Илья Павлов – Когда мой брат придет с войны (страница 8)

Внутри этого острова был свой, скрытый от посторонних глаз, неведомый обычному человеку мир. Узенькие тропинки, переплетаясь, запутываясь, змейками убегали куда-то вглубь. То тут, то там из земли торчали невысокие треугольные холмики. Людей не было. Где-то еле слышно тарахтел тырчик.

Парень, подойдя к одному из холмиков, протянул руку и, ухватившись за что-то, потянул на себя. Противно заскрипев, открылась дверь. Небольшой холмик оказался хорошо замаскированным входом в блиндаж. Сделав шаг вперед, молодой человек спустился по лестнице, сделанной из ящиков из-под снарядов для гаубицы Д-30. Землянка была довольно просторной. На полу постелены толстые доски, стены блестели фольгированным утеплителем, а на потолке было несколько накатов из толстых бревен. Вдоль одной из стен тянулись нары, на них лежали армейские матрасы и спальники. На стенах висели автоматы. Рядом со входом шумела небольшая дизельная печка. Из ее сопел шел теплый воздух, в блиндаже пахло соляркой.  В углу за столом сидел человек и что-то писал.

– Здравия желаю, товарищ майор, – обратился парень к сидевшему за столом военному.

Офицер перестал писать, повернулся и, не дав бойцу договорить, сказал:

– А! Это ты, Зима! Вернулся? Как все прошло?

– Что тут скажешь? Прошло.

– Ладно, иди к себе, завтра доведу до вас задачу, а пока отдыхай.

Зима вышел из блиндажа и направился по прекрасно знакомой ему дорожке к своей землянке.

Войдя внутрь, огляделся. Тут было не так хорошо, как у командира: земляной пол, нары в два этажа, стены из досок от ящиков от реактивных снарядов, которые заботливо добыл командир у артиллеристов. Повсюду валялись рюкзаки, часть автоматов висела на стенах, часть лежала прямо на нарах.

– Пацаны, есть кто от Инженера? – Иван пристально вглядывался в лица тех, кто был в помещении, но никак не мог найти знакомых ему ребят.

– Мы все тут у Инженера, а тебе кто нужен?

– Вы новенькие что ли? Лысого знаете? Где он?

– Он в другой блиндаж переехал.

Иван скинул рюкзак на нары и поспешил на улицу. Зима очень нервничал. Быстрым шагом, почти бегом, он добежал до соседней землянки и, рванув дверь, вошел внутрь.

– Лысый, ты здесь? Это я – Зима!

В блиндаже стоял полумрак, пахло сыростью и грязью. В дальнем углу кто-то зашевелился, откинув с себя спальник, приподнялся:

– Иван, ты что ли?

– Я, я! Ну, слава Богу! Давай, вылезай оттуда. Что у вас тут происходит, что за народ у нас в блиндаже?

– Это пополнение. Пока ты ездил, прислали новеньких. Сейчас обучаем, через пару дней на задание.

– А наши парни где, что с ними?! – не унимался Зима.

– Погоди, не заводись, сейчас все расскажу.

Мужчины расположились у небольшого стола. Они сидели молча, опустив головы, не глядя друг на друга, каждый думал что-то свое. Лысому тяжело было начинать разговор, а Иван со страхом ждал неприятных известий.

– Так ничего не выйдет, – сказал Лысый и, поднявшись, достал из рюкзака, лежавшего на нарах, сигареты.

Разговор был трудный. Батальон понес большие потери, многих ребят потеряли навсегда, кто-то уехал с ранениями в госпиталь. Друзья долго разговаривали, вспоминая ушедших парней. На улице уже наступила глубокая ночь, а они все говорили.На столе догорала свеча, ее отблески плясали на серьезных, задумчивых лицах мужчин, делая атмосферу еще тяжелее. Порой казалось, что они еле сдерживают слезы.

– Давай спать, короче, скоро утро, – встал Лысый.

Бледный свет дрожащего огонька свечи растворялся в облаке сигаретного дыма, повисшего плотной тучей под потолком.

Иван вернулся к себе, лег на нары, положил под голову свернутую куртку и укутался в спальник. В голове шумело, мысли путались, сон не шел. После разговора с Лысым ему виделись образы парней, с кем он пришел на войну из части, в которой проходил срочную службу. Они тогда все по разным причинам решили подписать контракт с Минобороны и отправиться на СВО. Кто-то шел защищать Родину, кто-то – поправить свое финансовое положение, а Зима бежал от себя. Ему казалось, что это будет его искуплением. Это успокоит его душу.

Там, в части, отношения с ребятами не складывались. Отец сдержал слово и, когда Зима оказался в подразделении, его сразу определили водителем на новенькую Тойоту «Камри» к начальнику штаба. Ребятам это не понравилось. Как так?! Сопляк, только пришел на «срочку» и сразу на козырное место! Возмущению пацанов не было предела. Конечно, его никто и пальцем не трогал, но стебали знатно. Как-то он зашел в казарму, на тумбочке стоял дневальный, это был Миша-Балу – полный, но очень подвижный и разговорчивый парень. Увидев Ивана, он выпрямился, приставил руку к козырьку фуражки и закричал во все горло:

– Смирно, дежурный по роте на выход!!!

