Илья Петрухин – Осовец Атака Мертвецов (страница 22)
Ли Цзи отошла к столику с инструментами — стала раскладывать их, готовить. Зажимы, иглодержатели, шовный материал. Всё на своих местах, всё под рукой. Она работала механически, но Кирилл заметил, как дрожат её пальцы — чуть-чуть, на самую малость. Так, как дрожат руки у того, кто только что сдержал крик.
Наступило молчание.
Напряжённое, тягучее, полное несказанного. Вокруг по-прежнему стонали, кричали, умирали и рождались заново, но здесь, у этого стола, образовался свой, маленький остров тишины. Только лязг инструментов, только тяжелое дыхание — его и её.
И тогда, не глядя на него, продолжая раскладывать зажимы, она бросила фразу.
— Я говорила, вам нужно быть осторожнее.
Голос её был ровным — почти спокойным. Но Кирилл услышал. Он услышал то, что пряталось за этими словами: упрёк, да. И тревогу. И боль. И то, чего она никогда не сказала бы вслух, даже если бы их никто не слышал.
«Я боялась за тебя».
Он не ответил сразу. В горле пересохло, язык прилип к нёбу. Он смотрел на её склоненную голову, на её руки, которые сейчас были заняты делом, и думал о том, что мог бы сказать.
«Прости».
«Я постараюсь».
«Я тоже боялся. Не за себя. За тебя».
Но он сказал другое. Сказал тихо, хрипло, так, чтобы слышала только она.
— Я знаю. Но там была кладка. Её нужно было закончить.
Она подняла глаза. Посмотрела на него — в упор, строго, почти сердито. И в этом взгляде было столько всего, что Кирилл на секунду забыл, как дышать.
— Кладка, — повторила она, и в голосе её прозвучало такое презрение к этому слову, будто она говорила о какой-то никчемной, пустой вещи. — Кладка подождёт. А вы — нет.
Она отвернулась, взяла иглу, обмакнула в раствор.
— Сейчас буду зашивать. Будет больно. Терпите.
Кирилл кивнул и закрыл глаза.
Он знал, что будет больно. Но он также знал, что её руки — лучшие руки во всей крепости. И что он в безопасности. И что, несмотря на боль, несмотря на кровь, несмотря на этот ад вокруг — здесь, рядом с ней, он там, где должен быть.
Первое прикосновение иглы заставило его сжать зубы. Но он не закричал. Он думал о том, что она сейчас здесь, рядом, и что их молчаливый диалог продолжается. Просто теперь они говорили не через записки и не через взгляды.
Теперь они говорили через боль и исцеление. Через шов за швом. Через каждое её прикосновение, которое было жестким и нежным одновременно.
И этого было достаточно.
Боль шла по кругу — от плеча к шее, от шеи к затылку, от затылка обратно в плечо. Кирилл стиснул зубы так, что желваки заходили под скулами. Он не закричал — он вообще старался не издавать ни звука, потому что знал: здесь, в этом лазарете, его боль была одной из тысячи, и не имела права на отдельный голос.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.