Илья Наст – Закон Сансары (страница 3)

Портовый бар был уже совсем близко, и Кирилл решил проявить осторожность: окончательно сбавив шаг, он навострил уши и сощурил глаза. Вымокший до нитки, но с горящими от азарта глазами, он медленно крался вдоль стены заведения и, наконец, сквозь потрепанную бамбуковую перегородку увидел тело Сэма. Оно лежало на полу в луже крови и разлитого пива. Рядом никого не было. Кирилл тихо подошел к телу и невольно поморщился. С головы Сэма были срезаны уши. Он порылся в карманах покойника, где обнаружил тощий опустошенный кошелек и вожделенный паспорт. Удостоверившись, что теперь знает адрес проживания Сэма, Кирилл повеселел окончательно. Сегодня он идет в гости! Пусть к 4 – 5 утра, но, как говорится: «Встанешь пораньше, так уйдешь подальше».

«Так, а что у нас с фамилиями наших „американцев“? Ага, Маркелов Сэм Русланович. Н-да, ладно, одним клоуном меньше на этой земле… А нерадивый папаша Руслан с озабоченной супругой сегодня присоединятся к своему чаду».

От возбуждения у Кирилла вспотели ладони, и сильный порыв ветра чуть не вырвал у него из рук ставший скользким паспорт Сэма, угрожая спутать весь замысел. Кирилл надежно спрятал его в карман мокрых шорт, предварительно удостоверившись, что обложка документа не даст влаге его испортить.

«Скоро еще два сорняка будут уничтожены», – думал он с нетерпением, продолжая обшаривать мертвое, уже начинающее коченеть тело Сэма в поисках дополнительных инструментов для предстоящей «прополки».

Дождь начал стихать. Стекающие с барной стойки ручейки сменили журчание на равномерные всплески капель. Этот звук напомнил Кириллу его первый шаг на тропу войны во имя совершенства мира…

…В тот день какая-то пожилая женщина грубо обругала Кирилла за то, что он, протискиваясь мимо нее в общественном транспорте к освободившемуся месту, якобы испачкал своими нищебродскими штанами ее брючный костюм.

«Все вы бездельники и прожигатели жизни, горе для старшего поколения, – кричала она, – вы, как сорная трава, портите весь вид ухоженной лужайки».

Кирилл привык к порицаниям стариков. Он пожал плечами и, не ввязываясь в разговор, молча вышел на своей остановке. Однако позже, добираясь домой под таким же проливным дождем, под которым он сегодня возвращался в бар, Кирилл вновь увидел накричавшую на него в транспорте даму, которая, кутаясь в светло-бежевый плащ от пронизывающей сырости, быстрым шагом двигалась в сторону центрального вокзала. Он машинально последовал за ней. Людей на улице не было, лишь из соседнего переулка доносились приглушенные голоса и смех. Глядя на ее старомодную шляпку с прилипающей к морщинистому лицу вуалью, на ставший от влаги серым нелепого покроя винтажный плащ, чудные остроносые полусапожки, отделанные бархатом какого-то грязно-зеленого оттенка, он подумал: «Вот она, настоящая сорная трава на грядке современности. Это как прошлогодняя растительность, которую убирают с плодородной почвы, освобождая место для новой поросли, после чего перерабатывают в компост. Зачем она занимает место в этой несвойственной ей активной жизни, обременяя новое поколение своим бесполезным, ресурсозатратным существованием? И если родственные чувства мешают близким людям сделать „культивацию семейной грядки“, то необходим аграрий с мотыгой, триммером, граблями и вилами, способный взять запущенное хозяйство в свои заботливые руки».

Решение созрело само собой. Кирилл легко и незаметно обогнал пожилую промокшую даму по параллельной улице, аккуратно снял уже кем-то сдвинутую крышку пахнущего могилой водосточного люка, который находился на тротуаре по пути старушки к вокзалу. Затем он вытащил из уличной урны бутылку и отошел за угол дома. Перехватив бутылку за горлышко, чтобы было удобнее наносить удары, Кирилл отметил, что емкость была из-под пива, которое он часто употреблял в одиночку при просмотре спортивных матчей. Это совпадение окончательно придало ему уверенности в праведности задуманного.

Фары проезжающего мимо автомобиля высветили приближающуюся к месту расправы фигуру старушки. Кирилл не увидел в выражении ее лица ничего кроме страдания от бремени жизни. Мокрое от дождя, с приоткрытым тяжело вбирающим воздух ртом, оно вызвало в нем чувство, похожее на жалость.

«Сейчас все твои страдания прекратятся», – подумал он, перехватывая поудобнее свою стеклянную «биту».

Убедившись, что автомобиль скрылся за поворотом, а старушка приблизилась к люку на расстояние около десяти шагов, Кирилл вышел из-за угла, спокойным, даже немного вальяжным шагом подошел к ней и, ничего не говоря, дважды ударил ее по голове бутылкой. Обмякшую пожилую женщину он столкнул в открытый люк, а затем присел рядом и долго прислушивался, не прозвучат ли во тьме канализации какие-либо звуки, указывающие на признаки жизни. Не услышит ли он стонов сквозь равномерные всплески капель, стекающих по улице ручьев?

