Илья Попов – Крах всего святого (страница 25)
Мелэйна в отчаянии огляделась, но, казалось, лишь она одна видела эту ужасную картину – ни прочие жрицы, ни Мечи не обращали внимания на вопли несчастного. «Помогите ему!» – попыталась крикнуть Мелэйна, но не смогла вымолвить и слова. На последнем издыхании пленник протянул к ней руку, будто бы моля о помощи – в ноздри ударил запах горелой ткани и, опустив глаза, Мелэйна увидела, как язычки пламени скачут на ее мантии…
Мелэйна открыла глаза и резко поднялась на постели. Оглядевшись и увидев вокруг себя гостевую комнатку таверны, она с шумом выдохнула и обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь. Мелэйна присела на кровати, коснувшись голыми ступнями деревянного пола, и потрогала простынь – грубая ткань пропиталась потом насквозь, хоть бери и выжимай. Подойдя к бадье, Мелэйна несколько раз сполоснула лицо и вгляделась в мутную воду – ее скулы казалось, вот-вот разрежут кожу, а круги под глазами были будто нарисованы углем; да уж, выглядит она еще хуже, чем думала…
Стараясь не вспоминать ночной кошмар, она оделась и спустилась вниз. Зал был практически пуст – лишь за столом у лестницы сидел пожилой мужчина, неторопливо поглощающий густую кашу вприкуску с вареными яйцами и хлебом, да дочь хозяина харчевни безуспешно пыталась оттереть от стола въевшиеся пятна, а в самом дальнем и темном углу сидел Стефан – угрюмый и нахохлившийся, словно мокрый птенец.
– Доброе утро, – зевнула Мелэйна, усаживаясь рядом.
В ответ тот лишь одарил ее тяжелым взглядом и что-то пробурчав себе под нос – немудрено, после того, что ему пришлось вчера пережить; да и последняя кружка пива явно была лишней, хоть большая часть ее и осталась у него на рубахе. Заказав у сонного кормчего жареного ерша, пару кусков хлеба и графин разбавленного вина, Мелэйна вновь обратилась к Стефану.
– А где Джейми?
В ответ она услышала еще более невнятные звуки. Поняв, что Стефан пока что не в настроении разговаривать – что большая редкость, так как обычно он молол языком без продыху – Мелэйна стала дожидаться завтрака, попутно попытавшись расчесать спутавшиеся волосы деревянным гребнем. Но не успела она закончить ни с тем, ни с другим, как в корчму вернулся Джейми и под причитания Стефана поволок его и Мелэйну в кузницу, пока – редкое событие! – в их карманах гуляло серебро, а не ветер; после же, проходя мимо местного рынка, Мелэйна еле-еле смогла уговорить друзей пройтись вдоль лотков и повозок, чтобы купить новую одежду. То, что они носили в последние месяцы, и на тряпки в хлев сгодилось бы с трудом, но вот Джейми и Стефан явно были противоположного мнения. Первому, судя по всему, было вообще наплевать на свой костюм, хотя его штаны уже больше походили на жеваную мочалку, а Стефан, который, в общем-то, и сам иной раз был не прочь принарядиться, просто жал потратить лишний простак.
Последующие три дня прошли один за другим и не сильно отличались друг от друга. Днем все трое гуляли по Мьезе, наслаждаясь суетной городской жизнью и глазея по сторонам, а посмотреть было на что – жители вовсю готовились к Священным Проводам и весь город гудел, как встревоженный улей. Публичную площадь уставили столбами, помостами, сценами и шатрами; бюргеры украшали жилища цветастыми тряпками, трещотками и венками; проповедники с утра до ночи вели службы прямо на улицах, так как даже самая крупная церковь не могла принять всех желающих, а вскоре в город прибыла шумная ватага артистов и музыкантов всех мастей.
Вечера же их троица проводила в таверне, зачастую засиживаясь то ли до поздней ночи, то ли до раннего утра. Стефан пребывал в на удивление благодушном настроении, видимо, опьяненный мелькавшими перед его носом монетами, и за все время не проронил ни слова жалобы и не затеял ни единой склоки, хоть и не стеснял себя в выпивке. Джейми тоже был спокоен, пускай за кружкой не отставал от друга. Впрочем, на памяти Мелэйны он никогда не начинал ссору первый, но и не давал спуска. Однако редкий кабацкий драчун, обшаривающий помутневшими глазами соседние столики в поисках нового соперника, осмеливался слишком долго смотреть в глаза Джейми – признаться, даже самой Мелэйне иной раз было не по себе от его холодного взгляда, хоть она и знала, что Джейми и в мыслях не сделает ей ничего дурного.
