Илья Петров – Наладчик (страница 2)
Стоя на тротуаре, я смотрел на пятый этаж старого дома. Шторы задёрнуты. Но я видел его поле. Оно было ровным, как гладь чёрной воды в закрытом бассейне. Никаких волн. Никаких рябей. Никакого движения.
Поток не входил в него — он разбивался о невидимую стену и стекал вниз, как вода по стеклу. Я слышал это низкое, почти инфразвуковое гудение — звук пустоты, которая не хочет заполняться. Ветер, который я научился видеть два года назад, просто скользил по поверхности. Не находил ни одной щели. Ни одной трещины. Он был здесь, но он не мог войти.
Я стоял и смотрел. И вдруг понял, что задыхаюсь.
Не физически. Я мог дышать. Но внутри меня — там, где я привык чувствовать движение воздуха, — стало пусто. Его поле давило на мою грудь, как бетонная плита. Его застой передавался мне. Как зевота. Как тоска, которую подхватываешь от другого человека.
Я сделал шаг назад. Потом ещё один. Нужно было отойти, чтобы дышать. Я прислонился к дереву. Мои руки дрожали.
— Твою мать, — прошептал я.
Два года работы. Тридцать два объекта. Я никогда не чувствовал такого. Этот человек не просто застрял. Он высосал всё движение из пространства вокруг себя. Он создал вокруг себя идеальный вакуум. И каждый, кто оказывался рядом, начинал задыхаться вместе с ним.
Я открыл глаза. Посмотрел на его окна. И почувствовал страх.
Не за него. За себя. Потому что я знал: чтобы открыть этот застой, мне придётся зайти внутрь. В эту пустоту. Я должен буду дышать этим вакуумом, пока не найду трещину.
Я выдохнул. И пошёл в книжный магазин.
Я купил его книгу. «Феномен темпоральности в нарративных структурах». Семьсот страниц. Я читал её два дня, почти не отрываясь. И на странице 342 я нашёл его слабое место.
Он писал о «темпоральном разрыве» — моменте, когда время теряет непрерывность. Когда человек переживает событие, которое не вписывается в его историю. Он называл это «травмой». И он утверждал, что любую травму можно интерпретировать. Вписать в нарратив. Объяснить.
Я закрыл книгу. Посмотрел в потолок своей квартиры.
Он боялся того, что нельзя объяснить. Он построил всю свою жизнь, все свои теории, всю свою личность вокруг этой защиты. Если я могу объяснить — я контролирую. Если я контролирую — я в безопасности.
Но что, если я заставлю его пережить момент, который нельзя объяснить?
Я встал. Подошёл к окну. Открыл его. Ветер ударил в лицо — настоящий, физический, живой. Я вдохнул его глубоко.
— Ладно, — сказал я ветру. — Ты мне поможешь.
Ветер не ответил. Но я почувствовал, как он чуть сильнее дунул мне в лицо. Словно согласился.
Мы встретились в его кабинете. Высокие стеллажи. Книги пахнут пылью и временем. Он сидел за столом — аккуратный, выбритый, в идеально отглаженной рубашке.
Я сел напротив. И сразу почувствовал это: пустоту.
Она была везде. В его голосе — ровном, спокойном, без интонаций. В его жестах — точных, но безжизненных. В его глазах — умных, но пустых.
Он говорил о времени, о нарративах, о структурах. Я слушал. И ждал.
Через сорок минут я задал вопрос:
— Андрей Сергеевич, а вы лично переживали темпоральный разрыв? Не теоретически. Практически. Момент, когда время остановилось, и вы не могли это объяснить.
Он замолчал. На секунду. Я увидел, как по его гладкому полю пробежала рябь. Совсем маленькая. Но я заметил.
— Конечно, — сказал он. — Но любой такой опыт можно реконструировать. Память достраивает нарратив. Известный феномен.
— Я не о реконструкции, — сказал я. — Я о самом моменте. Когда вы стояли перед чем-то, что не вписывалось. И вы знали, что не впишется никогда.
Он усмехнулся. Но я видел — его рука чуть дрогнула, когда он поправил очки.
— Это ненаучный подход, молодой человек. Метафизика. Вы хотите, чтобы я поверил в мистический опыт?
— Нет, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы просто вспомнили. Если такое было.
Он молчал. Я смотрел на него. И вдруг понял, что сейчас произойдёт что-то важное.
Он заговорил. Тихо. Медленно. Как будто вытаскивал слова из глубокого колодца.
— Был один случай. Когда моя дочь родилась. Я ждал её. Я был готов. Я прочитал кучу литературы. Но когда я взял её на руки… время остановилось.
Он замолчал. Я видел, как его горло дрогнуло. Как он сглотнул.
— Я не мог думать, — сказал он. — Я просто держал её. И чувствовал… не знаю, что. Это длилось секунду. Может, две.
— И что вы сделали? — спросил я.
Он посмотрел на меня. В его взгляде мелькнула тень. Страх? Боль? Я не понял.
— Я объяснил себе это. Гормональный всплеск. Эволюционный механизм привязанности. Всё имеет объяснение.
— А если не имеет? — спросил я.
Он усмехнулся. Но усмешка вышла кривой.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.