Илья Модус – Катарсис Империи (страница 64)
'Боярин' и 'Новик' - передовой отряд разведки, который возглавлял капитан уже 1-ого ранга Эссен, бодро бежал впереди всех, в робкой надежде обнаружить японские дестройеры. За ними, выбрасывая в небо клубы дыма из трёх высоких и тонких труб шел высокобортный корабль, на узкой оливковой корме которого золотой старославянской вязью было выведено имя древней богини охоты - 'Диана'. 'Сонная богиня' - пронеслось мельком в голове Сергея прозвище, данное 'Диане' артурскими моряками. Большой, но тихоходный и слабо вооруженный бронепалубный крейсер. Даже отсюда, с расстояния нескольких кабельтовых, бросалось в глаза слишком малое количество орудий и их совершенная незащищенность - не было даже элементарных противоосколочных щитов для защиты прислуги. Зато была солидная противоминная 75-мм батарея, в равной степени многочисленная и бесполезная в бою с любым противником размером хоть чуть-чуть крупнее джонки или парового минного катера.
План по перевооружению обеих 'богинь' Вервольф помнил по одному из сайтов, посвященных русско-японской войне. Правда, диванные вояки, чьи мысли он использовал, просчитались с количеством малокалиберной артиллерии, так что Кутейникову пришлось уменьшить заявленное количество 75-мм пушек с изначальных двенадцати, до восьми. Иначе, строительная перегрузка грозила превратить тихоходный крейсер в вооруженную морскую черепаху.
Сергей ловил себя на мысли, что, несмотря на то, что это был уже второй его выход на минную постановку, он только сейчас, в утренних лучах солнца, мог наслаждаться красотой порт-артурских кораблей. В суете портовых дел, на ночных минных постановках и последующей перестрелке с японскими легкими крейсерами, не было времени, чтобы так, с легкой придирчивостью, рассматривать боевые корабли. Корабли, которые принесут победу Российской империи.
В кильватер 'Богини' шел изящный высокобортный двухтрубный корабль, словно брат-близнец похожий на тот, на мостике которого стоял сейчас Вервольф. Тот, кто не был знаком с кораблями Российского Императорского флота, легко мог подумать, что это идут два крейсера второго ранга - настолько стремительными и изящными были их силуэты. Но опытный глаз моряка сразу заметил бы, что поддерживаемый ход дается этим кораблям с большим трудом, нежели идущим впереди крейсерам - дым из их труб вырывался куда более густой. Да и три огромных округлых лацпорта в нависающей над волнами корме выдавали знающему человеку их истинное назначение. На самом деле, это были минные транспорты 'Енисей' и 'Амур' - корабли, имевшие специальное оборудование, позволявшее ставить якорные мины заграждения прямо на ходу, без использования минных стрел, балок, плотиков и прочих атавизмов времен Крымской и русско-турецкой войны. Впереди идущий 'Енисей' отсюда, с левого крыла мостика 'Амура' был прекрасно виден.
После отстранения Ухтомского, не просто младшего флагмана, но и человека благородных кровей, эскадру словно поразил 'волшебный пинок'. Судьба Ухтомского, который, как поговаривали, по возвращению в Петербург, будет уволен со службы по представлению командующего, заставила всех без исключения 'шевелиться'. Даже суматошный Греве, закидывающий Илью рапортами о том, что порт работает на пределе своих способностей, прекратил свою нудную пропаганду. Хотя, быть может, свою роль в этом сыграл эшелон, прибывший днем 17 февраля в Артур. Прибывшие на нем еще три сотни рабочих и запасные части мгновенно были включены в круговорот ремонтно-модернизационных работ.
Но, больше всего Вервольф радовался пяти 152-мм орудиям системы Канэ, которые неизвестно какими судьбами из Морского министерства выбил Малкольм. К сожалению, несмотря на их появление, модернизация 'Паллады' и 'Дианы' еще не состоялась. Лишь малокалиберная артиллерия плавно уменьшалась с обоих крейсеров. Впрочем, после этого выхода, Илья обещал наконец вернуть свой флаг на 'Петропавловск' и освободить 'Аскольд' от участи флагманского корабля.
За кормой 'Амура', вяло дымя четырьмя высокими трубами и рассекая кильватерную струю острым таранным форштевнем, шел узкий и длинный крейсер с явными французскими чертами, из носовой башни которого грозно глядел на укрытый дымкой и пролетающим снежком восточный горизонт длинный ствол восьмидюймовки. 'Баян' был не просто красив (как бы не морщился при его виде Илья). Он был шикарен, если такое слово, конечно, можно употребить по отношению к военному кораблю. Вервольф невольно залюбовался, глядя, как острый нос крейсера раз за разом лихо разрезал надвое темные волны зимнего моря, подернутые замысловатым кружевом белоснежной пены кильватерного следа 'Амура', отчего волны казались ещё темнее. А может, они так контрастировали на фоне пролетавших редких снежинок?