Казалось, им в кои-то веки улыбнулась удача – хотя Стефан выражался куда более прямо и грубо – но все же… Все же, Мелэйну не отпускало дурное предчувствие; и чем ближе становились Проводы, тем более усиливалась тревога. Кошмары тревожили ее каждую ночь, заставляя просыпаться по три-четыре раза за ночь на мокрой подушке; и вдобавок к тому дню, что раз и навсегда перечеркнул ее жизнь, иногда ей виделось нечто другое – наутро Мелэйна не могла и припомнить, что ей снилось, но она с содроганием вспоминала тот животный ужас, что сковывал ее цепями…
Признаться, Мелэйна уже раздумывала отговорить друзей от этой охоты – хоть она бы с трудом могла объяснить и сама себе, что же ее тревожит – но пока она колебалась, наступил тот самый вечер. Никто и не заметил, как около стола возник невзрачный пожилой мужчина, кутавшийся в серый плащ. Даже рассматривая его в упор, Мелэйна с трудом могла бы описать старика – такое впечатление, что он исчезал лишь стоит отвести от него взгляд – походя, Стефан шепнул ей, что перед ними слуга мэра Мьезы. Выйдя из таверны, старик повел их по хитросплетению городских переулков и улочек, уводя все дальше от центра, где уже вовсю шел праздник – даже здесь были слышны веселый гомон, смех и песни, а ночь разрезали всполохи высоких костров.
– Плыть ночью – не к добру, – поежилась Мелэйна, припоминая свои сны.
– Да за такие деньги я с завязанными глазами любому страшилищу задницу надеру, – хмыкнул Стефан.
– Не надерешь, если не увидишь, – заметил Джейми, но его слова нисколько не сбавили боевой настрой Стефана.
Спустя некоторое время они добрались до пристани. Слуга исчез также незаметно, как появился. Стефан недоуменно огляделся, однако не успел он открыть рот, как из тени большого дерева под свет луны вышел парень с жидкой бородкой, клочками покрывающей узкое лицо, а за ним показалось еще семеро мужчин – шестеро вооруженных воинов в кольчугах и гамбезонах, да какой-то старик, жавшийся за их спинами.
Взглянув на медальон Мелэйны, юноша сделал элегантный поклон, выставив вперед ногу и взмахнув перед собой шляпой из беличьего меха, что украшало огромное перо. Потом он поднял голову и скользнул равнодушным взглядом по Джейми и Стефану, словно перед ним было пустое место, и вновь устремил взгляд на Мелэйну. Возрастом незнакомец едва ли был старше, но лицо его выражало нескрываемое превосходство; выглядел он как надменный учитель, окруженный стайкой шкодливых детей. Стоявший около Мелэйны Стефан пробормотал несколько слов, самое приличное из которых было «индюк».
– Я – Ивон Гуртьер, младший сын барона Андрера Гутьера, двоюродного племянника герцога Эрбера Отеса. А это, – Ивон небрежно кивнул за плечо, – мои люди.
Мелэйна заметила, что при его словах солдаты переглянулись и один из них, с луком на плече, скривился и сплюнул на доски.
– Пойдемте, нас уже ждут пришвартованные лодки, – продолжил Ивон. – Вы, двое, можете обращаться ко мне «Ваша милость», а вы, сестра, – он улыбнулся Мелэйне, – просто по имени.
– Как скажешь, «твоя милость», – кивнул Стефан, и, проходя мимо Ивона, нарочито неуклюже изобразил поклон, ухватившись большими и указательными пальцами за полы куртки, чем вызвал громкий смех среди наемников.
Джейми проследовал за Стефаном, не удостоив изрядно смутившегося и явно раздосадованного Ивона даже взглядом, Мелэйна же сложила ладони и тоже поклонилась Ивону, чем слегка скрасила его досаду. Не стоило попусту обижать человека – не его вина, что он был так воспитан.
Пока новые знакомые вели их троицу к лодкам, Мелэйна успела немного рассмотреть Ивона: расшитый дублет Гутьера был изрядно поношен и украшен заплаткой на локте, кожа на башмаках потрескалась, а на пальцах не было ни единого перстня. Единственное, что выдавало в нем принадлежность к высшим кругам – богато украшенный эфес изящного меча, висевшего на поясе.
Младшим сыновьям в дворянских семьях редко позволяли претендовать на наследство, и лучшее, на что можно они могли рассчитывать, это пойти на военную службу к аристократам побогаче, получить место в храме, стать каким-нибудь чиновником или – для совсем уж лихих голов – сколотить шайку головорезов, наводя ужас на деревни и села. Младший сын барона – громкий титул для простолюдинов, но за душой ни денег, ни земель, ни войск. Неудивительно, что Ивон чуть ли не из штанов выскакивает, пытаясь показать каждому встречному свое превосходство, пускай и занимает в семейной иерархии не самое завидное положение.
Пока наемники рассаживались на соседней лодке, споря о том, кому грести, Ивон и старик сели вместе с Мелэйной и ее друзьями. Ивон сразу же скрестил руки на груди, видимо, показывая, что не собирается и притрагиваться к веслам, чем заслужил уничижительный взгляд Стефан, которым он обычно смотрел в кружку с чрезмерно разбавленным вином. Мелэйна же взглянула в сторону острова, но не смогла ничего увидеть из-за густого молочного тумана, что устлал черную гладь озера пуховой периной. Что же их там ждет?