Илья Огородников – Месяц падающих листьев (страница 3)

– На тебе лица нет, Анна, а ты ведь еще там даже не была. Может, не все так печально будет, как ты себе представляешь. Вспомни дело того убийцы, ну который религиозный отморозок был, помнишь? Убивал из-за «голоса Бога», исходящего из его собственной башки. Его ведь тоже не сразу поймали.

– Да, в этом-то ты права, конечно. Вот только того мы поймали спустя год после первого преступления, да и количество жертв ограничилось пятью. А в Скримсхолле более десяти лет не могут даже выйти на след преступника! А он с завидным упорством проявляется каждый год в один и тот же день с одной и той же целью. Вполне может быть, что тот, первый, преступник уже давно умер естественной смертью, а последние похищения – дело рук последователей или подражателей.

– Да, вопросов больше, чем ответов, – вздохнула айтишница, – но не начинай вести расследование, сидя здесь, в своем кабинете. Так можно рассуждать про любое преступление. К тому же преступники сами хотят, чтобы их нашли. Слыхала? Со временем, конечно же.

– Думаешь, время этого ублюдка еще не настало?

– Как минимум, до того момента, пока за дело не возьмешься ты.

Анна искренне улыбнулась, впервые за весь день.

– Спасибо за поддержку. Твое напутствие куда приятней, чем советы Стэна.

– Кстати, по секрету, между нами, – сказала Кларисса и приложила палец к губам. Свою мысль она высказала почти шепотом: – Как только ты вышла от Роджерса, он отдал распоряжение предоставить ему записи актов гражданского состояния за последние полгода всех людей, чья фамилия начинается на «р».

Анна удивленно подняла бровь.

– Все никак не отстанет, важный говнюк.

Они обе рассмеялись, потом еще немного поругали свое начальство, и Кларисса двинулась к выходу.

Уже стоя в дверях, она сказала Анне:

– Если что, мой отдел всегда будет на связи. Если понадобятся какие-то данные из баз или снимки со спутников – пиши.

Анна одобрительно кивнула, после чего Кларисса закрыла дверь.

2

Анне предстоял долгий перелет до окружного отделения полиции, потом еще пять-шесть часов по шоссе до окрестностей Скримсхолла.

Перед началом командировки Анна взяла у Стэна два дня на подготовку к отъезду под предлогом сбора вещей, наведения порядка в квартире, а также на транспортировку кошки к подруге на время отсутствия ее хозяйки. На самом деле ей не нужно было собирать много вещей, квартира всегда сияла чистотой, а домашнее животное после развода забрал бывший муж Дэвид. Кстати, именно этот факт расстраивал Анну больше всего. Потраченное в браке время и разочарование в муже не так сильно ранили девушку, как расставание с любимой питомицей. Дэвид принес кошку, тогда еще котенка, от своих родителей, и с тех пор она жила с ним и с Анной, которая вырастила малышку и очень к ней привязалась. В первый день рождения своей любимицы Анна, на полученную от поимки очередного наркодилера премию, купила своей любимице потрясающий кошачий домик. Кошка мелодично мурлыкала, всем своим видом выражая хозяйке благодарность и любовь. После развода опустевший домик остался у Анны и напоминал ей о четвероногом друге, заставляя грустить. И хоть у Анны не было никаких срочных дел перед отъездом, она просто хотела морально настроиться на свое путешествие в исполненный дурной славы Скримсхолл. Девушка была весьма эмоциональной натурой, и сама это прекрасно понимала, но в каждой из ряда вон выходящей ситуации она всеми силами старалась не терять самообладания. Анна всегда трезво оценивала каждую нетривиальную задачу, прежде чем приступить к ее решению. Как и подобает истинному следователю.

В ночь перед перелетом Анна решила лечь пораньше. Наученная горьким опытом, девушка знала, что в самолете ей могут помешать спать другие пассажиры, к примеру плачущие младенцы или громко смеющиеся студенты.

Анна задернула шторы, погасила везде свет и забралась под теплое одеяло. За окном сочинял мелодию октябрьский ветер, предвещающий скорые холода. Его завывания были похожи на дикую, первобытную колыбельную. Уставший рассудок не мог сопротивляться грустной мелодии, Анну клонило в сон… Напротив в чужих окнах еще горел свет, кое-где мелькали люди.

Анна ненадолго взяла телефон, чтобы еще раз прочитать про похищения в Скримсхолле. К некоторым статьям прилагались какие-то жуткие фотографии, вселяющие страх даже не сценами убийств и кровью, а своей атмосферой. В глубине некоторых темных фотографий Анна видела едва различимые силуэты, и ее воображение само дорисовывало страшные неясные картины, вызывая еще больший нарративный ужас где-то глубоко в сознании.

Недолго удерживая усталость в клетке собственной любознательности, Анна убрала телефон, повернулась на бок и быстро уснула.