Легкий ветер дул с севера, со стороны берега, и невольно холодил свежую царапину на щеке советника. Хоть уже и прошло больше трёх недель с момента 'попадания' (хотя, правильнее было бы сказать - 'попадалова'), но он до сих пор не мог привыкнуть к бритью опасной бритвой, из-за чего периодически царапал свою морду лица... Но бороду отпускать почему-то всё равно не хотелось... 'А, ну да и черт с ним! Всё равно привыкну!' - подумал Вервольф. 'Хотя, конечно, до смешного странно - шашкой и саблей любой финт могу выкрутить, а вот коротенькой бритвой - режусь... Всё же не даром её называли опасной. Ну да ничего, опыт - дело наживное...'
И он отвернулся от идущего концевым броненосного крейсера и, подняв повыше ворот тужурки, подставил лицо северному ветерку, несущемуся с гор Квантуна. Между колонной кораблей и серо-коричнево-оливковыми очертаниями берегов по воде скользили три низкие, хищные тени - миноносцы охранения шли параллельной колонной чуть впереди и левее минных транспортов. Советник не стал оборачиваться, но знал, что по правому борту идет точно такая же тройка стремительных хищников.
Время и 'волшебный пинок' помогли наконец переоборудовать весь первый отряд миноносцев Матусевича. Вооруженные теперь двумя 75-мм орудиями они теперь были готовы противостоять японским дестройерам на равных.
Вервольф улыбнулся, вспомнив, как Илья поставил в тупик Греве, потребовав от него провести разведку затонувшего 'Внушительного'. Затопленный на мелководье, миноносец был примечен Ильей еще во время морской разведки Циньчжоусских позиций. Ну, а как стало известно всем в Артуре - когда командующий требует что-то, проще это сделать. А то Модус уже неоднократно интересовался кандидатурами, которые могли бы заменить Александра Ивановича Русина, командующего минными силами в Николаевске. И, хоть желающих не находилось, командующий не прекращал свои поиски. Впрочем, злые языки из дворца наместника уже пророчили скорый закат карьеры Лощинского.
Начальник контрразведки флота на дежурном совещании сообщал Илье о плетущемся под крышей Алексеева заговоре против его персоны. Вовлекая в него все большее количество как морских, так и сухопутных офицеров, наместник ждал одного большого промаха Ильи, чтобы повесить на него всех собак. Капер, услышав это на собрании 'попаданцев', предложил 'по-путински завалить в сортире'. Вельхеор многозначительно начал рассуждать о том, что явный враг - лучше сокрытого. Гарик принялся напряженно вспоминать, что он знает о ядах. Вервольф посоветовал не делать опрометчивых шагов и тщательно планировать тактику.
- Месть, это блюдо, которое нужно подавать холодным, - холодно улыбнулся Илья. Сергей вспомнил, какие ощущения испытали все присутствующие. Словно в салоне опустилась температура.
Но, сейчас Вервольф отбросил лишние мысли, вернувшись к реальности.
Маршрут отряда, проложенный вдоль берега от Артура до Дальнего позволял провести время в пути с пользой, а не праздно шататься по ходовой рубке корабля, мешая командиру и прочим её 'обитателям' управлять 'Амуром'... А так у Вервольфа была прекрасная возможность изучить побережье с моря - незаменимый опыт для человека, который потом должен будет организовать защиту этих вот самых берегов, которые сейчас проплывали мимо левого борта корабля неровной серо-желто-коричнево-оливковой стеной.
Японцы любили ночами проскальзывать к Артуру. Вервольф приблизительно помнил их маршруты движения от временной базы с Эллиотов. Часть из них проходила не так далеко от берега. А после захвата Дальнего, так вообще - чуть ли не при параде ходили в зоне прямой видимости. Поэтому, реализуя планы по усилению обороны полуострова, следовало определить, что японцам видно с моря на берегу. А то, потратим силы на оборудование артиллерийской батареи, которую разнесут на атомы при первом же залпе - и пропадет батарея.
Налетавший изредка снег, правда, немного ухудшал видимость, но ненадолго. Советник вскинул к глазам мощный морской цейссовский бинокль и принялся рассматривать побережье и высившиеся за ним горы во всех деталях. Уже остались далеко за кормой Тигровый полуостров и Золотая гора, эти надежные стажи узкого входа в гавань Артура, остался и берег округлой бухты Тахэ в окружении гор, изрезанных мелкими речушками, и узкая, затиснутая меж горными склонами бухточка Лунвантань уходила за корму. По левому борту кораблей отряда, шедшего со скоростью 15 узлов, проплывали берега маленьких бухт Сикао и Тункао, разделенные мысом характерной, Т-образной в плане, формы. Прямо от побережья вверх круто поднимались склоны Зеленых гор, только кое-где оставляя узкие полоски более-менее ровной земли у моря. Именно на такой полосочке земли, составлявшей как бы ножку буквы 'Т', на мысу меж двух бухточек размесилась маленькая китайская рыбацкая деревушка. Чуть мористее и восточнее мыса в море сгрудилась группка небольших скалистых островков. Именовались эти необитаемые (если, конечно, не считать гнездящихся на скалах чаек) клочки суши - острова Татоза. Отряд сейчас как раз входил в пространство между ними и лежащим много мористее одиноким островом Кэп.