дракон мог — это шевелить глазами и только смотреть. — Лаксазия, дочь моя, — обернулся он к напряженной драконице. — Будь добра, принеси Его.

Я не понял о чём речь, но Лаксазия шумно сглотнула, кивнула и исчезла с громким хлопком ветра, взяв с места скорость звука, а Мовран… Пожалуй, я впервые видел, чтобы дракон мог побледнеть от страха!

— Нужно немного подождать, друг мой, — не обращая внимания на слабые метания дракона, которому по силам сравнять с землёй несколько континентов, обратился Толик ко мне. — Меня долго не было и мой сын отбился от рук. Мы непременно заберем то, зачем пришли сюда, но нужно немного подождать.

— Без проблем, — коротко кивнул я, по новому рассматривая получившийся результат частичного слияния Лахимы и Толика. Будто другой человек, взявший лучшее от обоих. Но всё же, надеюсь, он останется прежним собой.

Подавив любопытство, сейчас точно не время задавать вопросы, я отошёл к стене и приготовился смотреть. А в мыслях крутились безумные варианты, за чем именно он послал Лаксазию, и что так напугало драконов близнецов…

Глава 33

Прищурившись от тёплых лучей солнца, вышедшего из-за гор, я сделал глоток травяного отвара. Терпкий вкус связал язык, каждый глоток приносил с собой тепло и маленький энергетический взрыв внутри ядра, наполняя всё тело силой, как чашка чая после тяжёлого рабочего дня.

Лакси сидела рядом со мной. Как воспитанная девочка, она держала руку на коленях, спину выпрямила и всем своим видом показывала, что готова выполнить любую просьбу. Не мою, разумеется, а Толика. Того самого Толика, который сейчас, на наших глазах, держал в руке самый, на первый взгляд, обычный прут. Вот только тот был исписан символами на языке драконов.

— Не знал, что наследие Укротителей ещё осталось. Думал, ваш народ его полностью уничтожил, — понять, откуда эта вещь, было несложно, если встречал нечто такое когда-то.

— От наших врагов, действительно, ничего не осталось, — коротко кивнула драконица. — Этот артефакт последний, отец сохранил его специально… для таких случаев.

Для твоего брата, если говорить начистоту, чего уж тут.

Прут в руке парня хлёстко разрезал воздух и нашёл свою цель, после чего раздался злой и уязвленный рык. Мовран, вооружённый мотыгой, вновь ускорился и принялся приводить сад в порядок.

— Использовать на мне прут этих тварей, отец, как низко ты пал! — чуть ли не плевался слюной дракон, но исправно продолжал работать. — Где же твоя честь, сразись со мной в открытом бою! Без уловок!

— Как говорят на моей новой родине: «Молоко на губах ещё не обсохло, силами со мной тягаться, малец!». Работай давай, иначе ещё получишь! Сад испортил? Испортил! Исправляй теперь! Труд закаляет характер и дух, а тебе этого точно не хватает, а раз я вернулся, то будем исправлять! Тот же труд сделал из обезъяны человека, посмотрим, сможет ли такой же способ сработать с драконом!

— ЧТО БЫ Я⁈ СТАЛ ЧЕЛОВЕКОМ⁈ — разъярился Мовран. — ЛУЧШЕ СДОХНУТЬ, ЧЕМ БЫТЬ ТАКИМ ЖЕ, КАК ЭТИ МЕЛКИЕ ТАРАКАНЫ!

— Вот именно так твои предки и думали, став рабами Укротителей, — словно Толика отнюдь не успокаивали дракона, а наоборот злили ещё больше. — Живёшь больше трёх тысяч лет, а всё такой же глупый мальчишка, не видящий дальше своего носа! Гору мою разрушил! Сад уничтожил! Запустил себя, спился и сломался под обстоятельствами моей смерти! Слишком много косяков, сын мой, и за них нужно платить!

Ещё один удар, не сильный, нет, но дракона буквально выгнуло дугой. И отнюдь не от боли, вряд ли у этого артефакта прошлого хватило бы сил продавить мощь Моврана, он слишком крепкий «умом» и телом для такого. Но по гордыне и самолюбию бьёт достаточно.

— Сколько раз я с тобой вёл беседы и пытался наставить на правильный путь? И где результат? — ходил вокруг него коршуном Толик. — А нет его! А раз не дошло через мозги, дойдёт через задницу!

Воспитательный процесс в лице Бога и Звёздного Дракона это… Интересное зрелище, вряд ли кто-то мог бы похвалиться, что видел такое. Ещё хуже Моврану было от того, что за его якобы унижениями наблюдали зрители. Ладно Лакси, она бы ни слова не сказала после, а ещё пожалела бы брата. А вот я — неизвестная переменная, вдруг расскажу кому-нибудь, это же смеха не оберешься, а Мовран очень ревностно относился к своей репутации пугала Лахимы. И если приплюсовать сюда ещё то, что он оскорбил меня ранее, то вывод становился совсем прост.

Проблема в том, что это может продолжать долго. Пока до Моврана дойдёт, пока способ Толика даст результат… Я не мог столько ждать. Застрять здесь на десятилетия в мои планы не входило.

— Ты что делаешь, ничтожество⁈ — злобно посмотрел на меня дракон, когда я допил отвар одним глотком и тоже взял мотыгу, встав рядом с ним. — Мне не нужна твоя помощь! Исчезни с глаз моих и забейся в самую глубокую дыру!

— Заткнись уже и работай, — невозмутимо произнёс я, чем ещё сильнее разозлил Моврана. — Я не тебе помогаю, а твоему отцу. Сад нужно привести в порядок.

Глупо было вмешиваться в процесс воспитания, да? Как бы не так! Пусть Мовран силён, живёт уже больше трёх тысяч лет, но мудрость не исчисляется годами. А если говорить про драконов, то для них эта цифра и вовсе не самый большой возраст. Переводя на человеческий, Лакси и её брату по возрасту где-то… лет семнадцать. Вот и выходило, что выглядет они взрослыми, но всё же в некоторой степени дети, просто другие. Это видно, если смотреть на детали. Лаксазия любимая дочь отца, послушная и воспитанная. Мовран — буйный, с подростковым максимализмом, во всём противоречит своим действиям и словам, ведь как бы он не ругался, но продолжал работать. И опять же, не из-за прута, тот просто бутафория и символ недовольства отца. О-о-о нет, Мовран сам слушался Лахиму, но по своему, в стиле бунтаря.