На крик прибежал дежурный – Артем, все его звали Гансом. Высокий, красивый, очень наглый и уверенный в себе парень. Выбежав, он увидел Зиму, вопросительно посмотрел на дневального, но, мгновенно все поняв, встал по стойке смирно и строевым шагом подошел к Ивану:

– Товарищ мажор, за время вашего отсутствия происшествий не случилось! – и в эту же секунду резким движением смахнул рукой кепку с головы Зимы. – Чё пришел? Чё надо?

– Командира роты.

– Его нет, я за него, – резко ответил Ганс.

Иван изменился в лице. Ему предстояло передать приказ начальника штаба.

В тот день начштаба лично присутствовал на зарядке, и ему не понравилось, как бегала рота. Он приказал дополнительно после обеда совершить марш-бросок десять километров в полном обмундировании. И, конечно, сам Иван не побежит, а сядет в Тойоту и повезет НШ «по делам». Что было дальше, словами не описать, но Зима еле унес оттуда ноги. Подобные ситуации случались и раньше, поэтому он старался реже появляться в казарме. Часто допоздна возил начальника штаба по его делам, а когда возвращался, оставался ночевать в машине, чтобы не нарваться на неприятности. Больше всего его доставал Ганс. Не было ни одного случая, чтобы он его не зацепил колкой фразой. Иван старался не обращать на это внимания, но радости в жизни это не добавляло. По выходным он переодевался в «гражданку» и ехал в ближайший город, где снимал квартиру на выходные. Ребята, естественно, оставались в казарме, никто им увольнение не давал. Это не нравилось парням, но Зиму мало волновало, что о нем думают сослуживцы. Жизнь в части становилась рутиной. Гражданские проблемы отошли на второй план. Девочка, пострадавшая в аварии, поправилась, за разбитые машины отец рассчитался. Он даже сумел сохранить за собой свою должность, хотя это было и нелегко. Но что-то все-таки в душе перевернулось. Зима уже не хотел тусить как раньше, в увольнениях не ходил в клубы, а главное – его туда и не тянуло. Когда он оставался наедине с собой, много размышлял, вспоминая свою беззаботную жизнь, пытался ее анализировать. Порой, находясь рядом с начальником, он слушал, как тот отчитывал своих подчиненных за невыполненную работу, за косяки, которые, казалось, на ровном месте совершают солдаты. И он начинал понимать, насколько важно сделать свою работу правильно. Зима своими глазами видел последствия невыполненного распоряжения и то, как приходилось изворачиваться начальнику штаба, чтобы исправить недоработки подчиненных. Но то была мирная служба, сейчас такие оплошности обходятся много дороже. Цена им – человеческая жизнь.

Иван повернулся на живот, засунул руки поглубже в скомканную куртку. Поерзав немного по ней головой, устроился поудобнее. Сон начал окутывать сознание. Только и успел подумать: «А сейчас уже нет рядом ни Балу, ни Ганса – не вернулись с последнего задания. И тел их даже нет – не достали».

Глава 8

Наутро выпал снег – мягкий, пушистый, белый-белый. Он переливался на солнце, играя яркими огоньками. Вокруг все поля до горизонта накрыло пышным одеялом. Деревья на островке оделись в снежные шубы, у каждой веточки был свой бархатистый рукавок.

Иван вышел из блиндажа, выпрямился, потянулся с закрытыми глазами. Чуть приоткрыл веки – яркое солнце, пробивающееся сквозь заснеженные ветви деревьев, ослепило его. Он снова зажмурился, на лице появилась улыбка. Немного привыкнув к солнечному свету, Зима огляделся и подумал: «Вот это красота! Невероятная картина! Даже не верится, что идет война». Тропинки тоже занесло снегом, но их очертания все же были видны. Иван повернулся и хотел было идти, но тут заметил, что в сторону их блиндажа шагает командир. Решил дождаться его и, как оказалось, не зря. Командир спустился в землянку и стал говорить:

– Бойцы, сегодня ночью убываем на задание. Задачи, как всегда, непростые. Мы меняем другую бригаду, они продвинулись хорошо, но нам достался наиболее сложный участок. Перед нами целая гряда больших, вытянутых в длину водоемов. В том месте, где нам предстоит идти, между прудами – дамба. Проход не более восьмидесяти метров. Задача архисложная, но мы должны пройти этот перешеек и зайти в поселок, который находится практически сразу за водоемами. Выдвигаемся ближе к полуночи, на «Уралах». В назначенной точке пересаживаемся на БТРы. Дальше, сколько сможем, вас завезем, но крайний участок, километра два, придется идти пешком. Параллельно с нами будут заходить и другие группы. Сейчас готовьтесь и отдыхайте.

К обеду снег растаял, только редкие потемневшие пятна остались на еще больше почерневших полях. Растаяли и рукавки на ветках, теперь они стекали с них тонкими струйками. Капель охватила весь островок, яркое солнце щекотало лучами почти прозрачное голубое небо. Запахло весной. Иван шел по тропинке, под ногами расплавленный снег превратился в лужи, земля с трудом впитывала воду, поэтому приходилось выискивать сухие места и широкими шагами переступать по ним. Перепрыгивая такую лужу, Зима подумал: «Вот дела! Скоро новый год, а на улице пахнет весной, того и гляди, почки на деревьях появятся. У нас такого не бывает. Ну и хорошо, лучше уж снег и мороз».