Илья Модус – Цель оправдывает средства. Том второй (страница 261)

По одной простой и кровоточащей причине: в лице козлоподобного ублюдка который заверял, что знает путь в тыл к противнику — не прямо к самому месторасположению генератора, но однозначно — глубоко позади той массы дроидов, что скопилась у края щита в ожидании его очередного расширения.

Однако, этот ублюдок не собирался говорить до тех пор, пока его не вывезут с планеты и не обеспечат на всю оставшуюся жизнь. На деньги мне было плевать, а вот терять время с вызовом транспорта — это увольте. Однако, стоит отдать должное, парень весьма неплохо держался, даже несмотря на то, что у него внутри уже столько мелкодисперсной костяной пыли, что хоть в песочные часы заряжай.

Конечно, можно было с помощью Силы вывернуть его на изнанку, выпотрошить его мозги, просеять каждую мысль и найти ответ. Но это слишком долго — подобная техника требует времени, которого у нас нет, терпения, которого нет у меня, и аккуратности, к которой я, испытывая ежесекундное потрясение в Силе от гибели разумных, вряд ли был способен. Оли при всей ее склонности к ментальным техникам, подобному не обучена. Асока… ее таланты простирались в совершенно иной плоскости.

Поэтому приходилось выступать в роли мясника-травматолога, с дипломом из перехода — переламывать кости деваронца, в надежде, что боль окажется существенным аргументом по сравнению с жадностью и стремлением спасти свою шкуру.

Жаль, но единственное, чего я смог добиться от него — так это причину, по которой сепы здесь, в невзрачном городишке, организовали столь сложную систему обороны.

Деньги. Очень много денег. Добытых совершенно незаконным способом — разбоем и пиратством на гиперпространственных путях. Огромные запасы республиканской техники и оружия, захваченной во время каперских рейдов. Все это, как и почти сто тысяч рабов — бывших членов экипажей республиканских и прочих кораблей, местных жителей — все они находились в этом городке. И подготавливались к эвакуации в столицу, когда мы напали. Подобные хранилища и лагеря имелись в каждом городе на планете — поскольку каждый городок контролировался отдельно взятым кланом сепаратистских ублюдков. Нас угораздило попасть на вотчину эскадры «Саваоф». Будь она неладна.

— Ничего страшного, — отмахнулся я. — Давно следовало ее осадить и научить хорошим манерам. Не сахарная, не растает.

Подняв за подбородок голову деваронца, заглянул ему в глаза и поинтересовался:

— Не припомнил, чего сказать следовало?

— Пошел ты, — пуская струйки крови ртом, произнес тот. — Я ваш единственный шанс, и ты меня не прикончишь. Донита — в коме, благодаря твоей туповатой подружке, — по моему сигналу, Кеймейкер, командовавший 313-ым легионом сломал ему несколько пальцев.

Очередной вопль боли…

— Ты не усек, придурок? — Поинтересовался у него Кеймейкер. — Это не твоя прерогатива — высказываться о подчиненных Императора.

Хороший парень, подумалось мне. Исполнительный.

— Я бы посоветовал тебе начать говорить, — произнес Флеш, продолжая копаться в содержимом одежды и снаряжения деваронца, предварительно снятых с тела до экзекуции. — Долго ты вряд ли протянешь…

— Вы же меня прикончите, — засмеялся деваронец, — едва я скажу что хотите. Нет, скоты, мне нужна свобода и деньги…

Ко мне приблизился Борода.

— Разведчики не нашли ничего, что могло бы нам помочь, сэр, — негромко произнес он. — Приказать обследовать руины больших строений?

— Слишком долго, — посетовал я. — Но, ничего другого не остается.

— Я понял, сэр, — клон, махнув рукой своим подчиненным, дожидающихся его у «входа» в бункер, вышел наружу.

— Передохните, сэр, — посоветовал Рекс, старательно не смотря в сторону куска мяса, — Мы с парнями и сами можем поломать ему кости…

— Я хочу разорвать его на куски, — признался я. — Из-за него мы не в состоянии придти на помощь нашим парням…

— Мы вас всецело понимаем, сэр, — видя, что деваронец начал отключаться, Тит ударом локтя сломал ему запястье. Вопль возвестил, что пленник вернулся в сознание. — Это наши братья сейчас гибнут по ту сторону щита.

— Не берите грех на душу, — попросил Кеймейкер, проделав аналогичную операцию со вторым запястьем. Клону пришлось повысить голос, чтобы перекричать вопли истязаемого. — Мы хотели бы продолжить сами…

— Не сочтите за дерзость, сэр, — Рекс кивнул головой в сторону притихшей Асоки, на глазах которой явно подступали слезы. — Но, у вас есть более важные дела…

Посмотрев на тогруту, плечи которой вздрагивали в беззвучном рыдании, я пришел к выводу, что в словах клона есть свой резон. Действительно, у меня есть более важные дела. И, в конце концов, пора пойти путями бихевиоризма — отделить фигуру от фона. Расставить все на свои места.

