Илья Петров – Фантом (страница 2)

— Мы не ищем ответ, — сказал он тихо. — Мы ищем место, где его можно не искать.

Перед шагом в люк он достал телефон, набрал номер Зои, но сбросил вызов. Написал СМС: «Прости, но я должен уйти. Если не вернусь — знай, я выбрал это». Отправил. На экране отразился таймер обратного отсчёта: до Фантома — 8 месяцев. Он убрал телефон в карман и шагнул в люк.

Часть II. ПУТЬ ВНУТРЬ

Глава 5. Полёт. Первые дни

Восемь месяцев в замкнутом пространстве — медленное растворение. Запах переработанного воздуха оседал на языке, приторный и неестественный, смешанный с металлическим привкусом. Гул систем стал фоновым шумом, который они перестали замечать на третьи сутки. Алекс записывал в журнал: «День 5. Перестаю различать время. Лена забыла имя мужа — назвала его Крисом. Я промолчал, но запомнил». Он сам начал забывать лицо Кирилла — оно расплывалось, как акварель под дождём.

На пятьдесят пятый день приборы зафиксировали микроповреждение изоляции на внешней обшивке. Марк надел скафандр, вышел в открытый космос, нашёл едва заметную трещину в сварном шве — тонкую, почти невидимую глазу — и запаял её вручную. Вернулся через два часа, уставший, с лёгкой улыбкой, которая не касалась глаз.

— Я чувствую корабль кожей, — сказал он, снимая шлем. — Каждая вибрация, каждый шорох. Я знаю, где что болит.

Он положил ладонь на холодную стену отсека и закрыл глаза.

На семьдесят восьмой день разразился конфликт. Лена обвинила Марка в том, что он берёт двойные порции еды. Он вспылил:

— Ты уже убила одного, чего бояться ещё одной смерти?

Слова повисли лезвиями. Лена заперлась в медотсеке. Марк остыл через час, постучал, вошёл, увидел её в углу на полу. Он сел рядом, не касаясь.

— Прости. Это злость на себя. Я хочу, чтобы кто-то страдал так же, как я.

Лена подняла глаза. Она не плакала — слёз не было, только пустота.

— Ты был прав, — сказала она тихо. — Я убила человека.

Марк не отвёл взгляда.

— Крис жаловался на головную боль и светобоязнь уже два дня. Я посмотрела его анализы — там были сомнительные показатели, но я решила, что это мигрень. Мне нужно было перепроверить, взять другой анализ, сделать пункцию. Но я торопилась на ужин с мужем. Я подписала заключение: «Мигрень, наблюдение». И выписала ему обезболивающие.

Она помолчала.

— Через два дня он умер от менингита. Я ошиблась — не из-за незнания, а потому что торопилась. Я могла бы остаться на час, перепроверить, позвонить коллеге. Но я подумала: «Ерунда, молодой, выкарабкается».

Она подняла глаза на Марка. В них не было слёз, но была какая-то страшная ясность.

— Когда я пришла на следующий день, он уже был в реанимации. Я держала его за руку, когда он умер. Он смотрел на меня. Молча. И я знала, что он знал: я могла бы его спасти. Я просто не захотела остаться.

Тишина повисла в отсеке. Марк не нашёл слов. Он просто сидел рядом, не касаясь её, и слушал. Они молчали долго. Тишина стала общей. Марк взял её за руку — она не отдернула.

Глава 6. Полёт. Середина пути. Кризис кислорода

На сто пятьдесят пятый день Марк обнаружил ошибку в расчётах — кислородные баллоны расходовались на 7% быстрее из-за микротрещины в регенераторе. Он заметил её, проверяя датчики давления в четвёртый раз. Запаял трещину, но потерю не восполнить. Им не хватало воздуха на оставшийся путь до посадки.

Он собрал экипаж:

— У нас два варианта. Либо криосон по очереди. Либо мы задохнёмся. Нам нужно экономить. До посадки осталось больше двух месяцев.

— Кто будет бодрствовать? — спросила Лена.

— Я, — сказал Марк. — Я инженер.

— Нет, — возразил Алекс. — Я останусь с тобой.

Решили: Марк и Алекс дежурят по 12 часов, Лена спит 48, затем меняются. Алекс впервые почувствовал, что они связаны общей уязвимостью. Остаток пути прошёл в напряжённой тишине. Они говорили мало, но чувствовали друг друга кожей.

