Илья Романов – Красный Корпус V (страница 33)

Где на тот момент было слабое место? Правильно — Боярская Дума и аристократы в частности. Лояльных власти хватало, но были и те, кого не устраивал текущий порядок. Новые законы для простолюдинов, улучшающих их жизнь? Что за глупость! Примерно в таком ключе думали эти люди.

Проблем у начавших действовать британцев было много, но ключевая одна — сильная «партия» лоялистов вокруг Осокина, родственника императора. Седьмая вода на киселе, но при таких вводных, сильнейший род Казани был сложной целью, перекупить его не получится, завербовать тоже. Слишком верные империи, слишком идейные. Патриоты одним словом.

В отличие от тех, кто хоть как-то, но зависил от Осокиных. Отец Розали, в целом, верно поступил — не стал, как это говорится, складывать все яйца в одну корзину. Он связал с собой эти рода, баронов и несколько графов. Создал все условия для взаимной выгоды, заключил множество контрактов, совместных предприятий и прочего. Чего уж тут, вторая сестра Розали должна была выйти замуж за сына одного из предателей.

Вот на них британцы и обратили внимание, начав работу. Знал ли об этом Михаил Петрович? Как мне рассказала Розали — знал. И действовал, но аккуратно. Хотел накрыть всю сеть, ударить по джентльменам с островов так, чтобы отбить всё желание соваться в Российскую Империю лет так на десять, а может и больше.

Вот только он разыграл Осокиных в тёмную. Большую их часть. Отец Розали знал о том, что происходит и помогал, подставив свой род под удар. Глупость умного человека, но слишком уверенного в силах государя.

У них всё могло бы получится, Розали не знала всех подробностей, их последнее общение с Михаилом Петровичем походило скорее на рык раненной львицы и мрачного, неразговорчивого ворона. То бишь, она кричала и истерила, а он молчал и не знал, что ей сказать, отбиваясь общими фразами. По нему потеря Осокиных ударила больно, даже очень больно. Большая ошибка — большая глупость.

И да, как я уже сказал, у них могло получится. Но в уравнение вмешалась ещё одна сторона, помогающая британцам.

Хаос. Точнее, целый культ Хаоситов, ныне уничтоженный Орденом. Именно они в особо важный момент отвлекли силы Нулевого Отдела и удар по Осокиным не удалось предотвратить. Одна единственная соломинка переломила хребет мощному верблюду, но эта же соломинка уничтожила весь род. Сильный, верный, графский род.

Розали удалось выжить чудом, пришедший за ней Хаосит был неопытным, ему всего лишь требовалось убить семнадцатилетнюю девчонку. Недоработка плана, высокомерие культистов, спесь британцев. Неважно, главное — она выжила. И начала копать в этом направлении, а затем и был тот разговор с государем.

Дальше же, как стало ясно и даже ожидаемо, на неё вышел Орден, задача которого с Хаосом бороться. А предатели… их устранили до кучи, оставлять в живых этих людей никто не собирался. Был уничтожен каждый, кто хоть краем коснулся хаоситов.

— Костя? — выбила она меня из мыслей, назвав местным именем, дернула за руку и с беспокойством посмотрела в глаза. — Всё хорошо?

— Да, — выдохнул я, покачав головой. — Задумался, как мог бы поступить на его месте, оказавшись в той ситуации. Скорее всего не стал бы ждать, никогда не любил интриги.

— И что бы ты сделал? — не нравилась ей эта тема, слишком болезненная, но любопытство взяло вверх.

— Зависит от сил, которые у меня были бы на тот момент, — самолет тронулся с места и стал набирать скорость для взлёта. — Если бы я достиг десятых ступеней в трёх направлениях своего развития, то… не стал бы искать агентов, а ударил бы в самое сердце.

Розали замерла, а её глаза медленно стали расширяться.

— Ты хочешь сказать…

— Уничтожить парламент, убить королеву, — сухо, как факты о погоде, перечислял я. — Одним площадным ударом накрыть всё их адмиралтейство знаменитого флота. Бить в самые ключевые точки, а также стереть с земли весь Уайтчепел, — именно там, по слухам, якобы находилась база Борзых. — Я не святой, Розали. Я борюсь за человечество, но мне же приходилось, хотя я это сильно не люблю, убивать людей. Многих людей. В основном плохих, но страдали в итоге и невинные. Делая выбор между отрубить гидре одну голову или уничтожить их все, вместе с телом, я бы выбрал последнее.

— Вот только последствия этого были бы, — вздохнула она. — страшными.

— Последствия имеются у всего. Всегда. Мой учитель, — в горле неожиданно встал ком, а перед глазами появился образ седого старика с глубокими морщинами в заштопанной десятки раз выцветшей одежде. — Он всегда говорил: Добро — это хорошо. Но, чтобы к этому добру прислушивались, у него должны быть кулаки. А лучше меч, способный отсечь голову.

— Я видела его в твоих воспоминаниях, — мягко улыбнулась Розали, погладила меня по щеке и положила голову на плечо. Светлые волосы щекотали нос, а их запах… сводил с ума. — Хотела бы я с ним познакомиться.

