Илья Новак – Демосфера (страница 3)

Гул вентиляторов накатывал липкими волнами, удушливая жара поднималась из низин и болот Лама-сектора. Сегодня техники явно перемудрили с климат-контролем.

– Эта вещь поместится в кармане, – произнес лама, отвечая на вопрос Жиля Фнада. – Ее вряд ли смогут определить даже сканеры последних моделей, а если и смогут, то не идентифицируют как опасную или ценную. Мы догадываемся, у кого эта вещь, но все же не уверены до конца.

– Желательно, чтобы тот, у кого она находится, не смог после никому ничего рассказать?

– Да. Это одно. Есть еще две причины для вашей поездки. Уже довольно давно на нашей орбитальной платформе стоит устройство, которое мы все никак не решались перевезти куда-нибудь. Назовем его… Машиной. Была идея доставить Машину сюда, в «Тибет», но за нами слишком плотно наблюдает Континентпол. Сейчас появилась возможность спустить Машину на планету, на небольшой космодром неподалеку от Университетов. Ваше дело – проконтролировать переправку Машины от космодрома до автономии и погрузку в трюм нашего сухогруза, дальше мы справимся. Ну и, наконец, третье – вечеринка «Электрикум Арт».

– Они ведь полностью вытеснили вас из Восточного Сотрудничества?

Аша с полузакрытыми глазами плыл в волнах гула, чувствуя слепое пятно, зону невыраженной пустоты там, где находился Жиль Фнад.

– Почти. Почти вытеснили.

– Ладно. Та вещь опасна?

«Нет, это говорит не человек, обычный рот не может так малоэмоционально произносить слова. Речь доносится из слепого пятна, звуки генерирует пустое пространство…»

– Сейчас ЭА оплатила строительство шикарного общежития для Красного корпуса.

Его открытие собрались превратить в рекламную акцию и пригласили шишек из нескольких крупных компаний. Там готовится что-то феерическое. Зачем вам такие подробности?

Аша спросил – и не услышал своих слов. Вернее, услышал их как вибрации черепной кости, но не через воздух. Гул вентиляторов давил со всех сторон, ламе казалось, что он попал внутрь огромного стога сена, прелого и горячего.

Жиль Фнад не пожал плечами – слишком очевидный жест для такой персоны, – только сказал очередную необязательную банальность:

– Чтобы оптимально действовать, мне надо лучше разбираться в ситуации.

– Хорошо, вот вам ситуация. Университеты организовали внутреннюю сеть еще несколько лет назад. К Геовэбу это не имеет отношения. Ученые, преподаватели и студенты запускали туда данные последних экспериментов, рефераты, конспекты лекций, свои разработки. Информации со временем накопилось слишком много, требовалась новая справочная система, которая позволила бы работать с таким объемом. Вячеслав Раппопорт, декан факультета теории информации, вызвался сделать ее. Он использовал принцип фильтра. С самого начала предполагалось, что такое понадобится, потому университетская сеть имела вид… стянутого посередине пучка соломы… – Лама замолчал. Солома, да. Хорошее слово, сухое. Воздух был как солома, царапал губы и неприятно колол ноздри. – С двух сторон – выходы на компьютеры разных университетов, посередине – большой сервер, как бы общий канал. Это все условно, для наглядности. Повторяю, на самом деле схема их сети… они назвали ее Сеть Моногатари, СМ… Конечно, она куда сложнее. Так вот, Раппопорт поставил на центральном канале фильтр – компьютер под названием Гэндзи, сквозь который прокачивались все проходящие через сеть биты. В автономии это был первый биокомпьютер. Его винчестер – колония галобактерий в синтетической среде. По составу он напоминает… – Аша улыбнулся бы, если бы не чувствовал, что соломенный воздух уже проник в легкие и скрежещет внутри, рвет альвеолы, скребет, царапает и пьет его кровь. – Напоминает первобытный бульон. Справочный компьютер Раппопорта отслеживал всю информацию, гуляющую по Моногатари, чтобы любой обратившийся к нему за помощью пользователь непременно получил ответ на свой вопрос. Естественно, там было много мусора, личных писем, рекламы. Раппопорту приходилось постоянно совершенствовать систему. Он задавал все более сложные эвристические алгоритмы отсеивания повторяющейся информации и спама. В конце концов Гэндзи перестал только подсказывать. Он стал советовать. Раппопорт понял, что из сложной многоступенчатой системы поиска и справки он получил искусственный интеллект.

Аша надеялся добиться хоть какой-то реакции, все-таки он рассказал то, что знало не так уж много людей в Сотрудничестве. Жиль Фнад шевельнулся в кресле, и лама подумал, что сейчас сквозь пузырь неявности, который окутывал гостя, просочится хоть толика удивления, чего-то такого, что проявит Фнада как обычного человека.

– Но он разрушен? Или умер? Как лучше сказать про искина?

