Илья Рэд – Андервуд. Том 2 (страница 43)

Ганс поглотил сразу двадцать камней и на подходах к подземному мегаполису приказал каравану разделиться на группы. Пятёрка осталась с ним. Только они знали, где располагался схрон. Ганс сделал их офицерами и доверял. Точнее, те были не в силах его кинуть, ведь он давал им самое сокровенное — возможность погрузиться в счастливые воспоминания.

Особенно это действовало на умудрённого годами крысолюда Брогга. У других не было за плечами горьких потерь или разочарований, поэтому Ганс давал им чистую эйфорию. После такого они смотрели ему в рот, ловили каждое слово, лишь бы снова испытать эти окрыляющие чувства.

— Сегодня в одиннадцать, — предупредил он всех об очередном сеансе и, посвистывая, двинулся в сторону усадьбы сенсея.

Полкуровка, как и ожидалось, был дома, а вот Ник с Алексой куда-то уехали. Аристократ перекинулся шуточками с Кирой, поздоровался с тренирующимся во дворе Борди и заскочил в дом, чтобы переодеться.

— Зайди, — попросил его голос Саймона.

Ганс остановился и нервно щёлкнул пальцами. Что от него хотят? Дверь открылась, и парень увидел лежащего на спине крысюка. Его свешенная с края дивана голова апатично смотрела на вошедшего. На полу валялись три кочерыжки от капусты, легендарная шляпа пылилась на тумбочке, а меч в ножнах ловко крутился ногами. Одна балансировала носком по центру клинка, а вторая подкручивала его.

«Как же ему, наверное, скучно», — промелькнула первая мысль.

Ганс высвободил невидимое синее щупальце, которым залезал в голову своим марионеткам. Он давно облизывался на возможность «прочитать» учителя. Что же на уме у легендарного воина? Однако страшно. Хоть аристократ и убил угрозу рангом выше, но учитель намного опытней и сильней.

Синяя дымка прокралась низом, забралась на кровать и приблизилась к уху сенсея. Тот задумчиво повернул голову как раз в нужную сторону, и Ганс затаил дыхание — ещё чуть-чуть! Каких-то десять сантиметров.

— Не советую, — просто сказал он и поковырял пальцем в носу.

Спина похолодела, а с виска в панике побежала капелька пота.

— Вы… видите их? — вернув самообладание, выдавил он с хрипотцой.

— Ага, — безразлично сказал Саймон, — а ещё чую — от тебя пахнет кровью и этой дрянной магией. Ты не послушался меня.

— Я принёс полагающуюся долю, — ответил аристократ, доставая из карманов охапку зелёных минералов.

— Было большой ошибкой принимать тебя в школу, — всё так же беззлобно говорил крысолюд, с ленцой наблюдая, как Ганс кладёт камешки на письменный стол. — Проглядел я твою мстительность. У мастера должен быть холодный ум.

Ему показалось, что тренер сказал это с насмешливым оттенком.

— Вам помог Сомс, а я должен был крутиться сам — так что не надо…

Саймон неожиданно рассмеялся.

— Вот так помощь, — клинок остановился и крысолюд пнул его в сторону ученика.

Ганс мало того, что уклонился, но и смог поймать прославленный меч за рукоять. Ножны высвободились и ударились в дверь. Комнату озарило тусклое сияние. Лезвие покрылось серым огнём, топорщащимся агрессивными языками по всей длине.

Сенсей ловко кувыркнулся через себя и расслабленно встал перед Гансом.

— Этот меч — подарок богини, — сказал он, забирая оружие. Оно окрасилось в ярко-синий цвет. — Она создала его из моего избытка маны. Когда металл станет чёрным, ты превратишься в угрозу.

Ганс открыл было рот, но шок от осознания этой информации не дал ему заговорить.

— Я предупреждал тебя не использовать слишком часто новую силу.

Парень тут же пришёл в себя и сжал кулаки.

— Если понадобится, я стану монстром, но отомщу, — выпалил он на одном дыхании.

— Тогда мне придётся убить тебя, — Саймон поднял ножны и вложил в них меч. — Ты уверен, что тебе это надо?

Аристократ решительно кивнул, стараясь не встречаться с разочарованным взглядом учителя.

— Я добуду ещё руды и очищусь. Справлюсь.

— Я не мясник, так что от меня помощи не жди, — полукровка налил заварки из чайничка в кружку и отпил крепкий напиток.

— Я и не просил, — поморщился Ганс, не смевший даже надеяться на это.

Вредный шерстяной боец готов был спасать ученика в бою, рисковать против самых сильных тварей, но конфликтов людишек старательно избегал. Оно и понятно — на мастера много кто точил зуб.

— Чудно, а теперь вали на хер отсюда и да — про богиню Нику ни слова, понял? — он сказал это безразлично, но в голосе чувствовалась скрытая угроза.

— Понял, — Ганс вышел из комнаты со смешанными чувствами — он так долго гонялся за одобрением учителя, что разочарование в его глазах больно ударило по аристократу.

