Илья Озерянский – Между строк (страница 3)

Она даже начала шутить, рассказывать про свои планы на новогодние каникулы, про то, как хочет проспать до обеда, а потом сразу сесть с мандаринами и старыми фильмами. И тут вспомнила про приглашение Лены.

— Света, а как ты относишься к новым знакомствам? — осторожно спросила Таня, будто проверяя почву.

— Да нормально… Только в новых компаниях я до сих пор чувствую себя неловко, — призналась Света, слегка пожав плечами.

— Даже если с тобой будет родной человек?

— Ну тогда попроще, но всё равно не по себе… А что? — она чуть нахмурилась, будто уже догадывалась, к чему идёт разговор.

— Лена зовёт к себе на Новый год.

Света тут же отвела взгляд, уставившись на мальчишек, которые кидали снежки, потом на разноцветные огоньки, на яркую вывеску магазина — куда угодно, лишь бы не смотреть на Таню.

— Ну сходи, я с твоими родителями посижу, поболтаю, а потом лягу спать. За меня не беспокойся, найду чем себя занять, — сказала она с лёгкой грустью, стараясь звучать бодро.

Таня мягко улыбнулась:

— Ты меня не поняла. Лена очень хочет познакомиться с тобой. Она зовёт нас двоих.

— Таня, ты же знаешь, мне будет некомфортно. Я её даже не знаю, а там ещё и другие люди будут… незнакомые, — Света наконец посмотрела на сестру, и Таня увидела в её взгляде ту самую тревогу — тихую, но настоящую.

— Ты о ней знаешь больше, чем многие, кто там будет. И она о тебе знает очень много. Знает, что ты не любишь новые знакомства и громкие компании. Знает про твоих родителей, про то, как они погибли, упав с обрыва. Знает, что ты живёшь с бабушкой и постоянно приезжаешь ко мне. Да она даже знает, что ты пьёшь и ешь. Я обещаю: если тебе станет не по себе, мы сразу уйдём. Ни споров, ни «побудь ещё пять минут». Сразу.

Света помолчала, будто взвешивая каждое слово, потом тихо сказала:

— Тань, не знаю… Надо подумать.

— Всё будет хорошо, обещаю, — Таня снова улыбнулась и обняла сестру, крепко, но не слишком — так, чтобы Света чувствовала: её не заставляют, её просто ждут рядом.

— Ну не знаю… — но тревога в её взгляде уже потихоньку таяла, уступая место чему-то другому — не то чтобы уверенности, но хотя бы готовности попробовать.

— Никаких «ну», нужен точный… — Таня не успела договорить: в лицо ей прилетел маленький, мягкий снежок.

Она протёрла щёку, уже хотела было строго сказать пару слов, но тут к ним подошёл мальчишка лет восьми. Он стоял, опустив голову, и бормотал, будто себе под нос:

— И… и… извините, я случайно…

Света не смогла сдержать смех — лёгкий, тёплый, совсем не злой.

— Всё нормально, иди играй, — сказала она мальчишке, а потом повернулась к Тане, аккуратно стёрла с её щеки остатки снега и вдруг звонко, почти по-детски, рассмеялась. — Таня, уговорила. Пойдём к твоей Лене. Но только пообещай ещё раз: как только я захочу — мы сразу уходим.

— Обещаю, — Таня обняла её, крепко и просто. —завтра познакомишься с ней

— Этого не было в плане… Я… я не готова, — прошептала Света, но уже не отводя взгляда, а уткнувшись Тане в плечо.

— Всё будет хорошо. Завтра мы идём закупаться — там будет только она и мы. Ты познакомишься с ней спокойно, без толпы. Просто попьёте какао, поболтаете.

Света чуть кивнула, всё ещё не поднимая головы, но уже не прячась.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Ладно. Я попробую.

И они пошли дальше, держась за руки, а разноцветные огоньки по-прежнему освещали им путь, будто шептали: сегодня можно не быть сильной, сегодня можно просто идти рядом с тем, кто тебя понимает.

***

Девушки подошли к магазину, и Таня остановилась так резко, что чуть не потеряла равновесие — Света едва успела подхватить её за локоть.

— Таня, аккуратнее! Что случилось? — Света проследила за взглядом сестры, но сначала ничего не заметила: обычный вечерний магазин, яркая вывеска, люди входят и выходят.

— Да так… Знаешь, что я подумала? Давай я завтра куплю игрушку на ёлку. Сейчас мне хочется домой, — быстро проговорила Таня, не глядя на сестру.

Света нахмурилась, пытаясь понять, в чём дело, потом снова посмотрела на вход, и заметила там Костю, потом опять на Таню — и всё поняла.

— Может, вы всё-таки поговорите? — тихо предложила она. И легонько потянула Таню в сторону магазина, будто хотела подтолкнуть не столько к дверям, сколько к решению.