Лама выдохнул, пытаясь вытолкнуть из легких солому, но жаркий воздух и тяжелый гул давили со всех сторон, мешали избавиться от колющего ощущения в груди.

– Как угодно. Раппопорт долго скрывал разумность Гэндзи, но такое не скроешь. Когда стало известно, что в действительности собой представляет центр справки Сети Моногатари, поднялся шум. Особенно зловещим казалось то, что Гэндзи – не кремниевая, а бактериальная структура. В местных университетских медиа вышли несколько статей про злобные разумные бактерии. Ректоры, хозяева автономии, испугались.

– А каким образом про искина узнали? – спросил Фнад.

– Гэндзи сам себя выдал. В этом виновата утечка информации из Красного корпуса. Выяснилось, что там была секретная лаборатория, где группа спецов уже несколько лет выполняла заказ… – Аша посмотрел на гостя. Отвел взгляд и посмотрел опять. Хотел сказать: «Мой заказ», но сказал другое: – То ли частного лица, то ли какой-то организации. Проект носил название «Средад» – это все, что о нем известно. Их компьютеры были подключены к Сети Моногатари, хотя свои данные группа на всеобщее обозрение, естественно, не выставляла. Но любопытство – одна из особенностей разумной системы. Однажды Гэндзи наткнулся на слепое защищенное пятно посреди сети, удивился, проник в него и украл информацию. Кажется, она очень впечатлила его. У них ведь там есть и религиозные факультеты, теория веры и так далее. Гэндзи в свое время пропускал через себя в том числе и рефераты по теологии… В общем, СМ наполнилась его всполошенными сообщениями, которые он стал выставлять на общественных сайтах, – в основном про абсолютное зло, дьявола, поселившегося на орбите Земли, и про то, что с планеты ему приносят тайные жертвоприношения. Чушь, но именно это и выдало его. Ректоры начали расследование. Раппопорт исчез, а Гэндзи разрушился. Или был разрушен. Или умер от неизвестной болезни.

Лама замолчал. Его тошнило. Желание исторгнуть наполнившую легкие кипящую соломенную взвесь возобладало над всем – и тут вентиляторы смолкли. Гул, который уже стал частью материи, проник в дерево беседки и плетеные кресла, наполнил плоть Аши горячечной вибрацией, стих. Прекратилось всякое движение, клубы испарений опали, впитываясь в почву. Во всем имитационном заповеднике наступила тишина, лишь сверху, сквозь желтую дымку, доносилось потустороннее, на грани слышимости, гудение прожекторов.

– Куда делись участники той секретной группы?

Аша выпрямился в кресле и произнес, в первый раз за все время разговора посмотрев прямо в лишенное выраженных черт лицо Жиля Фнада:

– Их было трое. Один убит, второй покончил с собой, третий исчез. Гэндзи тоже исчез, возможно саморазрушился от пережитого шока. Его винчестер, где записана вся информация о том, что он обнаружил, пропал. Мы думаем, он находится у исчезнувшего члена исследовательской группы, который спрятался где-то на задворках Университетов. Или у Раппопорта. Сейчас старший брат Раппопорта послал в Университеты своего агента. Мы знаем, кто он, знаем, когда прибудет в автономию. Возможно, через него вы сумеете отыскать винчестер Гэндзи. Это первое. Второе – очерните репутацию «Электрикум Арт». Тут можете действовать как угодно. Наконец, проконтролируйте погрузку Машины. В общем, Фнад, отправляйтесь в Университеты. Вам там понравится.

II

Десять дней спустя похожие слова отразились гулким эхом от сводов аэропорта:

– Тебе там понравится.

Глаза Наты сияли, а на Дана все это наводило тоску: любое место, полное людей, шума и яркого света, было ему неприятно.

К их острову подогнали эскалатор, по которому пассажиры въехали в терминал. Ребристая гибкая труба на Х-образных штангах извивалась между крышами технических построек в двадцати метрах над землей. Более всего она напоминала прямую кишку. Здесь не было ступеней, как у обычного эскалатора. Использовался механизм перистальтики: люди стояли на месте, а вся внутренняя поверхность терминала мягко текла вперед. Под ногами хлюпало – одним из побочных следствий подобной транспортировки была выделяемая пористыми стенками влага.

Аэропорт занимал площадь в пять квадратных миль, вздымался к небу вышками маяков и погружался в землю трубами коллекторов и коммуникаций. С недавних пор здесь заправляли не люди, а структура компьютеров по имени Топлекс, и перед мысленным взором Дана аэропорт представал этаким расползшимся в пространстве бетонно-металло-пластиковым кибернетическим крабом, самостоятельно мыслящим суперорганизмом, и аналогия с прямой кишкой логично приводила к вопросу: какую же роль играют люди? Наверное, для Топлекса они являлись отходами, которые нужно быстрее вывести из организма под названием Центральный аэропорт Университетской автономии.