С другой стороны, парень злился на чрезмерную отстранённость Саймона. Если Нику тот уделял больше внимания и готов был возиться со Жнецом сутками, то Ганс всегда был предоставлен сам себе. Будто он недостоин обучения.

Аристо со злостью тормошил гардероб, отбрасывая в сторону ненужные вещи. У него не было зависти к Нику, скорее претензии к грёбаной крысе. Ганс подозревал, что, несмотря на пережитые совместные передряги, Саймон всё так же видел в нём капризного отпрыска знатного рода.

«Да, только я смог облапошить тебя», — вдруг застыл он на месте. — «Даже без способностей угрозы».

Не то чтобы это предмет гордости… Одного у Ганса не отнять — если он что-то задумал, то горы сворачивались упорством и выдержкой. В случае с Арлингами и Хисториусами он просто сотрёт каменные глыбы в песок. Не останется ни одного потомка этих семейств. Их забудут. А вот Хьюзы будут процветать.

Ганс подобрал добротный выходной комбинезон из чёрной кожи, ботинки на высокой платформе и откопал парик с иссиня-чёрными волосами. Меч пристроил в дорогие ножны, отделанные ветвящимися нитями смолы.

Дверь хлопнула, и он направился в город. Кира помахала ему на прощание. Ганс ответил тем же и настроился на серьёзный разговор. Саймон немного подпортил хорошее расположение духа, но пара глубоких вдохов и сознание вновь настроилось на беседу, которую он проворачивал в голове тысячи раз.

Парень заметил, как ему улыбнулась проходящая мимо девушка с тазиком, полным белья. Подмигнув ей, Ганс увидел, как она делано скромно отворачивается, сразу повеселел. Вот что ему требовалось — качественно прожарить грудастую симпатяжку.

Прохожие бегло и завистливо его оценивали — нечасто аристократы бывают во внешнем городе. Один раз к нему подошёл полицейский и предложил подвезти на казённом варане, ссылаясь на небезопасность района, но Ганс вежливо отказался. Он может за себя постоять, просто оттягивал неизбежный разговор с отцом.

Родовое поместье встретило его всё так же угрюмо и торжественно. Архитектурная вычурность никогда ему не нравилась. Статуи ужасных монстров вызывали желание снести эти пережитки к вормлинговой бабушке. Глотать пыль традиций — это не про него. Чего не скажешь про Генри.

Старший брат встретил случайного гостя у порога и собрался уходить, но Ганс дёрнул его за рукав.

— Погоди, останься. Отец дома?

— Да у себя.

— Идём, я хотел с ним поговорить, но и тебе будет полезно послушать.

Родич тоскливо посмотрел на своего гигантского варана у порога и махнул вознице, чтобы тащили паланкин.

В прошлом братья хорошо ладили. Когда ещё были живы мама и дед. В отличие от Ганса, у старшего были настоящие волосы, компактные черты лица, будто каждая чёрточка боялась зайти за невидимую грань и подтянутая худощавая фигура.

С точки зрения мужской красоты он был на восьмёрочку. Себя Ганс оценивал на десять. Благодаря подвешенному языку Ганс пользовался популярностью у женщин. Это служило поводом для ссор в юношестве.

Когда-то одна симпатичная барышня из хорошей семьи зачастила к ним с визитами. Генри взял быка за рога и погряз в ухаживаниях. Галантно добивался её внимания, дарил подарки, был удобен и чуток. Втрескался по уши, короче. А Ганс вечно пропадал из дома, разбивая одно девичье сердце за другим. Тогда для него это была игрой. Он даже вёл счёт завоёванных…

Так вот, когда отец увёз Генри на вступительный экзамен в академию душ, эта ненормальная захотела потерять свою невинность и угадайте с кем? Ваш покорный слуга впервые в жизни отбивался от женских домогательств как мог и с честью выдержал испытание.

Дурачка сама на него начала вешаться, но он сразу послал её в известном направлении, а когда вернулся брат, всё ему рассказал. Как он тогда злился, это надо было видеть.

Причём не на неё, а на родного брата! Будто девичья юбка может быть ценней дружбы. Генри потом осознал всё и извинился, но они отдалились друг от друга, а смерть мамы и вовсе разверзла между ними пропасть. Генри поддержал отца в нежелании мстить Арлингам. Оба такие расчётливые, такие правильные, аж скулы сводит.

Ганс не был жестокосердным и, случись с братом беда, не задумываясь, кинулся бы в любой омут, но выносить его общество долго не мог. Педантичность и въедливость Генри душили его, выбивали землю из-под ног. Мало кому понравится, когда тебе читают нотации и ограничивают в свободе.

Они долго шли по пространному коридору, наполненному артефактными мини-лампами. В каждой из них тлел алхимический огонёк, но зачарованное стекло усиливало и распространяло белый свет равномерно. В доме Хьюзов имелись самые передовые изобретения магии.

Как и полагалось, в нём пахло древесными нотками. Они были повсюду. Предки Ганса не поскупились на лучших художников по росписи дерева и сейчас мимо проплывали их искусные работы, покрытые лаком.