На двести шестидесятый день, когда Лена спала, Алекс сидел у пульта и записывал: «Мы выбрали жизнь, а не смерть. Это первый раз, когда я не убегаю от ответственности».

Глава 7. Полёт. Последний месяц

За три недели до посадки карта звёзд исказилась — созвездия сжимались, линии между ними искривлялись. Алекс видел, как Большая Медведица съезжала в сторону. Лена жаловалась на тепло в груди — не боль, а как свеча. Ночью она проснулась от шёпота в голове: «Ты уже здесь, Лена. Ты уже начала забывать». Марк ложился на пол, прижимал ладони к металлу и утверждал, что чувствует вибрацию извне. Алекс приложил ухо к полу и уловил глухой ритм — он шёл не от двигателей. Он отпрянул и записал: «Мы приближаемся. Я боюсь не того, что найдём, а того, что потеряем себя по пути».

На двести восьмидесятый день Алекс собрал всех в кают-компании.

— Я украл книгу у друга, который умер. Я жил с его словами, как с краденым ребёнком. Я не прошу прощения — я просто хочу, чтобы вы знали.

Лена кивнула:

— Я знала. Я простила тебя ещё на Земле. Я тоже воровка.

Марк откинулся на спинку кресла:

— А я украл у Дэна шанс выжить. Мы все воры.

Глава 8. Посадка

Корабль вошёл в атмосферу плавно, без тряски. На экране — серая поверхность с едва заметными оттенками, будто под корой текли реки цвета индиго. Алекс понял: он видел это во сне.

Марк не отрывался от приборов.

— В тридцати километрах к юго-востоку — сигнал «Фантома-1». Стабильный, неаварийный. Корабль на поверхности, топливные баки пусты, герметичность корпуса не нарушена.

Он вывел на экран топографическую карту — серую равнину с минимальным перепадом высот.

— Поверхность ровная. Площадка в радиусе десяти километров позволяет посадку без риска. Гравитация — 0.9 земной. Атмосфера — пригодна для дыхания без скафандра. По крайней мере, так говорят данные с «Фантома-1» и «Фантома-2».

Алекс подошёл к пульту, пробежал глазами по цифрам.

— Давление, температура, ветер?

— В норме. Ветер почти отсутствует. Температура поверхности — плюс двенадцать.

Алекс кивнул.

— Садимся на координаты, которые рекомендует бортовая система. Лена, приготовься к выходу на поверхность — сначала ты, потом Марк, потом я. Проверь герметичность скафандров, даже если атмосфера пригодна. До подтверждения — не снимать.

Он повернулся к иллюминатору. Внизу расстилалась серая пустота — без кратеров, без гор, без признаков жизни. Только ровная гладь, которая тянулась до горизонта.

Корабль начал снижаться.

Глухой толчок — и тишина. Алекс открыл люк, ступил на поверхность. Камни тёплые, гладкие, под пальцами — пульсация. Он снял шлем — воздух пригоден, но без запаха, только сухость.

Лена сняла шлем следом, вдохнула и поморщилась.

— Здесь нет жизни, — сказала она. — Ни микроорганизмов, ни следов органики. Только камень, песок и сухость.

Алекс опустился на корточки и провёл ладонью по поверхности. Грунт был тёплым, мелким, похожим на золу. Он сжал горсть в кулаке — она просыпалась сквозь пальцы, не оставляя следов.

— Я не про биологию, — сказал он, не поднимая глаз. — Посмотри на камни.

Марк подошёл ближе, присел рядом с Алексом, провёл пальцем по плоской глыбе.

— Есть что-то… — начал он и замолчал. — Я не знаю, как объяснить. Вибрация. Очень низкая. Идёт не из земли, а изнутри камня.

Алекс кивнул.

— Она пульсирует. Не дышит, но пульсирует. Как сердце, которое бьётся слишком медленно.

Лена подошла к ним, присела, коснулась камня. Молчала долго. Потом убрала руку.

— Надо брать пробы, — сказала она уже тише, почти растерянно. — И записать всё.

— Запишем, — сказал Алекс. — Потом.

Они разбили лагерь. Алекс написал: «Тишина здесь — не отсутствие звука, а его отрицание».

Глава 9. Путь. Первый день