Жаль, только время и место неподходящие. В запале могу и прибить… Таких тупых и массовых потерь у меня не было… да, блядь, вообще никогда не было! И от этого еще больше бесит произошедшее между девками в бункере. Откровенно говоря, фраза Оли, в общем-то безобидная и по существу, это уже финиш. Клапан сорвало. Говно вскипело. За все то время, что они обе рядом. За весь тот пиздец, что творился с их участием и его последствия. Пора разрубить этот гордиев узел. Жаль, что при таких обстоятельствах…. Но, сделать надо. Просто необходимо. Потому что это либо сожрет меня. Либо бомбанет в будущем.

— Да, Рекс, — кивнул я. — У меня есть важное дело. Порвите его на куски, но добудьте информацию.

— Не беспокойтесь, сэр, — клон отступил в сторону, освобождая мне путь к тогруте, но я повернулся на каблуках и отправился за пределы бункера. Прекрасно чувствуя спиной, как утирая слезы, вслед за мной поднялась и последовала тогрута.

Оли ушла недалеко — всего-то два десятка метров. Стояла, запрокинув голову, разглядывая безоблачное ночное небо. Невозмутимая снаружи, но клокочущая яростью изнутри.

Дорогу до нее мы с Асокой провели в молчании. Ей сказать мне было особо нечего. А мои слова предназначались не только для нее. Повторяться я не собирался.

— Я скажу только один раз, — дождавшись пока обе окажутся в поле моего зрения, снял маску, посмотрев каждой из них по очереди в глаза. — И советую запомнить. У кого проблемы с памятью — записать.

Оли с ленцой повернула голову в мою сторону, обдав взглядом полным ненависти. Я отчетливо ощущал ее истинные эмоции — уязвленное самолюбие, обиду, разочарование, брезгливость, недоверие… и заинтересованность в происходящем. Асока в противовес ей продолжала смотреть в землю, вызывая у меня ассоциацию с побитой собакой, привязанной к своему хозяину настолько, что хоть и бьет, но уйти нет возможности — кормит же.

— Я допустил ошибку, распустив вас — признание проблемы — первый шаг на пути к исправлению. — Не знаю, что каждая из вас о себе возомнила, но озвучу для особо альтернативно одаренных участников специальной олимпиады по обладанию моего члена в своем чреве. Вы обе — мелкие пигалицы, с невероятно раздутым чувством собственного величия. Одна считает, что если близка ко мне и ей были доверены определенные мои тайны не по моему желанию, то это позволяет ей трахать мой мозг и ловить с этого тонны внутреннего изощренного удовольствия. Вторая — насадка для члена, возомнила себя гениальным полководцем, будто это может передаться половым путем. Нет, Асока, ты нихуя не стратег, не Суворов. Просто девочка с завышенной самооценкой, которая не видит дальше своего носа. И, нет, Оли — ничего не изменилось. Ты — не манипулятор, который способен вить из меня веревки и заставлять плясать под свою дудку. То, что я сразу не дал тебе по заднице и не свернул шею — еще не дает тебе право считать себя особенной. Никто из вас для меня не представляет чего-то большего — что бы вы не вообразили. Вы обе, как и другие, служите мне — в том качестве, в котором я посчитаю это необходимым. Если я считаю, что хочу трахать Асоку — значит я буду ее трахать. И любую другую, кого захочу. Если я хочу сломить твою психику, Оли, и слепить из тебя то, что нужно мне — значит так и будет. Иного — не дано. Отныне и навсегда — зарубите себе на носу: я ваш командир, хозяин, повелитель, любовник, друг, брат, сват. Вы для меня — инструменты достижения моих желаний. И вся ваша вольность — только то, что я вам разрешу. Никак иначе. И наоборот не будет. Если я сказал, что ты ляжешь под меня, — ткнув пальцем в ученицу, заметил, что ее буквально передернуло от неожиданности, — значит, это будет тогда, когда я этого захочу. И так как я этого захочу. Иного для вас не предусмотрено. Не устраивает? — Встретившись взглядом с ученицей, я осклабился. — Это ваше дело. Проблемы индейцев шерифа не ебут. Вы обе добровольно примкнули ко мне. Назад дорога только одна — в виде кровавого фарша. Никто и ничто не помешает мне реализовать мой План, тем более — две пиздючки, которые не могут запомнить своего места и уяснить свою роль в происходящем. Доступно изложил?

— Да, — сглотнув комок в горле, произнесла Оли.

— Да, повелитель, — Асока едва подняла глаза и тут же опустила их вновь.

— Ваше злоебучее соперничество меня затрахало до глубины равновесия моей бесконечно непорочной черной души, — продолжил я, все больше захлестываясь гневом. Не на девок. На себя. За то, что в погоне за целью фактически выпустил из вида то, что творится у меня под носом. И дело тут не только в двух октябрятах без башки, что стоят передо мной. — Я этого больше не потерплю. Отныне, вы обе — либо играете по моим правилам, либо я выбрасываю недовольных нахуй на мороз через шлюз. А чтобы вам обеим впредь неповадно было думать о друг друге неведомую хуйню, и уж тем более — вздумать перечить мне, — выбросив руки вперед, я Силой схватил обеих за шею, притянув к себе. Приподняв ошалевших девочек, бессильно царапающих свои сжатые моими закованными в броню пальцами шеи, я позволил Силе — Светлой и Темной стороне струиться сквозь меня бурным потоком, — вы — только мои.