— Ты бы ему не понравилась, — засмеялся я, чем сразу же взбудоражил девушку и та посмотрела на меня с лёгкой, наигранной обидой.

— Это почему же⁈

— Конраду никто не нравился, — с улыбкой ответил я. — Он и меня терпел с трудом, слишком нелюдимый, затворник и отшельник. Но мастером он был… — покачал головой. — Последний из старой гвардии тех времен. Начавший свой путь из сироты Трущоб Арболеса и ставший в итоге одним из Великой Десятки.

— М-м? — нахмурила тонкие брови она. — До наших дней ничего из той истории не сохранилось. Что за трущобы? Что за десятка?

— Трущобы Арболеса… Хм… М-м… Это сложно объяснить словами, но представь себе место, где видно солнце лишь два раза в год. Место, где человеческая жизнь стоит меньше самой дешевой выпивки в самом худшем трактире. Где дурман продавался на каждом шагу, люди забывались в нём, спасаясь от реальности и разжижая собственные мозги, редко проживая после этого больше трёх лет. Где сиротам приходилось заботиться о себе самим и выполнять работу, которую им поручали как раз те, кто продавал этот дурман, или занимался другими теневыми делами. Арболес — один из пятёрки величайших городов Хафнира до того, как этот мир пал. Разделенный на Светлый Град и Трущобы. Где жизнь наверху несоразмерно лучше, чем внизу. Это и есть Трущобы Арболеса. И именно там Конрад родился, вырос. Именно там мой учитель научился выживать, убивать, воровать, а затем… ему не повезло. Или повезло, это уже как судить.

— Он выбрался? — с любопытством, слушая увлекательную историю, спросила Розали. А чем ещё заняться в полете?

— Можно сказать и так, — криво усмехнулся я. — Он тоже познал предательство, но слишком рано. И от тех, кому доверял сильнее всего. Вот только Трущобы Абролеса и верность — понятия несовместимое. Там выживает каждый, как может. Вот Конрада и кинули его «братья» при ограблении дома ланисты в Светлом Граде. Все его подельники успели убежать, а его поймали. Вот только пока его схватили, он успел прикончить пятерых гвардейцев. Молодой парень, слабый телом и недоедающий всё время. Пятерых гвардейцев! Ржавым ножом! Чтобы ты понимала, уже тогда люди вновь вернули магию и одним из обязательных критериев гвардейца — её наличии и определенный набор умений! И Конрад убил их, чем привлёк внимание хозяина дома. Вот ему и дали выбор: либо плаха, либо арена. Угадаешь, что он выбрал?

— Арена, — улыбнулась такой игре Розали, чмокнув меня в щёку. — И что дальше?

— Он выжил, — коротко ответил я. — Стал гладиатором, заслужил свободу на арене, убивал в течении восьми лет. Потом ушёл из Арболеса и стал странствовать, пока не прибился к группе зелёных авантюристов. А спустя ещё двадцать лет эта группа гремела по всему миру, известная, как Великая Десятка. Учитель был сложным человеком, очень недоверчивым, тот случай сильно по нему ударил в этом плане, но он принял меня. Что-то увидел в таком же оставшемся сироте, забрёдшим в горы, где он жил, когда бежал от стаи волков. Я благодарен Конраду, — смежил я веки, чувствуя в груди некоторую пустоту. Надеюсь, старик счастлив где-то там, далеко за гранью. Ему это нужно, он это заслужил. Судьба слишком жестоко обошлась с ним. — Именно он заложил основы того, что стало в итоге Приносящим Знания. Какой бы у него не был характер, как бы он не язвил и не сочился желчью при каждом слове. Но людей, даже с учётом своей жизни, он ценил. Саму суть жизни человека, а не конкретного индивида.

Мы помолчали какое-то время. Я сказал всё, что хотел. Даже в какой-то мере легче, что ли, стало. Давно я не вспоминал учителя вот так, хотя он был одним из важнейших людей в моей жизни. Даже, пожалуй, важнее родителей, которых мне в прошлой жизни пришлось рано потерять. Он заменил мне отца и мать. Заменил деда и бабку. Стал тем, кто показал мир, каким он был на самом деле. И научил, в случае чего, этому миру бить в морду из всех сил.

— Спасибо, дорогой, — вновь клюнули меня в щёку. — Что поделился этой историей.

— Пожалуйста, — хмыкнул я, прижал Розали к себе и прикрыл глаза. — Я отдохну немного, пока летим. Тебе того же советую, потом нам будет не до этого.

— Согласна, — поерзала она и устроилась поудобнее.

Я постепенно провалился в сон, где в этот раз был один. После возвращения Розали она больше в моих снах не появлялась, а артефакт… стал просто хорошим мечом и доспехами, которые работали всё так же, но чуть хуже, дольше реагировали и приходилось самому отдавать волевые приказы. Но да ладно, не хочу сейчас об этом думать. Уже завтра у Олега свадьба и нас ужё ждут дома. А пока — спать. Хотя бы пару часов.