Илья Петрухин – Сага о двух закатах: Кабояси Начало (страница 3)

Он рос в долине, где время текло иначе. Но отец, тот самый Кабояси, который выбрал Сахалин и айнскую женщину, знал, что сыну придется уехать. Мир за пределами их маленькой долины был огромным и жестоким, и чтобы выжить в нем, нужно было знать его законы.

— Ты должен учиться, — сказал отец, когда сыну исполнилось шестнадцать. — Не здесь. В городах. В университетах. Ты должен знать их язык, их мысли, их законы. Чтобы вернуться. Или не вернуться. Но ты должен знать.

Юноша уехал в Токио. Он поступил на юридический факультет, учился прилежно, но не забывал о том, откуда пришел. Он писал письма отцу, длинные, подробные, о том, что узнал, что понял, что еще не понял. Отец отвечал коротко, но в каждом его письме была любовь и надежда.

После Токио он поехал в Москву. Это был 1928 год, и Советский Союз был молод, амбициозен, полон идей, которые казались ему одновременно и безумными, и прекрасными. Он поступил на юридический факультет Московского государственного университета, но посещал лекции по экономике, истории, философии. Он хотел понять эту страну. Понять ее людей. Понять, почему они так упорно держатся за эту землю, которую другие считали своей.

Москва встретила его морозом и суетой. Город был огромным, шумным, с трамваями, которые гремели по рельсам, и людьми, которые спешили по своим делам, не поднимая глаз. Он снимал комнату в коммуналке на Арбате, и соседи его — русские, татары, евреи, — удивлялись, как японец говорит на их языке без акцента. Он не объяснял. Он просто жил.

Она училась в Тимирязевской академии, на аграрном факультете. Он встретил ее в библиотеке, когда искал книгу по земельному праву, а она листала журнал о севооборотах и почвах. Он узнал ее сразу. Не потому, что видел раньше. А потому, что она была с Сахалина. Он чувствовал это — по ее глазам, по ее осанке, по тому, как она смотрела на мир. Как смотрели все, кто жил на краю земли.

— Вы с острова? — спросил он, и голос его был тихим, как ветер.

Она подняла голову, и в ее глазах было удивление.

— Да, — ответила она. — Я с Сахалина. Откуда вы знаете?

— Я тоже, — сказал он, и впервые за много лет почувствовал, что не один.

Ее звали Наталья. Она была дочерью русских переселенцев, которые приехали на остров в конце века, когда еще не было границ, когда земля была общей, когда люди помнили, что они люди. Она выросла в маленьком поселке на берегу, где отец ее ловил рыбу, а мать растила детей и молилась за тех, кто ушел в море и не вернулся. Она была младшей, и когда пришло время учиться, ее отправили в Москву. Дальше всех. Выше всех.

Они стали встречаться. Он рассказывал ей о своем отце, об айнской матери, о долине, где время текло иначе. Она рассказывала ему о поселке, о море, о том, как пахнет туман и как кричат чайки, когда идет шторм. Они гуляли по Москве, по Тверской, по набережным, и город, который был чужим, становился своим. Потому что рядом был тот, кто понимал.

Он думал, что это навсегда. Что они вернутся на остров, построят дом, посадят сад, будут жить, как жили его родители. Но она смотрела на него, и в ее глазах было что-то, что он не мог назвать.

— Я не вернусь, — сказала она однажды, когда они сидели на скамейке в парке. — Я не могу вернуться. Там нет ничего. Ни работы, ни будущего, ни жизни. Только прошлое. А я хочу жить здесь. В Москве. Или в Ленинграде. Или в другом городе. Но не на острове.

Он молчал. Он смотрел на нее, и в его глазах была боль, которую он не мог скрыть.

— А я вернусь, — сказал он. — Я обещал отцу. Я должен вернуться. Это моя земля.

Она не плакала. Она взяла его за руку, и они сидели так, и время остановилось, и только ветер шуршал листвой, и где-то далеко играла музыка, и город жил своей жизнью.

— Мы разные, — сказала она. — Мы с разных сторон. Ты хочешь вернуться, я хочу уехать. Ты ищешь прошлое, я — будущее. Ты смотришь на землю, я — на небо. Мы не можем быть вместе.

— Можем, — сказал он, и голос его был твердым, как сталь. — Мы можем быть вместе, если захотим.

— Не можем, — она покачала головой. — Я люблю тебя, Кабояси. Но я не могу жить там, где нет ничего. А ты не можешь жить там, где есть всё, кроме земли. Такова наша судьба.

Они расстались через год. Он уехал в Японию, она осталась в Москве. Он вернулся на Сахалин, она вышла замуж за московского инженера и родила дочь. Он не знал этого. Думал, что она забыла его. А она не забыла. Она ждала. Как ждала всегда.

Но это будет потом. А пока он сидел в поезде, который шел на восток, и смотрел в окно на поля, леса, города, которые проплывали мимо, и думал о ней. О том, что могло быть. О том, что не случилось. О том, что он никогда не вернется в Москву. И никогда не увидит ее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.