Илья Рэд – Инвестиго, затерянные в песках (страница 42)

Это участник прошлой Игры! Тот, кто не смог достать противоядие и теперь обречён бродить по лесу. Сколько их тут таких? Неясно. Может — единицы, может — десятки. Инвестиго оставил их как сюрприз, чтобы не расслаблялись. Другой момент, что паразиты чувствовали живых людей, коричневая дрянь чётко указала на лёжку Крижена.

«Или он, наоборот, признал во мне своего?»

Это было более логичным, ведь по лесу гуляли и аристократы — их безопасность важнее всего. К тому же разрушенный городок к каждой игре отстраивался, и на территории работали ремесленники. При постоянных нападениях они бы не смогли всё починить. Значит, на обычных людей Ксилотид в захваченном теле не нападает.

Каждый заражённый теперь как на ладони. Когда у тебя есть мана справиться с таким врагом не составит труда, но вот с холодным оружием и врукопашную… Если игроки не поспешат собрать антидот, то скоро всё закончится.

Только он об этом подумал, как услышал взрыв.

«В той стороне был Эд!»

Крижен замер, прислушиваясь к своей интуиции. Сейчас надо было решить, как действовать: либо отправиться к третьей башне и попытаться забрать оттуда груз, либо надеяться на чудо, что Эд выжил. Может, это рвануло в группе Ульриха. Такое нельзя исключать.

«Тогда они разделятся», — быстро соображал художник, — «Часть пойдёт забирать нашу башню, а часть свою оставшуюся. В любом случае надо идти к последней».

Так он и сделал, но перед этим сорвал несколько веточек и выложил из них на земле стрелку. Голюдь — опытный следопыт и сразу поймёт, что к чему. Любой другой участник не заметит такой мелочи.

Ковыляя настолько быстро, насколько может, Крижен больше всего жаждал найти именно шарики насуко. Кулоны он и так себе набьёт с оставшихся неудачников, но вот нога лишала его мобильности. К тому же боль не давала нормально сосредоточиться на задаче. Он шёл сейчас на морально-волевых.

Чтобы ускориться, он решился потратить немного маны и толкал себя пневмодвижениями. Почти непроходимая чаша сменилась сосновым лесом, и Крижен мог делать рывки на более длинные расстояния. Пусть у него не такая идеальная память, как у Эда, но он запомнил логику расположения башен, потому был на правильном пути, но не только он один.

Метрах в двухстах маг заметил двух чивинов. Эти ублюдки бежали на всех порах, раскрывая свои крылья, чтобы планировать в прыжках. Маны там почти не осталось, но их перья хранили в себе какой-то запас, чтобы птицелюд не разбился и имел возможность плавно приземлиться.

Ульрих пошёл на хитрость — отправил самых быстрых своих прихвостней и тут Крижен, как ни старайся, никогда не догонит пернатых посыльных.

Вместо этого он хорошо прицелился и выстрелил по ним крошечными фаерболами. Рой слабеньких заклинаний вылетел из его руки прямиком в ничего не подозревавших чивинов. Обычным людям это вряд ли бы навредило, но крылья хитрожопых летунов тут же полыхнули как факел.

— А-А-А-А!

Крики прокатились по всему лесу. Один из птицелюдов сложил на спине свой летательный агрегат и подпалил себе ещё и голову с одеждой. Другой, видя, как мучается его товарищ, упал на землю, растопырив руки в стороны — хотел дождаться, пока сгорят все перья, а потом встать. Он корчился в муках, но был твёрд в своём решении.

— Ммм, пахнет курочкой, — заметил Крижен, когда доковылял до него.

— Н-не убивай, я… Нам Ульрих приказал, хочешь, я пойду с тобой? Мы пожалели, что выбрали его — он забрал наши кулоны и сразу выпил п-противоядие, даже никого не спросил, — затараторил птицелюд, внимательно следя за кристаллом в руке своего врага. — Я честно не хотел выступать против тебя. Прошу, не убивай, я тебе ещё пригожусь.

— Тише-тише, дружище, расслабься. Я же не какой-то там живодёр, на вот выпей, — Крижен создал возле лица чивина шарик с водой, раненый сразу же присосался к нему и разбрызгал капельки на тлеющие перья.

Пока он занимался таким вот «самолечением», маг уточнил.

— Значит, у вас сейчас осталось два кулона?

— Нет, три. Был бы ещё один, но башня взорвалась, — отозвался птицелюд, чтобы ещё раз глотнуть, но Крижен прострелил ему голову каменной пулей, пока тот тянулся губами к воде.

— Спасибо, петушок.