Анна оказалась в лесу, густо опутанном ветвями и тенями, где даже дневной свет с трудом пробивался сквозь плотную листву. Она не знала, как здесь очутилась и что ей нужно делать, поэтому, ведомая отчаянным чувством любопытства, отправилась глубже в лесную чащу. Лес был мрачным, но еще более жутким он стал, когда незаметно наступила ночь.

Тьма окутала лес, и Анна ощутила, как тревога заползает ей под кожу. Сначала она слышала лишь шорохи и треск сухих веток под ногами, но вскоре ее воображение начало играть с ней зловещие шутки.

Или, может, это было не воображение?

За каждым деревом ей мерещились тени – страшные темные силуэты, которые казались живыми и полными желания поскорей схватить и растерзать девушку.

Сердце Анны забилось быстрее, когда она поняла, что эти тени – не просто иллюзии. Они действительно двигались, следили за ней, и их зловещие глаза светились в ночи. Она услышала шепот, ей казалось, что бесплотные голоса пытаются проникнуть ей в голову, обещая сделать что-то невообразимо ужасное.

Анну охватила паника. Она попыталась убежать, но каждый шаг отдавался гулким эхом в ушах, а тени, казалось, становились все ближе. Анна споткнулась о корень, но удержалась на ногах, чувствуя, как адреналин заставляет ее двигаться дальше. Она знала, что остановка означает конец.

Тени не отставали. Одной рукой девушка отмахивалась от ветвей, другой – держала уже давно севший фонарик. Вдруг прямо перед ней из тьмы возникла фигура. Это было существо, покрытое мраком, с длинными когтистыми руками и глазами, горящими ненавистью, наполненными злобой и самой смертью.

Анна вскрикнула и попыталась развернуться, но не успела. Тень схватила ее за плечо, и от ужаса ноги подкосились. Девушка упала на землю, чувствуя, как когти вонзаются в ее плоть. Боль была невыносимой, и в последний миг своей жизни Анна увидела, как тьма полностью поглощает ее, услышала смех – холодный и бесчеловечный.

Анна резко проснулась, тело было покрыто холодным потом. Она тяжело дышала, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле и эхом отзывается в висках. Это был всего лишь сон, но страх был настолько реальным, что казалось, он остался с ней в этой комнате.

Анна поняла, что лес и его тени – это нечто большее, чем просто страшный сон.

Девушка долго не могла уснуть. Наконец, у нее получилось. К этому времени мелодия ветра прекратилась, и город погрузился в тишину, уснул. Потух свет в квартирах, смолк ритмичный марш проходящих мимо окон людей, словно теперь все передвигались босыми ногами прямо по холодной октябрьской плитке. Лишь с деревьев иногда срывалась и бесшумно падала наземь пожелтевшая листва.

Анна проснулась от звука будильника, хотя, ложась спать, она рассчитывала, что сможет встать раньше, чем услышит этот неприятный звон.

«Приснится же такое! Полночи потом лежишь и успокаиваешь мысли и сердце», – сонным голосом произнесла Анна, зевнула и пошла в душ. Верхнюю одежду и обувь она уже успела упаковать, оставалось взять только косметические принадлежности и какую-нибудь легкую одежду, в которой можно будет ходить по дому. Ложась спать, девушка еще не думала о том, что именно ей стоит взять с собой, но, выйдя из душа, Анна уже точно знала, что положит в чемодан.

За завтраком она пролистала сводку новостей, которые успели выйти к утреннему эфиру на центральных каналах. На удивление, ночь прошла спокойно: было всего четыре ограбления в разных частях города, из которых по трем случаям уже выследили виновных.

«Вот бы в Скримсхолле так работали», – равнодушно подумала Анна.

В рабочей почте тоже не было ничего интересного, за исключением вчерашнего, поздно отправленного сообщения от Стэна.

«Капитан Ральфс, прошу заехать в управление и пройти в мой кабинет до вашего отбытия. Время выберете сами, я весь день буду на месте. Добавлю несколько вводных по предстоящему делу.

С уважением, руководитель убойного отдела,

майор Стэн Роджерс».

Анна допивала апельсиновый сок, когда спустя секунду после прочтения письма на экране телефона высветился входящий звонок от Стэна.

– Алло, – успев проглотить остатки сока, сказала Анна.

– Доброе утро, капитан Ральфс, я вчера поздно отправил вам письмо на рабочую…

– Да, я вот с утра только прочитала, – перебила его Анна, – я вчера рано легла, не заходила в рабочую почту. Я днем буду.

– Понял. Извиняюсь за свою беспечность.

– Да ничего, все нормально, я уже давно проснулась, – сказала Анна, сама не понимая, зачем говорит ему такие подробности.

На пару секунд повисло неловкое молчание.