Но Таня упёрлась, замотала головой, отмахиваясь, как от чего-то слишком острого:

— Нет. Я просто забыла деньги дома, а у тебя не хочу просить…

Света ещё раз посмотрела на брюнета у входа, на парня, с которым он разговаривал. Костя будто почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся. На секунду его глаза скользнули по улице, будто искали что-то знакомое. Таня в тот же миг резко отвернулась и потащила сестру прочь, в сторону дома.

— Ну-ну, деньги она забыла… Как же, — тихо усмехнулась Света, но без насмешки — Ладно, пошли в другой магазин.

Таня застенчиво отвела взгляд, уставилась на свои ботинки, на снежную крошку у ног, будто там был самый важный ответ.

— Мы уже не успеем, — она подняла руку, посмотрела на часы, будто они были главным оправданием. — Пошли лучше домой. Попьём какао, посмотрим какой-нибудь новогодний фильм и ляжем спать. Завтра будет тяжёлый день.

Света секунду помолчала, потом кивнула — не потому, что поверила про деньги, а потому что поняла: сейчас Тане нужно не решение, а передышка.

— Ладно, — тихо сказала она, беря сестру под руку. — Домой так домой. Только знаешь… тебе не обязательно всё время быть такой сильной, чтобы не столкнуться с чем-то неприятным. Можно просто сказать: «Я пока не готова». Я пойму.

Таня чуть крепче сжала её руку, будто в этом жесте было всё: и «спасибо, что не заставляешь», и «мне правда тяжело».

— Я знаю, — прошептала она. — Просто сегодня… сегодня просто хочу отдохнуть и посмотреть фильм. Без всего остального.

Они пошли по заснеженной улице, и разноцветные огоньки снова легли им под ноги, рассыпавшись бликами на снегу. Город шумел, где-то рядом снова смеялись дети, кто-то громко звал собаку, но для Тани и Светы этот шум стал чем-то вроде щита — он прятал её смятение, не давал ему стать слишком громким.

***

Они вошли в квартиру, и их сразу окутал тот самый родной запах — корица, ваниль и чуть-чуть горячего молока. Таня даже зажмурилась на секунду, будто хотела удержать это ощущение: дом, тепло, безопасность.

— Привет, мы вернулись! — крикнула Таня, стягивая шарф.

Из кухни выглянула мама, в фартуке, с мукой на рукаве и улыбкой, от которой сразу становилось спокойнее:

— Ну наконец-то! Щёки у обеих как яблоки. Проходите скорее, отогревайтесь. Сейчас какао сделаю, только печенье из духовки достану.

Света улыбнулась, повесила куртку:

— Спасибо, но можно мы сначала к Тане в комнату? А какао потом заберём, ладно?

Мама кивнула:

— Ладно. Я принесу какао, когда будет готово. И печенье не забудьте.

Таня тихо выдохнула — спасибо Свете, что сказала это за них обеих. Не пришлось самой подбирать слова.

Они прошли по коридору, мимо холодильника, и Света вдруг остановилась, потянулась к дверце, сняла маленький листок, аккуратно приклеенный скотчем. Это был её детский рисунок: ёлка с кривыми шарами, два человечка, держащиеся за руки, и сверху крупными буквами: «С новым годом!»

— Я и не помнила, что он тут висит, — тихо сказала Света, проводя пальцем по линиям, будто проверяя, настоящие ли они.

— Ага, мама никогда ничего не снимает. Вон там сбоку ещё мой — с Дедом Морозом на велосипеде. Мы тогда спорили, может ли он так ездить, и я решила: «Может, он тренировался».

Света тихо рассмеялась, прижала рисунок к себе на секунду, а потом снова аккуратно прикрепила на место.

— Странно, но от него сейчас как-то… спокойнее. Будто если даже всё остальное разваливается, то этот рисунок всё равно тут. И значит, праздник всё равно будет.

Таня кивнула. Ей не хотелось говорить про ссору, про Костю, про то, как дрожали пальцы, когда она тащила Свету прочь от магазина. Не хотелось снова поднимать эту тяжесть. Хотелось просто сидеть, смотреть на рисунок и знать, что рядом есть кто-то, кто не требует быть сильной.

***

В комнату заглянула мама, поставила на стол две кружки с какао — в каждой плавали маршмеллоу, а рядом положила тарелку с тёплым имбирным печеньем.

— Вот. Пейте, пока горячее. Если потом захочется еще чего-то — я тут.

Она тихо прикрыла дверь, и в комнате стало по-особенному тихо: не пусто, а уютно, как бывает, когда знаешь, что тебя не гонят, не торопят, просто ждут, если ты будешь готов.

Таня обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло медленно ползёт по пальцам.