Такие же всплески капель звучали и сейчас в порту.

За этой бабулей последовали другие пожилые дамы, затем их разбавили дедули. Кирилл старательно «культивировал грядки», работая «в перчатках». Улик он не оставлял, а случаи гибели пожилых людей, пусть даже участившиеся, вяло и неохотно расследовались правоохранительными органами, считавшими падения в канализационные люки и лифтовые шахты, попадания под колеса автомобилей и инциденты во время купания в дачных прудиках лишь старческой неосторожностью. А «аграрий» продолжал свою деятельность по омолаживанию населения и ускорению распределения наследств среди молодежи, считая себя санитаром города.

«Почему даже коты в старости покидают хозяев, чтобы умереть в одиночестве, не обременяя своими предсмертными конвульсиями дорогих им существ? Кто, наконец, является основным распространителем опасных инфекций? – рассуждал он. – Чей ослабленный возрастом иммунитет сначала пропускает в организм заболевание, взращивает его, после чего распространяет его на других?..»

…Полифоническая мелодия старенького мобильника и чья-то хриплая брань вернули его к действительности.

– Какой нахрен «Мамец», я чуть уровень не прошел! – ревел чей-то сиплый пьяный голос.

Кирилл, стараясь не шлепать по собравшимся на полу лужам, подошел ко входу в крытую зону бара, откуда исходил шум, и, присев, аккуратно заглянул в дверной проем с нижнего его угла. Тут он все понял. Длинный играл в мобильный телефон Сэма, а звонок матери убитого, беспокоящейся из-за долгого отсутствия сынка, сбил ему прохождение очередного уровня.

«Так, – подумал Кирилл, – значит, гаджет, который я искал, пачкаясь в крови усопшего, умыкнуло это животное».

Тем временем Длинный, не замечая свидетеля, отпил большой глоток пива и закусил чем-то явно плохо жующимся. Он долго пилил зубами свою закуску, пока наконец не оторвал кусок. Присмотревшись к тому, что осталось торчать в сжатых пальцах Длинного, Кирилл испытал одновременно чувство тошноты и восторга. Закуской было ухо Сэма. Уже без мочки и части раковины, но вполне узнаваемо. Хоть это и выглядело мерзко, зато открывало новое направление передовой теории Кирилла: «сорную траву» можно не только перерабатывать в удобрение, но и включать в рацион молодых людей как курагу, изюм или зеленый сыр.

«А из этого зверя может выйти толк», – подумал Кирилл, с уважением глядя на жилистую спину трапезничающего каннибала. План созрел сам собой.

«Отдам Длинному своего „айфошу“ в обмен на полифоническое старье Сэма. Вот ведь параноик этот клерк! Все в хакеров играет – от смартфонов бегает. Неудивительно, что не женат еще, лошара. Ладно, искусство требует жертв. Старых жертв, – рассуждал он. – С телефоном Сэма вытащить из норы старую крысу „Мамец“, или как там она записана в мобильнике этого недоумка, не составит труда. Выверенные СМС-сообщения с номера любимого отпрыска всегда метят в цель. Перекинусь с ней парой фраз прямо в присутствии Длинного, пусть и под дулом его пистолета, чтобы он понял серьезность намерений, затем пообещаю ему полную свободу мародерских действий после моей расправы над стариками. Пусть обогатится. Такой „гурман“ достоин премии. А если копы займутся этим делом всерьез, то все укажет на него. Мотив – ограбление или каннибализм, как им угодно, а я вне игры».

Кирилл даже зажмурился от гордости за свою сообразительность.

«Хотя раз полиция еще не оцепила бар, несмотря на то, что с момента выстрелов прошло уже больше часа, – продолжал размышлять парень, – может, все правоохранители вообще испарились с планеты? Не будем же мешкать, надо найти к этому животному подход!»

Он осмотрелся. Дождь закончился, на темной воде с тихим стуком терлись шершавыми кранцами о пристань пришвартованные яхты.

«Чтобы войти в доверие к зверю, надо дать ему мяса», – рассудил Кирилл.

Вернувшись к трупу Сэма, он попытался оторвать тому оставшиеся пальцы, однако те, хоть и хрустели, не торопились расставаться с телом хозяина. Отделить их, давя ногой на костяшки кисти покойника, тоже не удалось. При очередной попытке это сделать Кирилл поскользнулся и с грохотом упал на мокрый дощатый пол.

«Видимо, придется отпиливать пальцы поганца кредитной картой», – сердито подумал он, поднимаясь, но пистолетная пуля, выпущенная из дверного проема подоспевшим на грохот падения Длинным, пробила его висок и опрокинула обратно на пол.