Присев рядом, он на всякий случай обыскал карманы выбывшего игрока, но ничего интересного там не нашёл. Тогда он увидел, как из лица убитого торчат четыре небольших пера, не тронутых огнём.

— Ц, ну хоть что-то, — он ощипал чивина и спрятал ценный трофей в карман скорее по наитию, нежели с какой-то практической целью.

Изготовить из них Крижен ничего не мог, но есть не просят — пусть лежат. Со второго брать было нечего — тот весь обгорел, скукожившись на земле. Естественно, Ульрих послал их на вылазку без кулонов. Вожак сейчас полностью здоров — это плохая новость, но хорошая в том — что Эд был жив.

Маг поковылял дальше и вскоре услышал шум впереди. Прислонившись к дереву, он приготовился принять ещё один бой.

— Это я, не стреляй! — крикнул ему издали голюдь и Крижен вышел из укрытия.

Зеленокожий был немного напуган, но цел.

— Ты уже видел этих урчащих?

— Да, убил одного.

— За мной гнались трое, я пытался их сбросить, но ни в какую…

— Не получится. Пока в нас паразит, они точно знают, где мы находимся.

— Вот же срань, — выругался Эд.

— Идём, надо забрать последний груз.

— Я уже всë сделал, на держи, — голюдь передал ему четвёртый кулон, теперь им осталось собрать последний. — Куротрахов успел допросить?

— Не. Слишком быстро сдохли, перестарался, — выдавил из себя Крижен, переставляя повреждённую ногу. — Давай уже лекарство, что стоишь? — протянул ладонь маг, но голюдь с этим не спешил.

— Ну что есть, то есть. Зато мы почти собрали противоядие, заберём у тех придурков ещё шесть и оба вылечимся.

— Ага.

Крижен не стал ему говорить об услышанном, чтобы не возникал вопрос хранения кулонов. Голюдь в качестве безопасности для себя мог потребовать разделить груз пополам, но вместо этого уверен был, что к концу Игры им хватит антидотов на двоих. А по факту сейчас в обороте всего семь кулонов — на лечение хватит только одному.

— Эд, не беси, — он требовательно помахал ладонью, — давай шарики, млять, быстрей. Сейчас сюда припрутся дружки этих кретинов.

— Да, их будет четыре против нас двоих, — отрешённо произнёс зеленокожий. — Я не думаю, что для тебя это большая проблема.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Из всех выживших ты самый сильный, так что…

— Что ты сделал с лекарством? — прорычал Крижен.

Растеребившийся перелом на ноге уже, минут как двадцать, медленно сочился кровью.

— Прости, — поморщился от раскаяния Эд.

— Что ты, мать его, сделал⁈

— Лекарства больше нет. Я его съел.

Глава 20

До последнего

— Как нет? Что ты несёшь?

— Вот так. Зачем мне его было отдавать? Чтобы ты меня сразу убил? Нет, так дело не пойдёт.

— С чего ты взял, что я нарушу слово?

— А почему ты мне не сказал, что Ульрих съел уже пять кулонов? Он же их съел, так? Ага, по глазам вижу, — улыбнулся зеленокожий, заметив промелькнувшую искорку. — Ты мне соврал и хотел пустить в расход. Мы квиты. Я тебе до сих пор нужен, так что…

— Да пошёл ты! — прорычал Крижен, пожалев, что доверился тому, у кого с рождения нет принципов, кристалл в руке засветился перед выбросом заклинания.

— Не-не-не, ты не сделаешь этого. Я твои глаза и уши, твоё прикрытие. Смотри, — он показал пальцем в сторону чащи, из которой крался на карачках видоизменённый паразитом человек.

Крижен двумя ветряными лезвиями распополамил мерзкого ксилотида и теперь верхняя часть медленно ползла к ним. Из разрезанной утробы извивались мясные коричневые прутья, пытаясь ухватиться за воздух, а глотка раненного издавала протяжное: «К-к-к! Уо-оооо!»

— Давай прикончим Ульриха, как и договаривались. Есть вероятность, что они не потратили своё лекарство. Я уйду вперёд и найду их, а ты греби следом.

— Торопыга, не так быстро, — Крижен прицелился в голюдя. — Сначала скажешь, кто ты.

Эд поднял руки вверх, показывая дружелюбные намерения.

— Я твой отец.

— Млять, я тебе щас башку снесу, не шути со мной! — Крижен выстрелил каменной пулей в голову спутнику, та чиркнула щёку и пролетела дальше, зеленокожий даже не шелохнулся.

— Для тебя это так важно?

— Тебя Гильермо послал за мной следить? Ты должен был сдохнуть ещё на втором этапе.

— Говорю же, меня приняли за своего, — оправдывался Эд. — Ну хорошо, я раньше был насуко, ты доволен?