Илья Петрухин – Устье. Книга 1. Колыбельная для Устья часть 1 (страница 12)

— Не подведи, — ответил он. — Иди. Тихонов в гостинице. Ветрова — в прозекторской. Завтра в десять — у меня. План будем делать.

Вера кивнула. Развернулась и вышла — быстро, не оглядываясь.

В коридоре она столкнулась с Юрой — лейтенант стоял, протирая глаза, и смотрел на неё мутным спросонья взглядом.

— Ты чего здесь? — спросил он.

— Работаю, — ответила Вера и пошла к выходу.

На крыльце её снова встретил мороз. Снег перестал — небо было чистым, звёздным, но солнца всё равно не было. Полярная ночь стояла над Устьем, как часовой, которому никогда не сменят пост.

Вера достала из кармана бумагу. Развернула. Прочитала: «Настоящим удостоверяется, что Семёнова Вера Алексеевна привлекается в качестве внештатного помощника по делу № 14/22-С об обнаружении неустановленного лица в акватории реки...»

Она сложила бумагу. Спрятала.

— Лисёнок, — сказала она в темноту. — Я иду. Держись.

Звёзды не ответили. Но Вера знала — где-то там, в прозекторской, на алюминиевом столе, лежали части, которые когда-то были её сестрой. Или не её. Она не знала. Но теперь у неё была власть — узнать.

И она узнает. Даже если для этого придётся перерыть всё — от речного дна до кабинетов тех, кто прятал правду.

Она пошла в гостиницу. К Глебу. Рассказывать, что теперь они — команда.

И полярная ночь смотрела ей в спину, но Вера не боялась. Она сама стала холоднее этой ночи. За семь лет. За шестьдесят три имени. За одну фотографию в запертом ящике.

Теперь очередь правды была за ней.

Глеб сидел на кровати, поджав под себя ногу, и перечитывал дневник. Старый, потрёпанный, в кожаном переплёте, который он вёл ещё с первых дней работы в розыске. Страницы пожелтели, чернила выцвели, но почерк — мелкий, нервный — оставался прежним. Здесь были имена, даты, адреса, схемы, вопросы, на которые он так и не нашёл ответов. И — самое главное — ниточки. Тонкие, почти невидимые, которые тянулись из одного дела в другое, из года в год, из города в город.

Последние страницы он заполнил сегодня. После разговора с Верой. После того, как Ветрова сказала своё предварительное «девочка, пятнадцать лет». После того, как он увидел папку с лицами.

Он писал быстро, почти не глядя:

«Смирнова Ксения, 15 лет, пропала 10.12.2022, Сосновка. Заявление не принимали. Шарф синий — принадлежал Егорову Сергею, пропал 12.12.2022, два дня спустя. Связь? Один убийца? Два? Шарф — трофей? Или улика? Или — знак?»

Он перечитал и зачеркнул последнюю строчку. Слишком много предположений. Слишком мало фактов.

В дверь постучали. Три раза. Коротко. Уверенно.

— Войдите, — сказал Глеб, не поднимая головы. Он знал, кто это. Постук выдавал человека, который не сомневается в своём праве входить.

Дверь открылась. Вера шагнула через порог — чёрное пальто, распахнутое на ходу, сапоги, облепленные снегом, очки в тонкой оправе, которые она сняла и сунула в карман. В руке — лист бумаги, сложенный вчетверо.

— Можно войти? — спросила она, хотя уже вошла.

— Проходите и садитесь, — Глеб кивнул на единственный стул у окна. Сам он остался на кровати, дневник закрыл, но не убрал — положил рядом, на подушку, как заряженный пистолет.

Вера села. Не разделась. Положила лист на колени, прикрыла ладонью — жест собственницы, человека, который принёс что-то ценное и не уверен, что это не отнимут.

— Я у начальника была, — сказала она без предисловий. — Багрецов вернулся. Я взяла дело.

Глеб поднял бровь.

— В каком смысле — взяла?

— В прямом. — Она развернула лист и протянула ему. — Читайте.

Глеб взял бумагу. Пробежал глазами. Расписка, печать, подпись — «внештатный помощник». Он перечитал дважды, потом поднял глаза на Веру.

— Поздравляю, — сказал он. — Вы теперь — коллега. Формально. — Он вернул бумагу. — Но не отвечайте на вопрос, который я сейчас задам, как коллега. Ответьте как человек.

— Я всегда отвечаю как человек, — сказала Вера. — Спрашивайте.

Глеб помолчал. Посмотрел на дневник, потом на неё, потом в окно — за которым была всё та же тьма, снег и тишина.

— Почему вы решили, что это ваша сестра? — спросил он. — Ветрова сказала — девочка, подросток, пятнадцать лет. Вашей сестре — двадцать два. Семь лет разницы. Она пропала в пятнадцать, но если её нашли сейчас — ей было бы двадцать два. А не пятнадцать. — Он посмотрел ей в глаза. — Вода не консервирует возраст. Она разлагает. Ветрова определила возраст по костям, по зубам, по развитию. Она сказала — пятнадцать. Плюс-минус два. Это не двадцать два.

Вера не отвела взгляда. Сидела прямая, как стрела, и смотрела на Глеба с той же холодной решимостью, с какой, наверное, смотрела на Багрецова час назад.

— Вы правы, — сказала она. — Математически — не сходится. Семь лет. Двадцать два против пятнадцати. — Она помолчала. — Но я знаю, что это она. Не потому, что логика. А потому, что... — она коснулась рукой груди, туда, где под свитером висел ключ от ящика, — потому, что здесь. Я чувствую. Семь лет я ждала, искала, надеялась. А сегодня — сегодня я знаю.

— Знаете или хотите верить? — спросил Глеб мягко.

— А есть разница? — Вера усмехнулась — горько, безрадостно. — Я журналист. Я должна оперировать фактами, а не чувствами. Я знаю. Но я также знаю, что фактов пока нет. Только возраст, пол и шарф. Синий шарф, который был на её запястье. — Она достала из кармана телефон, нашла фотографию, протянула Глебу. — Посмотрите.

Глеб взял телефон. На экране — две девушки. Старшая — Вера, младшая — светловолосая, веснушчатая, с огромными глазами. И на ней — синий шарф. Тот же самый? Глеб не мог быть уверен — на любительской фотографии, сделанной семь лет назад, шарф выглядел просто синим пятном. Но узел — узел был виден. Завязанный так же, как на той руке, что вынули из проруби.

— Узел, — сказал Глеб. — Он такой же?

— Такой же, — кивнула Вера. — Моя сестра не умела завязывать шарфы. Она всегда просила меня. А этот... этот ей подарили. Кто-то. Я не знаю кто. Она никому не говорила. Только носила. Всегда. Как Серёжа Егоров — свой.

Глеб вернул телефон. Задумался.

— Значит, два ребёнка. Два синих шарфа. Один — на мальчике, который пропал четыре года назад. Второй — на девочке, которую нашли вчера. — Он постучал пальцами по колену. — Или это один шарф. Который перешёл от одного к другому. Или — два одинаковых. Связанных одним человеком.

— Или убийца завязывает их сам, — сказала Вера тихо. — Как свой почерк. Как подпись.

Глеб посмотрел на неё с новым интересом. Она мыслила как следователь. Быстро, жёстко, без лишних сантиментов.

— Вы поэтому пошли к Багрецову? — спросил он. — Чтобы доказать, что это ваша сестра?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.