Илья Рэд – Феодал. Том 2 (страница 5)
Параметр лидерство +1, повысился до (27/100)
Опа, ещё один кирпичик в строительство моей империи. Потихоньку подтягиваю лидерство. Надо признать, получается оно тяжело и «Диктатура» сама выбирает, какой поступок ей кажется приемлемым, а какой нет.
Именно из-за этого показателя я побаивался агрессивно расширяться. Слишком уж слабый он и пока бастард Владимир Черноярский не снискал себе иной славы, кроме как предприимчивого везунчика.
Серьёзные витязи не пойдут за восемнадцатилетним вожаком, тем более безродным. Титул должен прибавить солидности, но репутация всё равно остаётся на первом месте. Я не хочу, чтобы собранное войско в панике разбежалось либо предало меня.
Люди должны видеть во мне силу, а не заигравшегося в военачальники байстрюка. Дружина куётся не быстро, но как же иногда хочется раз-два, щёлкнуть пальцами и тридцать штыков собрать под свой штандарт.
Другая проблема — их негде содержать. Не всем же в храме жить? Нужна собственная территория с казармой и домиками для офицеров. И опять мы плавно вернулись к феоду.
Я включил дар, чтобы оценить свои параметры. Недавно внёс сам себя в картотеку, и теперь удобно — не надо бегать искать зеркало или воду, чтобы взглянуть на собственное отражение. Всё перед глазами.
Амбиции (100/100)
Отвага (85/100)
Интеллект (60/100)
Лидерство (27/100)
Харизма (16/100)
Дипломатия (16/100)
Преданность -//-
Мечник ©
Фермер (E)
Скрытые таланты — «Диктатура Параметров» (способность читать потенциал людей)
Недостатки надо срочно закрыть нужными помощниками. Судя по вопросительным знакам, что я иногда встречаю в «карточках» людей, параметров гораздо больше, и я не все ещё научился видеть.
Сегодня это можно частично исправить. Мы вернулись в храм под вечер, ещё было время пополнить мою коллекцию «слепков». Я не собирался запираться от мира, нужно иногда выходить в свет.
Приведя себя в порядок и надев перчатку-линзу, я свистнул извозчика и при полном параде укатил в «Империаль» — самый дорогой ресторан города. Именно там собирались сливки ростовского общества, и можно было встретить много знакомых лиц.
— Простите, но у нас всë занято, — нарочито растягивая слова, заявил метрдотель.
Мужчина своими пышными бакенбардами мог с лëгкостью вогнать льва в депрессию.
— А вы внимательней поищите, — попросил я, всовывая ему пять сотен поверх реестра бронирований, который он так усердно листал.
— Мы во всём разберёмся, сюда, пожалуйста. Оружие тут положите, швейцар присмотрит за ним.
Не думал, что легко расстанусь с такой суммой, но свой престиж надо было поддерживать — я не мог развернуться у всех на виду, только потому, что какой-то слуга указал мне на дверь.
Принесли дополнительный столик, скатерть, стул и под неодобрительные взгляды гостей быстро всë организовали. На нëм появились столовые приборы и меню. Не успел я усесться поудобней, как услышал сбоку на французском.
— Qui est ce plouc?
— Je ne sais pas, une sorte de nouveau riche idiot.
— Je me demande comment il va lire le menu?*
* — Кто этот деревенщина?
— Не знаю, какой-то быстро разбогатевший дурак.
— Интересно, как он будет читать меню? (пер. с фр.)
Дама с жабоватым мужчиной гаденько улыбнулись. Я раскрыл меню, что было полностью на французском, и наугад как можно быстрее выбрал три блюда.
— Garçon, pour commencer, je prendrai le consommé de volaille, ensuite le filet mignon au poivre vert, et pour finir, une tarte Tatin. Et apportez-moi la carte des vins, s’il vous plaît*, — с каждым словом лица моих соседей теряли дурашливый тон, понимая, что допустили маху.
*— Официант, для начала я возьму консоме из птицы, затем филе-миньон с зелёным перцем, и на десерт — Тарт Татен. И принесите мне, пожалуйста, винную карту.
В ожидании заказа я улыбнулся и кивнул этим сплетникам. Картотека пополнилась новыми «слепками». Ничего серьёзного, они даже не из благородных, а столько гонору. Удобно, когда можешь видеть инициалы. Я знал всех своих будущих соперников поимённо — спасибо Бархатной книге.
Моя подготовка в глуши состояла не только в изучении языков и в махании мечом. Я зубрил родословные: у кого, сколько детей, побочных линий, дальних родственников, как они переплетены между собой и многое другое. А пробелы в военных сведениях, в экономических и политических связях этих семейств восполнял мой учитель Аластор, светлая ему память.
Правда, как ни крути, а многим вещам приходится учиться самому. У нас в деревне не было возможности практиковаться в столовом этикете, и я чувствовал себя слоном в посудной лавке, когда взял не ту ложку. Одно дело в кабаке ковырять ножом и вилкой в курятине, а тут высокая кухня…
Я поймал на себе шутливый взгляд прелестной девушки, её явно смешила моя неловкость. Из озорства подмигнул ей, она тут же покраснела и уткнулась в тарелку. На меня обернулся её папенька-барон. Я встал из-за стола, вытерев руки салфеткой, и подошёл к ним. Забавно было наблюдать девичью панику, но она интересовала меня в меньшей степени, чем её отец.
— Антон Павлович, позвольте представиться, Владимир Черноярский. Не думал, что сегодня застану вас здесь.
Барон Кислица осмотрел меня с ног до головы, потом обменялся взглядом с женой и указал на место рядом с собой.
— Составьте нам компанию, Владимир.
— Почту за честь, — я щёлкнул пальцами, чтобы официанты перетащили мой стул и блюда за стол знатного семейства, и присоединился к их компании.
— Что ж вы в гости не заходите или не милы мы вам, Владимир? — спросил глава рода.
— Как раз на днях собирался, вы меня опередили, — отпив из бокала, ответил я. — А почему я не вижу вашего сына, Романа Антоновича? Слышал, он делает успехи в Коллегии иностранных дел?
Моя осведомлённость удивила барона, но упоминание о любимом отпрыске сразу же вызвало улыбку, которую я всегда мечтал увидеть у своего отца, но никак не на лице врага.
— Да, он проходит дипломатическую службу, сейчас на государственной миссии в Константинополе. Очень способный молодой человек и далеко пойдёт. Ещё бы, моих кровей, — погладил бороду барон. — А вы как устроились, Владимир? Простите, о сыне я могу говорить часами, моя слабость, — он с любовью посмотрел на свою жену, инкрустированную бриллиантами и золотыми украшениями.
— Понимаю, — заставил я себя улыбнуться. — Мой полёт проходит не на таких высотах, но кое-какие достижения тоже имеются.
— Как интересно, это вы об открытых вами белых мирах?
— Натали, — шикнула на девочку мать, а та закатила глаза, отвернувшись в сторону.
Ребёнок ребёнком, но, насколько я помнил, дочери Кислицы стукнуло девятнадцать — на год старше меня.
— Ничего, ваша дочь права, Лариса Павловна, моя работа сейчас сопряжена с риском, но мне такое по душе. Всегда нравилось военное дело.
— А в какой академии вы его изучали? — спросила дама, аккуратно поддевая гороховый стручок на вилку, и не только его.
Я чувствовал, что меня прощупывают.
— В академии жизни, мадам Кислица, там самая передовая программа обучения.
— Но и цена ошибки слишком высока.
— Зато всё схватываешь на лету, — парировал я, дерзко улыбнувшись баронессе.
— Маман, в работе витязем нет ничего предосудительного, у каждого свой путь.
— Ты права, милая, но у кого-то он длиннее, а у кого-то короче. Вы не воспринимайте всё так в штыки, Владимир, но своим детям я бы не хотела такой судьбы. Вся эта романтизация образа наёмников мне претит… — она жеманно вытерла губы салфеткой.
— Мы же просто беседуем, — пожал я плечами. — Я не собирался похищать сердце вашей дочери, тем более меня сковывают, кхм, некоторые договорённости с бароном Шеиным. Я обещал повременить с выбором спутницы жизни.
— Ах он хочет отдать за вас Ларису? — не выдержала Натали, опять ловя строгий взгляд матери, но она не обратила на неё внимания, ноздри наследницы подозрительно расширились.
— Всё может быть, — уклончиво ответил я, — ни о чём конкретном мы ещё не договаривались. Я, увы, звёзд с неба не хватаю, как ваш сын. Получу половину феода, тихо-мирно заживу в своё удовольствие, куда спешить? Мне привычней чистый деревенский воздух, простор, природа… Город душит, понимаете?
— Не совсем, но рад за вас. А что же я слышал, суд отменяется?
— Это почему же? — мне надоело изображать из себя невесть что, всё равно видна неумелость в этикете, потом найму гувернёра, и он всё исправит, а сейчас я как хищник воткнул вилку прямо в центр своего филе-миньона и с наслаждением откусил, капая соусом на подставленную салфетку.
«Ммм, просто объедение, такое нежное и мягкое мясо».